26 окт/ 2019

За живою водой 33 Избранное

Автор
Оцените материал
(0 голосов)

ant  

33. Операция «Быстрые ноги»

Ветер стих и дождь прекратился. Из-за туч вышла луна, озаряя озеро серебристым светом.

Корабли застыли вдоль береговой линии Муравьиного Острова, словно огромные, спустившиеся с небес, птицы.

Лихой Упырь стоял на якоре посреди эскадры, и его ростр в виде наяды с оголенной грудью и распущенными волосами, был направлен на дворец госпожи Бебианы.  

Из подпалубного пространства выбрался Песий Хвост и уселся на носовую скамью. Озеро было обсыпано сонными лучами луны и мерцающих звезд, и в холодной чаше стоячей воды темнел, подобный панцирю огромной черепахи, остров Муравьиный.

Песий Хвост зевнул, поеживаясь от ночной прохлады. Его мысли снялись с головы, словно легкокрылые птахи, и упорхнули в бездну осенней ночи; голова опустела и ее пустоту начала обволакивать дрема – тягучая, вязкая, как кисель; вот дыхание его стало протяжным, глубоким; в груди засосало – сладко так, хорошо засосало; воевода клюнул носом и уронил голову на мощную грудь.   

В это же время Йорик Лентяй вышел из ниши галереи, где он укрывался от дождя, оперся на балюстраду и стал любоваться луной.

Огромная, светло-желтая, словно омытая только что прошедшим дождем – какая красавица! И звезды – зеленые, рубиновые, золотистые так загадочно мерцают в недосягаемой высоте. И воздух напоен свежестью и запахом промокших осенних листьев.

И кто же сотворил этот прекрасный, невообразимо прекрасный мир!

– Йорик, с-собака! – раздался за его спиной ворчливый возглас. – Любуешься красотами природы, сволочь такая, а? 

Йорик обернулся. В пяти шагах от себя он увидел своего напарника.

– А в чем дело? – с удивлением спросил Йорик Лентяй.

– Ах ты, каналья! Сукин ты кот! Стоит себе, как херувимчик, и пялится на небо, скотина этакая!

– Да что ты все лаешься? Тебя что, комар за язык укусил?

– Болван! Тебе что было велено, а? Глаз не спускать с окошка Вакулы. А ты?

– Что – я?

– Какого лешего ты оставил свой пост? Крылышки свои драгоценные замочить побоялся?

– Слушай, чего ты ко мне привязался…

– Иди сюда, сучок!

Йорик Лентяй пожал плечами и приблизился к своему напарнику. Тот шевельнул отогнутым большим пальцем в направлении перил:

– Видишь?

– Что?

Йорик перевел взгляд в направлении отогнутого пальца и действительно увидел. К одной из стоек перил была привязана веревка, связанная из простыней. Странно, что он раньше ее не заметил…

Он подошел к балюстраде и бросил взгляд вниз. Второй конец веревки свисал над землей. Логично было заключить, что по ней кто-то спускался. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, кто именно. Дабы проверить свою догадку, Йорик Лентяй обернулся и перевел взгляд вверх, на окно этого парня – Вакулы. Его предположение подтвердилось: окно было распахнуто настежь.

– Упорхнула, птичка, – злобно прокомментировал его напарник и смачно выругался. – Теперь Бебиана с нас три шкуры сдерет. И все из-за тебя!  С-собака!

Однако всё оказалось куда хуже.

С первыми лучами солнца от Лихого Упыря отвалила лодка с пятью воинами. Она причалила к Муравьиному Острову, и рослые ратники, облаченные в боевые доспехи и вооруженные до зубов, вышли на берег. Возглавлял отряд Песий Хвост.

Привязав лодку к ближайшему дереву, воины приблизились к воротам частокола. Один из них снял с пояса рожок и затрубил…

Утро выдалось чудесное. Огромное багровое солнце торжественно всплывало над озером, беззаботно щебетали птички и все было так благолепно, так мирно – и не верилось даже, что в этом прекрасном мире может проливаться чья-то кровь.

Прошло минут пять, а возможно, и все десять, но никто не откликался на зов рожка. Песий Хвост стал нервничать. Он поднял тяжелую руку в железной перчатке, намереваясь постучать ею в ворота, и тут у его уха зазвенела стрела – ее острие вонзилась в дубовую доску прямо у его руки.

Песий Хвост резко развернулся в ту сторону, откуда прилетел нежданный гостинец. С вербы слетал крылатый мавр. Он приземлился шагах в десяти от воеводы. С ветвей других деревьев тоже стали спускаться, словно черные вороны, летающие эфиопы. Они взяли отряд Песьего Хвоста в полукольцо. Все эти диковинные существа были небольшого роста и вооружены луками и короткими мечами. Одеты были франтовато, словно французские мушкетёры. 

Тот, что запустил стрелу, произнес нахальным тоном:

– Эй, соколоты! Вам чего здесь надобно, а?

– А ты кто таков будешь? – отозвался Песий Хвост.

– Кто я такой – это тебе знать ни к чему, – заносчиво ответил крылатый человек. – Ведь это ты пришел к нам, а не мы к тебе. Сам-то ты кто?

– Воевода Заруба, – спокойно ответил Песий Хвост. – Небось, слыхал про такого?

– А как же! Наслышан… Заруба по прозвищу Песий Хвост, главный целовальник Гарольда Ланцепупа, не так ли? Тот самый, что обдирает свой народ как липку. И вот теперь ты добрался до нас. Небось, выгреб все, что мог, из закромов своих соплеменников, и теперь решил поживиться чем-нибудь и у человекомуравьев? Но только учти, мы – не мирные безоружные поселяне. У нас есть стрелы и мечи.

– Можешь запрятать их, – сказал Песий Хвост. – Мы явились сюда не затем, чтобы грабить вас.

– Вот как? – недоверчиво произнес летающий человек. – А зачем же вы тогда явились, да еще и в такую рань?

– Потолковать с твоей госпожой.

– О чем?

– Это тебя не касается.

– Она почивает. Ясно? И раньше, чем в полдень, не встанет.

– Послушай, мальчонка, – сказал Песий Хвост ровным беззлобным голосом, – у меня дело срочное, не терпящее отлагательств. Не для того я пришел сюда из самого Киева, чтобы с тобой тут балясы точить. Видишь, сколько у меня кораблей? – воевода указал дланью в железной перчатке в сторону озера. – И на каждом из них – по полсотни отборных воинов, ребят лихих, жестоких, побывавших не в одной сече. Не стоить их сердить. Не хотите добром дело справить – так я же и силой войду, и от вашего муравейника тут только головешки оставлю.

– Ладно, ладно! – сказал летающий эфиоп. – Не стоит так горячиться, воевода Заруба. Я – простой стражник и делаю то, что мне велят. Сейчас я слетаю, разузнаю, что к чему. Погоди, я мигом обернусь.

Стражник взмахнул крыльями, взмыл над частоколом, перелетел через него и скрылся из виду.

Стали ожидать его возвращения. Время шло – а он всё не возвращался. Песий Хвост уже начал было подумывать о том, не пойти ли ему напролом, когда летающий эфиоп снова появился в воздухе. Он перелетел забор и опустился неподалеку от соколотов.

– Ну? – сказал Заруба. – Чего так долго валандался? Уже и родить можно было за то время, что ты летал. Или ты думаешь, я буду тут торчать до вечера?

– А! – отмахнулся крылатый посланец с благодушным видом. – Ты же не знаешь нашу госпожу. Они еще, видишь ли, почивать изволят! Это ж царица тебе, а не хухры-мухры. Раньше полудня она никогда не встает, а потом еще красу на себя