ПРОИЗВЕДЕНИЯ НИКОЛАЯ ДОВГАЯ http://www.putnik.org Thu, 19 Jul 2018 19:23:15 +0000 Joomla! - Open Source Content Management ru-ru Торжество http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/1-torzhestvo http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/1-torzhestvo

 tor

Женщинам не читать!

Синим ноябрьским вечером, по грязным улочкам города Хе шагал ничем не примечательной человек в длинном сером пальто и шляпе. Возле невзрачного домика с бурой, местами отвалившейся штукатуркой он приостановился, радостно потер руки и коротко хохотнул. В свете желтой лампочки, тускло мерцавшей на фонарном столбе неподалеку от дома, можно было заметить, что левый глаз у мужчины нервно подергивается. Потом неизвестный поспешно вошел в дом.

 Вскоре в окнах домика засновали чьи-то тени, хлопнула пробка из-под шампанского, зазвенела гитара, и кто-то пустился в пляс...

Что же происходит в этом доме?

Празднуют чей-то день рождения? Отмечают юбилей?

Не трудитесь с отгадками, дорогой читатель – все равно Вы попадете пальцем в небо. 

Тожество справляют тут, вот по какому поводу: сегодня гражданину Скворцову В.И., отцу троих детей, члену профсоюза, не привлекавшемуся, не имевшему родственников за границей, не владеющему китайским, испанским и аккадским языками, после бесконечных проволочек, унижений и нервотрепок, удалось-таки заверить в ЖЭКе справку формы ЖЭО-ХЭО 003/5.

Сия справка заверяла, что гражданин Скворцов Валентин Игнатьевич, 1948 года рождения, проживающий по адресу: переулок Кавалерийский, дом №7, имел две руки, две ноги и одну голову, на которой он носил фетровую шляпу. А также имел в наличии один член длинною в 17,5 сантиметра. И теперь с этой важной справкой гражданин Скворцов В.И. мог идти…

Впрочем, так ли уж это важно, в какое именно место мог идти наш герой? Главное, он достиг своей цели, вышел на новый рубеж и, имея на руках сию драгоценную справку, мог постучаться уже в следующие двери.

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Короткие рассказы Tue, 25 Apr 2017 17:47:43 +0000
Человек с квадратной головой http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/2-chelovek-s-kvadratnoj-golovoj http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/2-chelovek-s-kvadratnoj-golovoj

kv golova

– Смотри, вон идет человек квадратной головой! – сказал какой-то остряк.

– И вовсе она у него не квадратная, а кубическая,– ответил другой умник.

Парни стояли за моей спиной – один в подранных джинсах, с бутылкой пива в руке, а второй – с сигаретой в противно отвисшей губе. На их лицах играли веселенькие улыбочки. Головы у них были вроде нормальные.

Я сделал вид, что не расслышал их слов и стал спускаться в погребок.

– Не мешало б проверить, нет ли у него копыт на ногах? – потешались за моею спиной.

– Все может быть, все может статься… и копыта и хвост!

Бухнул наглый самодовольный смех. Не стоит связываться, решил я, хотя в груди уже закипала волна мутной ненависти к этим типам. Если вступать в ссоры с каждым хамом…

Я сел за столик и заказал кружку пива с солеными орешками.

 

***

Начальник все время косится на меня, хотя повода я ему не давал. Сижу себе в уголке за компом, как мышка в норке, верстаю их газетенку, и ни во что не встреваю. Моею работой довольны. Так почему же все смотрят на меня так, словно я инопланетянин?!

Долго я так не выдержу!

 

***

Ко мне за столик подсел какой-то ухмыляющийся балагур, сдул пену с пива в своем бокале и, подмигивая, брякнул:

– Значит, кубисты были правы, когда писали свои картины! Они проницали будущее – а никто не воспринимал их всерьез!

Нигде не скроешься от этих острословов. Я встал, намереваясь пересесть за другой столик, но он ухватил меня за рукав и потянул назад:

– Да погоди ты, старина, не обижайся. Я ж не хотел тебя задеть. Просто увидел человека с необычной головой, и решил с ним потолковать. Интересно, как тебе живется с таким кубиком, а?

– А тебе что за дело? Я пью свое пиво и никому не мешаю.

– Да ты не пузырись так, старина. Я просто хочу понять тебя, вот и все.

– Для того чтобы понять меня,– с горечью отрезал я этому шуту гороховому,– тебе надо самому заиметь квадратную голову.

 

***

Я не вписываюсь в стереотипы.

Люди привыкли к стереотипам, а я выбиваюсь из рамок. Меня нельзя опознать, классифицировать и положить в какую-то ячейку на определенную полочку. Меня невозможно подшить и пронумеровать.

 

***

Друзей у меня нет. Да и кто станет водиться с человеком, у которого голова квадратная?

 

***

Пока шел домой, за мной увязалась компашка какой-то шпаны. Они тыкали мне вслед пальцами и орали: «Дядька с квадратной головой! Ой-ей!» Я шуганул их, но они все равно не отставали.

 

***

Домой я пришел на взводе. Мне хотелось все крушить и сметать! И пусть жена только попробует вякнуть мне хоть что-нибудь! Уж тогда я ей устрою…

– Ужинать будешь?

– Нет! – рявкнул я, наливаясь злостью.

– Я люблю тебя,– сказала жена.

– Любишь? – переспросил я с горькой усмешкой. – С моей-то головой?

– Дурачок,– сказала она. – Я люблю тебя не за голову!

– А за что же ты меня любишь?

Она обняла меня и нежно привлекла к своей теплой груди. Я почувствовал себя в ее объятиях так, как чувствует себя младенец в объятиях матери.

– Не знаю,– сказала жена. – Просто люблю, и все. За то, что ты есть.

Она поцеловала меня в губы.

По моим щекам покатились слезы.

Господи! Как это важно – услышать, что ты любим. Даже если у тебя голова квадратная!

09.04.2010 г.

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Короткие рассказы Tue, 02 May 2017 16:00:23 +0000
Нечаянная встреча http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/3-nechayannaya-vstrecha http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/3-nechayannaya-vstrecha

gnom

Гном сидел на крыше дома

И играл на свирели.

У золотистого водоема

Плясали феи.

Звезды летели острым клином, как журавли,

И вдали, у леса,

Искрились желтые шары вдоль той тропы,

По которой я брел к золотистому водоему,

И к дому, на крыше которого играл на свирели гном.

В том доме светились окна кровавым цветом,

И старуха с алым букетом

Стояла на низком балконе,

Глядя,

Как три собаки в упряжке,

Катали на санях ребенка,

И как какой-то дядя в тельняшке

Расчесывал гребешком теленка.

А на крылечке меня поджидали мои будущие сыны.

По стенам и фронтонам вились призрачные сны,

И розы с гибкими ветвями,

И феи на лужайке напевали:

«Бим-бом! Бим-бом!»

И когда я вошел в дом,

Там плавно танцевали пары.

И какой-то парень тихонько бренчал на гитаре,

А на стене висело зеркало в квадратной раме.

В том зеркале отразилось мое лицо.

Незнакомый человек с грустными глазами,

Желтыми,

Как те шары, которые катились вдоль тропы,

Когда я брел к золотистому водоему

(И к дому, увитому розами

и призрачными снами)

Глядел на меня.

И этим человеком был я!

Но тут ко мне подошла девушка с голубыми волосами.

Мы стали танцевать,

А затем вышли на крыльцо,

И я надел ей обручальное кольцо

Прекрасно сознавая, что она – моя будущая жена.

Я обнял ее за плечи.

В темно-синем небе горели свечи.

Мы пошли к лесу по серебристой тропинке

Ласково шелестел дождь.

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Лирика Tue, 02 May 2017 17:16:36 +0000
Космы черные раскинув http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/4-kosmy-chernye-raskinuv http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/4-kosmy-chernye-raskinuv

kosmu

Космы черные раскинув, в час урочный, над Землей,

Выплывает чаровница с величавой головой.

 

Бледен лик. И взор печален. Из распахнутых очей

Тонкой сетью свет струится. Свет владычицы ночей.

 

 Руки томно простирает в золотистых кружевах,

Землю сонно обнимает и качается в волнах.

 

Облепляет снежным светом гроздья призрачных ветвей.

Бродит в светлом одеянье среди заспанных полей.

 

И влюбленные, обнявшись, ходят в колдовских лучах.

Плещут звезды над рекою в расплетенных волосах.

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Лирика Tue, 02 May 2017 17:40:27 +0000
Двойной контроль http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/vzroslye-rasskazy/item/5-dvojnoj-kontrol http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/vzroslye-rasskazy/item/5-dvojnoj-kontrol

Alireza Varzandeh 

Он лежал на боку, уперев локоть в подушку, и все никак не мог сосредоточиться на чтении детектива. Да и как можно  было читать, когда прямо перед твоим носом снует туда-сюда очаровательная женщина в белых просвечивающихся трусиках и в тонком ажурном бюстгальтере?

Словно желая окончательно вывести его из себя, она повернулась к нему спиной, склонилась над капроновой сумкой и принялась укладывать в нее покрывало.

 Видит Бог, он крепился! Как мог, крепился! Однако все на свете должно иметь свои разумные границы!

 Мягко, словно кот на охоте, он снялся с кровати, бесшумно скользнул к ней, просунул ей под мышки свои жаркие ладони, ухватил ее за груди и нежно привлек к себе. Он поцеловал ее в плечо. Она недовольно вздохнула:

– О-ссподи! 

– Что – оссподи! – нахмурился он.

– Ничего,– сказала она, выпрямляясь и отталкивая его локтем. – Пусти!

– Не пущу! – он попробовал перейти на игривый лад. – Поймал! Поймал! Все, я тебя поймал! Теперь ты – моя синичка!

– Да пусти же! Ты что, рехнулся?

– А что тут такого военного? – произнес он с обидою в голосе. – Или мы с тобой не муж  и жена?

– Ну, так и что? Ты посмотри в окно. Белый день на дворе.

– А какая разница?

– Здрасьте!

– Ну, пошли! – он потянул ее к постели. – Раз, два – и в дамках.

– Да ты что, Саша? – она выдернула руку. – В своем уме? Сейчас Оксанка придет. Что тогда?

– Не придет, – он  улыбнулся, хитро прищуривая глаз. – Она катается на качелях.

– А если вернется?

– Ну, давай закроемся на ключ.

Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.

– И какой же ты все-таки невыдержанный, а, Саша?  Лучше бы помог мне сумку собрать.

– А чем это, собственно говоря, лучше? – спросил он.

Она укоризненно качнула головой:

– И почему ты всегда  думаешь лишь только о себе?

– Неправда, – сказал он. – Сейчас я думаю о тебе.

– Нет, – сказала она. – Ты, прежде всего, думаешь о себе. Если бы ты думал обо мне – ты бы вел себя иначе.

– И как же, например?

Она снова склонилась над сумкой, игнорируя его вопрос.

– Сперва помог бы тебе уложить тряпки, а? – сказал он, не сводя с нее блестящих глаз. – Или простирнул бы тебе трусишки, верно? Ведь должен же я ЭТО чем-то заслужить, так – нет?!

Она выпрямилась – гибкая, стройная, как лань. Ее глаза горели.

– Тебе что, опять захотелось поссориться?

Она была красива, очень красива. И прекрасно понимала это. Он был целиком в ее власти.

– Ну, давай, давай! – подзадорила жена. – Что же ты замолчал?

Надув губу, она уселась на кровать с видом обиженной девочки и сложила ладони топориком между колен. Он подошел к ней и мягко опустил руку на ее плечо:

– Ну, ладно… – сказал он. – Давай, замнем для ясности…

– Нет, отчего же,– воскликнула она со звонкими дрожащими переливами в голосе. – Давай, давай! Продолжай!

– Ну, все, все. Успокойся.

– Нет, это же надо, а? – она вскочила, всплеснула руками, и закружила по номеру. – Раз в кои веки вырвались на отдых – и нате!

– Ну, ну… – примирительно промурлыкал он. – Ну, ну…

– И стоило ехать за тридевять земель лишь только затем, чтобы опять ссориться? По-моему, с таким же успехом мы могли бы проделывать это и дома!

– Ну, все! – он поднял руки вверх в знак капитуляции. – Все! Я осознал! Сдаюсь!

– И что ты осознал?

– Я осознал, какой я законченный негодяй.

– Вот видишь, Саша, видишь? – уколола она. – Снова ты начинаешь!

– А что я начинаю? Я просто констатирую факт: перед тобой стоит человек, исполненный самых гнусных пороков. Он отравляет тебе жизнь и не дает спокойно отдыхать. Я прав?

Она не возражала.

– Ну, вот… Молчание – знак согласия. А хочешь, я скажу тебе, какой мой самый страшный недостаток? Сказать?

– Нет.

– Почему?

– Не надо.

– А я скажу. Я все-таки тебе скажу. Мой самый страшный, самый главный недостаток состоит в том, что я – мужчина, а не тряпичная кукла. И что в моих жилах течет кровь, а не клюквенный сок. Понятно, во мне есть еще и много разных других недостатков. Но этот – главный.

– Нет,– возразила жена. – Главный – не этот.

– А какой?

– Главный – это тот, что ты слишком любишь себя. А на жену тебе начхать!

– Согласен! Целиком и полностью с тобой согласен! – он нервно улыбнулся. – Я – эгоист. Со мной жить невозможно! Даже не представляю, как ты, бедняжка, маялась со мной столько лет!

Он подошел к шкафчику, сердито распахнул дверцу и достал из кармана висевших там брюк сигареты и спички. Избегая смотреть на жену, угрюмо бросил в пустоту загадочную фразу:

– Ну, ничего... Скоро твоим мучениям придет конец.

Он направился в тесную клеть душевой.

– О, Боже! – зашелестел за его спиной страдальческий голос. – О, Боже мой!

 

Курение – еще один из его многочисленных недостатков! Она боролась с этой пагубной привычкой мужа много лет, но искоренить ее так и не смогла. Со многими другими его пороками ей удавалось справиться намного легче.

Когда она выходила за него замуж, он был веселым компанейским парнем. Любил шутить, бренчать на гитаре  и петь своим медвежьим голосом всякие несуразные песенки. Носки разбрасывал по комнатам, где попало. А уж о том, чтоб перемыть посуду, или помочь ей постирать белье – и мысли не возникало! Случалось, вырвался на волюшку-волю, закатывался с дружками в какую-нибудь забегаловку и потом заявлялся домой подшофе.

Ну, да все это в далеком прошлом. Друзей его она быстро отвадила (выбирай, или я – или твои забулдыги!) Затем загрузила домашней работой (чем попусту наяривать на своей «балалайке», помог бы лучше жене!)

Не сразу, но постепенно, шаг за шагом, приучила его ходить по магазинам за покупками, мыть посуду, делать уборку в доме, стирать белье… Она упорно лепила его под себя, «одомашнивала», словно зверька. И, в конце концов, ей удалось вылепить из него образцово-показательного супруга. Хотя, понятно, до полного совершенства ему было еще далеко.

Да и возможно ли в принципе соответствовать женскому идеалу? Как не тянись, как ни пытайся – а всегда найдется кто-то, кто превзошел тебя. 

Чей-то там муж – то ли Вася, то ли Петя – по слухам, чудесно готовил! (В то время как ОН, как ни билась она, так и не научился готовить борщ).

А еще чей-то муж сделал в доме такой ремонт, что все вокруг только ахнули, обалдели и попадали в обморок.

А еще кто-то… Словом, было куда расти, было к чему стремиться.

Сейчас ему 32 года. Он стоит в тесной клетушке душевой, облицованной белым кафелем, и курит. С беленого потолка свисает поржавевшая чаша распылителя. Пол выложен коричневой плиткой, с небольшой воронкой для стека воды. 

Кроме жены, у него есть дочь Оксана, в которой он души не чает. Девочке еще только 11 лет, а ведет она себя как самая настоящая леди. Своими повадками Оксана напоминает мать – та же ленивая грациозность движений, то же обостренное чувство собственного достоинства. И даже те же командные нотки в голосе при разговоре с ним, своим отцом.

Ясно, как божий день, что выйдя замуж, она начнет верховодить в семье. Будет держать своего муженька в ежовых рукавицах. Он станет ходить у нее на цыпочках, по одной струнке – в этом нет ни малейших сомнений. Ну, а, пока, за неимением мужа, дочь отрабатывала свои навыки на нем.

Как мило округляла она свои большие, небесной синевы очи, как очаровательно выпячивала пухлые губки на нежном белоснежном личике, обрамленном густыми пшеничными волосами, делая ему замечание:

– Папа! Ты что, опять курил? Ведь ты же знаешь, что тебе курить вредно! Смотри, найду твои сигареты – и выброшу их на помойку!

При этом она топала ножкой, и это вызывало у него умиление. В другой раз она грозила ему тонким пальчиком с оранжевым маникюром:

– Папа! Ты что, снова лежишь на кровати в верхней одежде?! Вставай сейчас же, или я пойду и расскажу об этом маме!

И даже по праздникам, когда все веселились и позволяли себе выпить по рюмочке-другой, он находился под неусыпным двойным контролем.

– Саша, тебе уже довольно, – говорила жена непререкаемым тоном, накрывая ладонью его рюмку. – Сейчас выпьешь – а потом будешь всю ночь мучиться с желудком.

И если жена каким-то чудом не успевала уследить за ним, дочь была начеку, на подстраховке:

– Папа! – копируя повелительные интонации матери, восклицала она. – Ты уже выпил две рюмки! Тебе хватит! Или забыл, что тебе пить вредно?

Гости добродушно посмеивались, а он с улыбкой разводил руки:

– Увы! Такова моя доля… Двойной контроль!

Он сделал новую затяжку и зашелся нехорошим кашлем.  В последнее время у него начало пошаливать сердце и стали проявляться симптомы язвы желудка. А еще усилился этот нездоровый кашель... 

Да, правы, правы его неусыпные контролеры! Следует ограничить себя во многом: не есть жирного, соленого, сладкого, острого, не пить, не нервничать, не курить… Но, к сожалению, этому мешал еще один его очень крупный недостаток – его слабоволие, о чем без устали напоминала ему жена.

О, она, словно опытный шахматист, умела просчитывать ситуации на несколько ходов вперед! Неважно, что служило поводом для их размолвок – она всегда оставалась непреклонной, и он первым приходил мириться к ней. А коли так, стало быть, был и со всех сторон виноват! И вот тут-то, когда он «склонялся» перед ней, пытаясь загладить свою провинность, пусть даже и мнимую, и наступал самый благоприятный момент для его дрессировки.

 

Было около четырех часов дня, когда из домика заводского пансионата «Лазурное» вышла красивая молодая женщина в легком халатике, под которым угадывались очертания ладной фигурки. Рядом с ней шагал мужчина – стройный, задумчивый, из числа тех, что вызывают повышенный интерес у женщин. Мужчина был в плавках и нес в руке капроновую сумку. Женщина говорила, а мужчина внимал. Пока они были в номере, она уже высказала ему, как он мало любит и ценит ее и теперь развивала эту непреходящую тему.

Оказывается, какой-то муж, какой-то там ее дальней знакомой купил ей дорогую шубу и очень красивые итальянские сапоги. В то время как ОНА ходит голая и босая, словно нищенка! (Если верить термометру, сейчас было 32 градуса тепла, и он никак не мог взять в толк, зачем его супруге понадобились шуба и сапоги?)

Другой же муж, другой жены, смастерил у своего домика очень красивый палисадник и выкрасил его в зеленый цвет. Около этого палисадника этот расчудесный муж (с которого, вне всякого сомнения, ЕМУ следовало бы брать пример) сделал изумительную песчаную дорожку, а за палисадом посадил розочки. (У них же дома забор стоит некрашеным вот уже второй год!)

Мысль о розочках натолкнула его супругу на другую мысль: она вспомнила о каком-то  чрезвычайно внимательном и галантном муже еще одной своей знакомой. Так вот, этот удивительный муж едва ли не каждую неделю дарил своей жене цветы. А ОН? Сунет ей, словно веник, букетик на Восьмое Марта, да день ее рождения – и все, отбоярился!

«Беседуя» таким образом, молодые люди прошли вдоль бетонного забора, отделяющего море от пансионата, обогнули его, и перед ними открылось песчаное побережье пляжа. Они прошли еще метров двадцать или, может быть, тридцать по направлению к берегу, как вдруг мужчина выронил сумку, издал пронзительный крик, бросился наземь, ударился грудью о песок и, обернувшись чайкой, взмыл к небесам и полетел к синему морю.

 

Ночью разыгрался шторм, и буря свирепствовала почти до самого утра. А поутру, на скалистом берегу в километре от пляжа, мальчишки нашли мертвую окровавленную чайку с перебитыми крыльями.

20.09.2009 г.

{gallery}03_beach{/gallery}

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Рассказы и повести Tue, 02 May 2017 19:35:24 +0000
Недуги Сомова http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/vzroslye-rasskazy/item/6-nedugi-somova http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/vzroslye-rasskazy/item/6-nedugi-somova
Пресвятая Божья Матерь

 Юрий Илларионович Сомов долго не решался на этот шаг, убеждая себя в том, что он может справиться со всем этим и самостоятельно. Да и повседневные хлопоты не отпускали его, затягивали в свой водоворот, и у него всегда находились какие-то предлоги, чтобы отложить это на потом. Но сегодня его припекло так, что он уже не выдержал.

 Он сел на автобус, доехал до диагностического центра, что на проспекте адмирала Ушакова, вошел в просторный вестибюль этого здания через широкие стеклянные двери и направился к регистратуре.

 - Скажите, пожалуйста, а доктор Ноев принимает? – спросил он, наклоняясь к окошку. 

 - Да, – сказала девушка, сидевшая по ту сторону прозрачной перегородки. 

- В каком кабинете?

- В десятом.

 - Можно записаться к нему на прием?

- Он принимает так, без записи.

- Спасибо.  

Сомов двинулся по коридору. Он миновал двери с табличками: «Терапевт», «Хирургия», «Ухо-горло-нос» и возле каждой из них роились многочисленные больные. И только на скамье возле десятого кабинета сидели две женщины уже преклонного возраста и, несколько особняком от них ожидал своей очереди какой-то старичок. 

- К доктору Ноеву Вы крайний будете? – спросил Юрий Илларионович у старичка. 

- Так точно! – бодрым голоском ответил тот.

Лицо у него было приятным, словно подсвеченным изнутри добрыми и ласковыми лучами. Сомов опустился рядом с ним на оббитую коричневым дерматином скамью. Женщины, скользнув по нему равнодушными глазами, продолжали свою беседу. 

- …а я ж такая нервенная, такая нервенная стала! – слезливо жаловалась тучная бабушка в широком темном платье своей соседке. – Прямо ужас какой-то! Вилка на пол упадет – так я вся и вскидываюсь, как будто граната под ногами разорвалась! 

Ясноглазая женщина с лицом доброй феи сочувственно кивала. У нее были гладкие седые волосы, доходившие до плеч. В вырезе строгого темно-синего жакета белела нарядная блузка. 

- И такое состояние, знаете ли… - сетовала бабуля. - Трудно даже и словами описать… Вся какая-то квелая хожу, словно лягушка-квакушка, и никакой радости от жизни нету. Утром проснешься – и глаза открывать не хочется. И зачем живешь на этом свете – сама не знаешь. И так весь день маешься, маешься, как неприкаянная, ох-ох! И всю-то тебя крутит, мутит… 

- Ничего, доктор Ноев поможет,- обнадежила женщина с лицом доброй феи.

- Дай-то Бог! На него только вся и надежда! На него, милого! – бабуля умильно всхлипнула. - Такой же чуткий, такой внимательный… Святой человек! 

И тут старичок подмигнул Сомову:

- Что, брат, тебя тоже, небось, прикрутило?

Было в его облике что-то простосердечное, вызывающее симпатию. 

- Угу,- угрюмо проронил Сомов.

- Что-то серьезное?

Валерий Илларионович неопределенно сдвинул плечами, повертел пальцами:

- Да так…

Несмотря на свой почтенный возраст, дедушка был подтянут, как юноша. Ясные пепельно-серые глаза светились умом и добротой. Сомов вдруг  улыбнулся ему и спросил:

- А Вы сами-то, по какому поводу сюда пришли, дедуля? 

- О! – дедушка взмахнул сухой ладошкой. - У меня, брат ты мой, болезней – хоть отбавляй!

- Да? А по вас и не скажешь…

- И! Это только так кажется. А на самом-то деле, как копнешь поглубже - и чего только во мне нет! 

- И чего же, например? 

-  У-у! Да целый ворох всяких болячек! – дедуля начал загибать пальцы: – И гордыня, и зависть, и злоба, и лукавство… 

Сомов заметил ему с невольной улыбкой:

- Однако Вы что-то не унываете, а?

- А чего ж унывать-то? Уныние, брат ты мой – это тоже ведь болезнь. И причем довольно скверная. 

- Ну, а как же и не унывать-то, коли болезни допекают? 

- Эка новость – болезни! – отмахнулся его странный собеседник. – Весь мир – это клиника для душевнобольных. И что же нам теперь, головою об стенки биться? Нет, тут не унывать надобно, а радоваться. 

- Чему?

Разговор становился Сомову, все более интересен. 

- А тому, мил человек, что спасение есть! И мы с тобою излечиться можем! - странный старичок посмотрел на Валерия Илларионовича с затаенной хитринкой: - А унывают-то как раз те, кто мнят себя здоровяками. А как кольнет им чуток в одно деликатное  место – так они сразу и в панику! 

- Это что ж… Это… Уж не меня ль Вы имеете в виду? – вдруг догадался Сомов.

- А то… Прискакал, как грозовая туча, вот-вот гром грянет! 

- … и читает в твоей душе, словно в открытой книге,- произнесла между тем бабушка умилительным голоском. – Только глянет на тебя – и уже всю видит насквозь. И рентгена не надо.

Юрий Илларионович повесил нос… А и впрямь, зачем он сюда прискакал? Это другим людям была нужна помощь доктора Ноева. А он-то, как раз, на фоне всеобщей деградации, выглядел еще и молодцом! 

- Что, брат, тяжело признаваться? – сочувственно кивнул старичок, как бы читая его потаенные мысли.

- В чем?

- Дак, тебе, из погреба, виднее…

Сомов нахмурился:

- То есть, Вы хотите узнать, что меня сюда привело?

- А чего ж узнавать-то? Поди, не на танцы пришел. Коли явился – значит, хвори какие-то в тебе засели. А уж, какие  именно – так ты и сам должен знать.

- Злоба,- тихо вымолвил Сомов.

Старичок сочувственно кивнул. 

- Злоба и раздражение,– присовокупил Сомов с какой-то горькой решимостью.

- На что? 

- Да на все… На всю эту нашу мерзкую жизнь! 

Он нервно почесал за ухом, исподлобья взглянул на старика... И - беспомощно развел руки, силясь выдавить улыбку на своем невеселом лице:

- Такие вот дела, дедушка… То на жену наору ни с того ни с сего, то на детей накинусь, как коршун… Уж и не знаю, что и делать, совсем с катушек слетел... Вы знаете, иной раз так и подмывает взять гранату – да и швырнуть ее в прокуратуру, или в дом какого-то чинуши. А то еще пойти к горисполкому, облить себя бензином, и поджечь…

Старичок снова кивнул – понимающе, без осуждения.

- Уж до чего дошло,- продолжал Сомов таинственным тоном. – Увижу, как по улице едет автомобиль с украинским флажком на капоте – так руки и чешутся взять в руки булыжник и запустить в него, как во вражеский танк.

- Ну, это нормально,- сказал старичок. 

- А то еще зацепили меня на рынке два… ну, очень… очень больных человека. Мне б посочувствовать их горю. А я, вместо этого, обругал их матерными словами, и даже чуть было не набросился с кулаками. А как пришел в себя, думаю – Боже! Что ж я творю! И до того стыдно стало…

- Да, слаб человек… Однако и унывать не стоит. 

В этот момент дверь распахнулась, и из кабинета выпорхнул молодой человек спортивного вида. Из-за его спины выглянула медсестра:

- Потапова! 

Со скамьи поднялась грузная бабушка, сетовавшая на жизнь. Она вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

- А чему же тут радоваться? – сказал Сомов с усмешкой.

- Как это – чему? – лицо старичка осветилось улыбкой. – Да тому, что у тебя есть возможность излечиться, дурья твоя башка! 

- Излечиться? - Сомов придвинулся вплотную к старичку, бросив косой взгляд на старушку в темно-синем жакете. – Да ведь это я только так, по вершкам еще прошелся. А если опуститься на самое дно? Так там, скажу я вам, такие гады водятся… Ой-ей!

- Да? И какие же?

- А всякие. И похоти блудные, и гордыня, и разные праздные мечтания… И много, много еще чего…

- Ох, удивил! – старичок улыбнулся ему, словно малому ребенку. – Эка невидаль – блудные похотения да гордыня! Мне вон уже восьмой десяток пошел – а вся эта дрянь и по сей день в моей душе копошиться.

- А похоть-то, дедушка, похоть-то, вы знаете, такая вонючая, да с грязнотцой, - прикрывая рот ладонью, зашептал в ухо старичку Сомов. -  И в самых гадких, в самых извращенных ее видах! Вот она-то мне как раз ум и затмевает, душу-то и манит! Именно вот эта вонь, этот душок адский, смрадный да тягучий. И ничего-то я с этим поделать не могу. Змей наглый воспаляет кровь, лезет в ум и жалит сердце. Оседал, и потешается надо мной. И никуда мне от него не убежать. 

- Оно-то так,- кивнул старичок, покачивая головой. – Конечно. Однако коли ты опоясался мечом, да вышел на брань – не робей. Бейся и, с Божьей помощью, одолеешь врага. 

- Угу… Одолеешь его, как же, когда он уже все плацдармы захватил. Да только признаваться в этом мне все не хочется. А и кому скажешь? Жене? Друзьям? Детям? Стыд-то какой! Вот только вам почему-то все это и говорю.

- Накипело, выходит. 

- Одолеешь! – Сомов сардонически усмехнулся. - Иль вы не видите, что твориться в мире? Телевизор не смотрите? По улицам не ходите? Ведь все осатанели. Все до единого. Весь мир – это клиника для душевнобольных – сами только что сказали. А управляют-то ею как раз самые буйно помешанные. И, причем, без всякой надежды на выздоровление! Разве не так?

- Ну, так. А тебе что до этого? Ты свой плацдарм блюди. 

- Так как же мне его блюсти, когда вокруг – одни шизофреники? А врачи у нас – самые главные дураки!

- А по-другому-то и быть не может,- рассудительно ответил старичок. - В нашей буче кипучей все права как раз и должны принадлежать именно им.  

- Это отчего же?

- А ты сам посуди. От чего человек перво-наперво теряет рассудок?

- От гордыни, ясень корень. 

- Верно. И уже на нее наматываются весь остальной змеиный клубок:  властолюбие, лицемерие, корыстолюбие, и прочие страстишки... Так?

- Ну,- сказал Сомов. 

- А где больше всего кишит этих змей? 

- Среди власть предержащих, однако. 

- Точно! Давай дневник, тебе пятерочка за ответ. Именно там, в элитных кругах, да среди бомонда блистательного, мы и наблюдаем наибольшее число педерастов, лжецов да ворья. А среди комбайнеров и горняков их почти, что и нет. У шахтеров, скажу я тебе, так и вообще не жизнь – а сказка. Вылез себе из забоя, сходил в баню – и снова чистеньким стал. А эти-то, политиканы да хапуги разные, еще пока взберутся на свой шесток, да пока дорвутся до своего корыта, да обгадят всех вокруг – сами так, сердечные, обгадятся, что ни в какой бане их уже не отмоешь. За версту, от них мертвечиной несет. Вот и выходит, что миром они управляют по справедливости. Потому что где власть, гордыня да алчность – там самая погибель и есть. И в таком болоте, какой хош человек повредится рассудком. И потому ты, как рядовой член нашей клиники для сумасшедших, своих руководителей должен понимать и ни в коем случае не хулить. Ты сам умом-то пораскинь. Вот, допустим, какой-нибудь там жирный туз на своей вилле в бассейне с шампанским плескается, а вокруг него голые девы плавают – и что ему от этого, счастье? А душа-то, душа его бессмертная в это время вся в дерьме лежит!  

- Оригинально! - восхитился Сомов. – И что ж это выходит? Мне еще и пожалеть этих гадюк надо? 

- Во! В самый корень зришь! – обрадовался старичок. – Ведь они-то люди слепые, бессердечные да лживые, лишенные всякой любви. И даже не осознают своего убожества. И как же их тут не пожалеть? Вот ты – так в куда лучшем положении!  

- Я? – Сомов приставил палец к груди, округляя глаза. 

- А то! Вот скажи, захотел бы ты, к примеру, поменяться местами с Ротшильдом?

- Боже упаси! – ужаснулся Сомов.

- О! А он в своей говняной бочке сидит – и доволен. Разглядеть свои болячки – это, скажу я тебе, великое дело! Сколько мертвецов в нашем городе проживает? А на прием-то к доктору пришло, раз-два – и обчелся. 

Сомов как раз вознамерился что-то ответить старичку, но тут дверь открылась, и показалась Потапова. Морщины на ее лице как бы разладились, и она словно помолодела на десять лет. 

- Сомов! Проходите! – сказал медсестра, выглядывая в дверь.

Юрий Илларионович поднялся со скамьи. Он хотел было объяснить ей, что впереди него еще два человека, но старичок улыбнулся ему:

- Иди, иди, коли зовет. Не мешкай! 

И тогда Сомов зачем-то в пояс поклонился старичку. После чего пошел на зов врача, недоумевая, откуда тот о нем знает .

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Рассказы и повести Wed, 03 May 2017 14:15:39 +0000
В полночь http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/7-v-polnoch http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/7-v-polnoch

В полночь, когда уснет город твой шумный,

Под паранджою густой,

В форточку дух поднебесный бесшумно

Втянется в терем святой.

 Хищно раздуется тварь неземная –

Кожа черна и тонка.

Свет застит лунный медуза ночная, 

Вскинешься как от толчка.

 

Ризы раскинет – все шире и шире

Станет в глухой тишине.

Жуткую тень в молчаливой квартире

На серой отбросит стене.

 

Словно сачок, задрожавший упруго,

На небольшом ветерке,

Канет на ложе твое тенью круга –

В молниеносном пике.

 

Руку поднимешь ты, сидя на ложе.

Палец – нацелен в змею.

Свет озарит твою бледную кожу,

Мысль вознесешь к ней свою:

 

«Прочь улетай, о, прекрасная странница!

В мир свой назад уходи.

Что я тебе – тьмы надменной избранница?

Сгинь, дух ночной, пропади!»

 

Злобно попятится чудище к форточке,

Воле покорна твоей.

И ты узнаешь в ее каждой черточке,

Облик невесты своей.

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Лирика Wed, 03 May 2017 18:41:02 +0000
Жар-птица http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/8-zhar-ptitsa http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/item/8-zhar-ptitsa

zar ptiza 

Домой возвратилась уныло,

На пол опустила рюкзак,

Скрипучую дверцу открыла,

Повесила серый пиджак,

 

Умылась, поправила ходики

И распахнула окно...

За деревянным столиком,

Стучали жильцы в домино…

 

 Вздохнула... И стала, угрюмо,

Из рюкзака вынимать,

Тягучие черные думы,

Присев на немую кровать.

 

Под ними обиды слоились,

И всяческая суета…

На самом дне затаилась

Ее девичья мечта…

 

И комната вдруг озарилась!

Умолкло внизу домино.

Жар-птица, сверкая, спустилась,

В ее расписное окно.

 

Поднялась... Несмело шагнула...

Хотела ее поймать.

Худые руки взметнула,

Молила не улетать!

 

Но тут ее снова позвали

Обиды и суета.

Седые сумраки встали.

Ее упорхнула мечта…

 

Стояла... Слушала ходики…

Потом поглядела в окно.

За деревянным столиком,

Стучали жильцы в домино.

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Лирика Thu, 04 May 2017 10:04:53 +0000
Из достоверных источников... http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/yumor-i-satira/item/9-iz-dostovernykh-istochnikov http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/yumor-i-satira/item/9-iz-dostovernykh-istochnikov

 

Катер идет на дачи.

На палубе, привалившись спиной к леерам, стоит Алёна Васильевна – молодая женщина в малиновых штанишках – и конфиденциальным тоном сеет слухи:

– Городской  пляж закрыт! В воде обнаружены холерные вибрионы. В городской больнице уже дали дуба восемь человек!

– А крокодилы там не обнаружены? – насмешливо сощурив один глаз, спросил у нее какой-то слегка подвыпивший дядька.

Алёна Васильевна на целую голову ниже этого дядьки. И, тем не менее, ей удается взглянуть на него сверху вниз: 

 – Вот вы тут насмешки строите, – парирует она,– а дело-то очень серьезное! Уже прилетела комиссия по чрезвычайным ситуациям из самой Москвы.  В газетах, конечно, об этом не напишут – но шила-то в мешке не утаишь…

– Да как же не работает – если он работает, –  возражает ей некая неверующая женщина и указывает на пляж убедительным жестом. – Вот, посмотрите!

Действительно, катер в это время как раз проходит мимо песчаной косы, усеянной отдыхающим людом. Одни нежатся  под цветными грибочками и зонтами,  другие купаются в реке.

Алёна Васильевна поворачивается  к берегу, и какое-то время созерцает эту картину.  Затем отворачивается  от нее и пренебрежительно машет пальчиками с  малиновыми ноготками:

– Э, да что вы мне тут рассказываете, я же лучше знаю! Мне одна моя хорошая подруга говорила. А ее муж – чтоб вы знали – в санэпидстанции работает!

В магазине

Алёна Васильевна заняла очередь за продуктами.  Ее пятилетняя дочь вертится у ее ног и хнычет:

– Ну, ма! Долго мы еще тут будем стоять?

Над малышкой склоняется какая-то древняя бабушка и протягивает ей конфетку.

–  На, доця.

Девочка берет конфетку из морщинистой руки и разворачивает фантик.

– А что нужно сказать тете? – строгим голосом напоминает ей Алёна Васильевна.

– Спасибо, баба-яга! – звонким голосом благодарит бабушку ребенок.

Лицо Алёны Васильевны конфузливо краснеет, и она гневно топает ногой на дочь:

– Замолчи! – мамин палец нацеливается на какого-то старика с орденской планкой. – Или этот бабай сейчас заберет тебя в мешок!

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Юмор и сатира Thu, 04 May 2017 11:18:32 +0000
Тюлька в томате http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/yumor-i-satira/item/10-tyulka-v-tomate http://www.putnik.org/proizvedeniya-nikolaya-dovgaya/yumor-i-satira/item/10-tyulka-v-tomate

petuh

– Болото! Кругом болото! – трагически возвестил Вадим Владимирович Помидоров. – И – никаких перспектив! Куда ни кинь – кругом проходимцы, мошенники и негодяи! Страна Лимония! Родина пьяниц и дураков! И угораздило же мня тут родиться! Подумать только: я! я! По-ми-до-ров! человек с высшим образованием! можно сказать, без пяти минут кандидат наук (тут Вадим Владимирович явно хватил через край) интеллигент в пятом колене(?) – и вынужден сидеть в луже по самые уши! А какие-то там недоумки... разные там проходимцы, всякое там необразованное ворье – и процветают! Да если бы я находился сейчас где-нибудь в Америке или Японии – я бы, с моим интеллектом, с моей деловой хваткой, с моей неистощимой энергией, уже давным-давно ездил бы в собственном Мерседесе, жил бы на вилле с бассейном и вращался бы в самых фешенебельных кругах! 

– А почему? – спросил Сергей Сергеевич Белинский, вальяжно развалившись на диване. – Почему, позволь у тебя спросить, всякое там необразованное ворье процветает, в то время как ты, вместо того, чтобы ездить на Мерседесе, жить на вилле с бассейном и вращаться в самых фешенебельных кругах, сидишь в луже по самые уши?

– Да потому, что кругом болото! – гневно вскипел Помидоров, возвращаясь, таким образом к исходной посылке.

– Ну, хорошо,– заметил ему на это Леонид Павлович Лимонов. – Положим, что ты прав. Но и от нас же, наверное, что-то зависит? Вот давай возьмем, чтоб далеко не ходить, такой пример. Сейчас,– он взглянул на свои наручные часы,– уже половина одиннадцатого. Можно сказать, самый пик трудовой активности человека! А мы все сидим, и лясы точим: ругаем правительство, раздаем бесплатные советы министрам и директорам бань, рассказываем друг другу, как везде все плохо. Но реально повлиять на ход событий этой балаканиной мы все равно не можем. Так не лучше ли, вместо того, чтобы чесать языками, раздавая мудрые указания отсутствующим министрам и директорам бань, заняться каждому своим делом. И, быть может, тогда ситуация переменится к лучшему. Пусть не в масштабах всей страны или мирового сообщества, согласен. Но хотя бы в наших фирмах?

– Да ты что? – опешил Помидоров. – Смеешься? Вроде бы и умный человек – а несешь такую чушь.

– Ну, почему же чушь? – мягко улыбнулся Лимонов, дела которого шли отнюдь недурно.

– Да потому, что мы сидим в болоте! – вновь панически заквакал Помидоров, пружинисто расхаживая по конторе. – Везде же все парализовано! Заводы стоят! Людям месяцами не выдают зарплаты! Нас обложили со всех сторон налогами, как матерых волков! Чингис хан брал по десять копеек с рубля, а наши бандюги и пяти копеек не оставляют! Ты пойми: народ обездолен, доведен до ручки! – тут Вадим Владимирович притормозил, картинно изогнулся перед Леонидом Павловичем, который невозмутимо восседал за письменным столом, бесстрастно поджав губы, и яростно застучал пальцем по своему лбу. – Неужели тебе все это еще до сих пор не ясно? Мы сидим в такой глубокой луже, что нечего даже и дергаться!

– Но другие же дергаются? 

Круто, всем корпусом, развернулся Вадим Владимирович к новому оппоненту – Белинскому

– А толк? Какой в этом толк? Одну ногу вытянешь – другая завязнет. Вторую потянешь – по пояс в болото войдешь! Чем больше дергаешься – тем больше убытков. Уж если Я! Я! Вадим Владимирович Помидоров, с моей неистощимой работоспособностью, с моей хваткой, с моим умом! – и прогорел во всех своих начинаниях, как швед под Полтавой, – то, что же тогда говорить о других?

Он красноречиво умолк, предоставляя нам возможность хорошенько осмыслить всю мощь своих аргументов.

– Но есть же люди, которые, несмотря ни на что, все-таки держаться на плаву,– неосмотрительно брякнул Лимонов.

– Кто? Где? – взвился петухом Вадим Владимирович.

– Да вот взять бы хотя бы присутствующего здесь Николая Ивановича,– улыбнулся Леонид Павлович, даже не подозревая, что этой безобидной фразой он наносит жесточайший удар в самое сердце Вадима Владимировича.

Лицо Помидорова, сидевшего в луже, если воспользоваться его собственной метафорой, глубже нас всех, покрылось густыми клюквенными крапинками. Он агрессивно вскинул подбородок, злобно блеснул колючими глазками за толстыми линзами очков и пренебрежительно махнул пухлой ладошкой в мою сторону:

– Э, это все мизер! Это не серьезно! Нет у Николая Ивановича настоящего размаха. Так все, мышиная возня! Да будь я на его месте – я бы, ради таких мизерных результатов, и пальцем бы не шевельнул.

– Ну что ж,– сказал Леонид Павлович, потирая руки и едва сдерживая радостную улыбку,– приятно видеть среди нас такого крупного бизнесмена.

– Большому кораблю – большое плавание! – в тон ему бухнул и Белинский, прилагая титанические усилия к тому, чтобы не рассмеяться.

– Да вы, как я погляжу, так ничего и не догнали! Я,– вновь засвистел Помидоров, колотя себя кулаками по груди,– финансист! Профессионал! Я вращался в таких сферах, решал такие проблемы, какие никому из вас тут даже и не снились! А вы мне тут каким-то Николаем Ивановичем в нос тычете...

Резко, в два шага, Помидоров достиг одной стены «офиса» и, круто развернувшись, ринулся в обратную сторону. Сделав серию челночных пробежек, финансист остановился, нервно отхлебнул кофе из чашечки (четвертой по счету) и, пустив ее по столу, как по стойке бара, вновь возбужденно замелькал перед нами.

– Да, я сижу в луже! В глубокой луже! Согласен! И я горжусь этим! Понимаете? Горжусь! Потому что сегодня все умные, честные, интеллигентные люди в нашей стране сидят в глубокой луже, в то время как всякое там дерьмо держится на плаву.

«Интеллигент в пятом колене» схватил чашечку с недопитым кофе и осушил ее одним махом. В наступившей тишине до него мало-помалу стал доходить смысл брошенных им в пылу полемики слов.

– Не, вы только поймите меня правильно, мужики,– финансист прижал ладонь к груди. – Я же не имел в виду вас. Я имел в виду тех! Тех! – он обличительно замахал пальцем за головой,– которые нами заправляют! Это они во всем виноваты! Они! Да если бы я с детства получил гармоническое развитие; если бы мне посчастливилось, потом попасть в нужную струю; если бы я слету, как говорится, в масть, с первого же захода удачно женился – да знаете ли вы, кем бы я мог теперь стать?

– Кем? – добродушно улыбнулся Белинский.

– Ха-ха! – ядовито рассмеялся Помидоров. – Да я бы уже, может быть, написал бы роман, в три раза толще, чем «Война и мир» Льва Толстого! Да я бы уже, может быть, понаоткрывал бы всяких там разных законов больше, чем Исаак Ньютон, Ломоносов и Эйнштейн, вместе взятые! Да я бы уже мог бы быть чемпионом мира или премьер министром – откуда вам это знать?

И тут – каюсь – я не удержался и заговорил о том, что все в нашем мире взаимосвязано и что каждый человек занимает в нем именно то место, которое он заслужил. Если, положим,– развивал я далее свою мысль – один человек удачно женится, и причем с первого же захода, как говорится в масть, а потом вдруг становится удачливым бизнесменом или ученым – то это исключительно его заслуга. И если какой-нибудь другой человек делает, скажем, пятый заход, водя невест по венец – и всякий раз его семейная жизнь складывается драматически; если подобного сорта коммерсант прогорает во всех своих начинаниях, как швед под Полтавой; иными словами, если такой свистун, несмотря на весь свой хваленый ум и деловую хватку, сидит в луже по самые уши, то – кукарекай не кукарекай, а винить в этом ему прежде всего следует себя самого.

Следовало бы увидеть своими собственными глазами, что тут случилось с Вадимом Владимировичем Помидоровым. Поначалу мне показалось, что его хватил удар. Но нет: несколько мгновений Помидоров стоял неподвижно, как соляной столб, а потом с красным, перекошенным от злобы лицом ринулся вон из конторы.

– Стой! Стой! – закричал Белинский вдогонку финансисту и, вскочив с дивана, поймал его за руку у двери. – Написал бы ты, написал бы роман в три раза толще, чем «Война и мир» Льва Толстого! И понаоткрывал бы всяких там разных законов больше, чем Эйнштейн и Ньютон! Да ты бы всех их переплюнул, мамой клянусь!

Как ни странно, но эти слова подействовали на Вадима Владимировича самым блатоворным образом. Он послушно дал себя увести от двери и усадить в пустующее кресло.

– Послушайте, старики, и чего вы все время цапаетесь? – примирительно сказал Белинский. – Вы что, не поделили между собой что-то, а?

– Да ты пойми,– вновь засвистел Помидоров. – Я – профессионал! Я играю только по крупняку! Мелочевкой пусть занимаются всякие там Николаи Ивановичи. Это – не мой уровень. Можете вы, наконец, это догнать? Меня же люди знают. Солидные люди. Что они скажут, когда до них докатится слух, что сам Вадим Владимирович Помидоров – и вдруг начал заниматься какой-то несолидной ерундой? Это же сразу подорвет мой имидж в деловых кругах. Да я лучше буду сидеть на макаронах и квашенной капусте, чем опущусь до уровня Николая Ивановича.

– Ладно, пацаны, я ухожу,– сказал я, направляясь к двери, поскольку трескотня этого пустозвона уже начала меня утомлять.

– Далеко? – полюбопытствовал Лимонов.

– Да так... Мотнуться туда-сюда по всяким мелочам. В общем, ничего солидного.

На пороге я приостановился, хлопнул себя ладошкой по лбу:

– Да, кстати! Чуть не забыл... Совсем, ели-пали, из головы высочило. Я тут краем уха слыхал, что японской фирме Сюдзуки-макаюки срочно нужна килька в томате. Вадим Владимирович, ты же как раз занимаешься такими вопросами. Так вот, не мог бы ты – на взаимовыгодных условиях, понятно,– подкинуть им два-три состава тюльки в томате?

]]>
nik_dovgay@bk.ru (Николай Довгай) Юмор и сатира Thu, 04 May 2017 17:22:37 +0000