22 июль/ 2022

Ассоль, глава девятая Избранное

Автор
Оцените материал
(0 голосов)

Артур лежал в своей каюте,

Когда раздался шум на юте[1];

Явился боцман через миг,

Артура спящим он застиг,

Прокашлялся и извинился,

Что так не вовремя явился:

«Простите, сэр, там музыканты

Берут на абордаж[2] «Секрет»,

Кричат, что все они таланты.

Так как: пустить их или нет?» —

«Пустите, Атвуд, их пустите!

И хорошенько угостите

Вином искристым и обедом.

Идите! Я за вами следом

Сейчас на палубу пойду,

Во всём порядок наведу».

 

Неплохо Циммер постарался:

Всего семь человек собрал,

Оркестрик маленький старался

И восхитительно играл.

Остался Грэй доволен очень

Тем, как оркестрик выступал:

Он музыкантам денег дал.

На протяжении всей ночи

У моря музыка звучала;

Волна прибрежная качала

Лениво на себе «Секрет»;

В разгаре был ночной банкет.

 

Вот шёлк погружен был на борт,

«Секрет» покинул лисский порт

И встал у устья Лилианы —

Лесной порожистой реки.

Давались диву моряки:

«Наш такелаж[3] весь без изъяна.

Зачем же паруса менять?!

Нет, этого нам не понять!»

Один Пантен не волновался:

Ему казалось, докопался

Он до причины той затеи

И прямо высказал всё Грэю:

«Я догадался, капитан,

Зачем приказ о смене дан

Ещё приличных парусов.

На протяжении часов

Вопросом этим задавался...»

Грэй как­-то грустно улыбался,

Когда Пантен, как вор из банды,

Ему сказал про контрабанду:

«Меня ты просто удивляешь,

Пантен! С тобой не первый год

Работаем, а ты не знаешь:

Грэй контрабанду не берёт!

Цвет парусов мне нужен алый,

Чтобы любимая узнала

«Секрет» на подступах к Каперне.

Пантен, я счастлив так безмерно!

Меня так долго ждёт она!

Пока она мне не жена,

Но скоро станет непременно!

Настанут в жизни перемены!

Пора любви, земного рая!

От страсти порохом сгораю!

Меня счастливей в мире нет!

Вот алых парусов секрет!»

 

Лонгрен всю ночь ходил по морю

На утлой лодке по волнам.

«Как дальше жить на свете нам

Из-­за проклятой нищеты?

Лонгрен, скажи, что можешь ты?» —

Так вёл он разговор с собою.

Минуя полосу прибоя,

На берег вытащил он лодку,

Пошёл домой; его походка

Была по­-прежнему быстра,

А мысль как лезвие остра:

«Уйти надолго невозможно:

Оставить дочь — неосторожно.

К тому же буду тосковать,

Слезами море поливать».

Казалось, всех надежд крушенье

Скалой нависло... Только вот

Само собой пришло решенье:

«Ведь есть почтовый пароход!

Он между Лиссом и Кассетом

Проходит каждый божий день.

Как позабыть я мог об этом?!

Лонгрен, ты просто старый пень!

Да, я устроюсь на него!

Живём! Не страшно ничего!»

Ассоль увидела Лонгрена

И улыбнулась из окна;

Произошла в нём перемена,

Смеясь, заметила она,

Что меньше сделались морщины,

Что он во цвете лет мужчина

И что прошедшие года

В нём не оставили следа.

Лонгрен ей также улыбался,

Но он немного волновался:

А вдруг удача подведёт

И он работы не найдёт?

Он гнал свои дурные мысли,

Что над его челом повисли;

Они юлою завертелись

И на кусочки разлетелись.

Лонгрен заметил перемену,

Что в дочери произошла:

Она такой походкой шла,

Как прима[4] шествует на сцену,

Был блеск особенный в глазах

И недосказанность в улыбке.

«Мечта об алых парусах,

Наверное, была ошибкой.

Я думал — вырастет — забудет,

А вышло всё наоборот:

В ней ожиданье чуда будит

Больших страстей круговорот,

Чем дальше, тем сильнее верит,

Живёт в предчувствии любви.

Кто заблуждение умерит

И вразумит? Эх, si la vie[5].

Сам это сделать не могу!

Не пожелаю и врагу,

Как я, в сомнениях метаться,

Не сметь мечту её разбить

(Её так можно погубить)

И грустным мыслям предаваться

О том, что будет с ней без веры.

Я оптимист, dum spiro spero[6],

Но и в моей душе порой

Бывает грозовой настрой» —

Такие мысли как гангрена

Терзали бедного Лонгрена.

 

Ассоль по ­прежнему мечтала

О ярких алых парусах,

Как в детстве высоко летала

Она в далёких небесах.

С тех пор, как ей кольцо досталось,

Она душою расцвела,

Была уверена: осталось

Недолго ждать. Она жила

Мечтой о жизни предстоящей,

О страсти, сердце пепелящей,

О счастье до скончанья дней;

Любимый будет вместе с ней!

Чего ж ещё от жизни надо?!

Для чистых, преданных натур

В любви и счастье и отрада.

Таким же точно был Артур:

И он мечтал лишь о любимой,

Огонь любви неугасимо

Пылал в истерзанной груди,

Грэй ждал лишь счастья впереди.

 

Чумазый угольщик устал,

С повозкой чёрной рядом встал,

Чтобы спокойно покурить,

О том, о сём поговорить

С сапожником и мясником

(Давно он с ними был знаком).

Речь о правительстве зашла

И мирная беседа сразу

Почти что в драку перешла,

Как будто их покинул разум;

Правительство обматерить

В беседе походя приятно,

Министров важных костерить

И обложить десятикратно

Пытался каждый как умел,

Ругались просто виртуозно,

Руками потрясая грозно

Перекричать друзей хотел,

Конечно, каждый говорящий;

Дошло б до драки настоящей,

Но вдруг Ассоль к ним подошла,

Рукой махнула, улыбнулась —

И драка не произошла,

Друзья как ото сна очнулись.

«Привет, Ассоль! Как поживаешь?» —

С улыбкой угольщик спросил

И сигарету погасил.

Ассоль ответила: «Ты знаешь,

Пришла с тобою я проститься.

Ведь скоро уезжаю я

В чужие, дальние края!

И может всякое случиться:

Вдруг не увидимся мы снова» —

«Ещё не легче, право слово!

Ты уезжаешь?» — «Уезжаю!» —

«Скажи, куда?» — «Сама не знаю!

Ну что же, угольщик, прощай!» —

«Прощай! Но всё же навещай

Места родные иногда» —

«Я не прощаюсь навсегда», —

Рукой приветливо махнула

И, словно птица, упорхнула.

«Куда ж она теперь уедет?» —

Нахмурясь, угольщик спросил.

«Она, сдаётся мне, лишь бредит» —

Мясник сонливо пробасил.

Сказал сапожник: «Верно! Бредит!

И из Каперны не уедет.

Известно всем — она сама

Давно уже сошла с ума!»

 

[1]   Ют [голл. hut] —  мор. кормовая часть верхней палубы судна.

[2]   Абордаж [фр. abordage] —  тактический приём морского боя времён морского и парусного флотов, представляющий собой сцепку судов для рукопашной схватки.

[3]   Такелаж [нем. takelage] — все снасти на судне, служащие для укрепления рангоута и управления парусами.

[4]   Прима — ведущая актриса, звезда театральной труппы; в балете — прима-балерина.

[5]   По­-французски «такова жизнь».

[6]   Dum spiro, spero лат. [дум спиро, спэро] —  пока дышу, надеюсь (из Овидия).

 

Ассоль, глава десятая (окончание)

 

Прочитано 109 раз Последнее изменение 29 июль/ 2022
Валерий Татаринцев

Родился 30 декабря 1955 года в г. Таллине. После окончания средней школы в 1973 году поступил в Таллиннский политехнический институт на экономический факультет, который закончил по специальности «Экономика и организация строительства» в 1978 году.
Страсть к чтению появилась с тех пор,как в 1-ом классе изучил буквы. Первой прочитанной книгой был сборник «Бразильские сказки и легенды». С тех пор нет ни одного дня без прочитанной строчки. Сейчас, когда пришло осознание, что жизнь коротка, читаю в основном классическую литературу. Но иногда позволяю себе расслабиться, и тогда просто «глотаю» детективы.
Первое стихотворение написал по просьбе моей учительницы Марии Матвеевны Базановой, когда мне было лет девять. С тех пор иногда пописываю для собственного удовольствия.   

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Другие материалы в этой категории: « Ассоль, глава восьмая Ассоль, глава десятая »

Комментарии   

0 # Николай Довгай 22.07.2022 16:56
Надеюсь, скоро Артур и Ассоль встретятся и уплывут в сказочную страну любви под алыми парусами. :-)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить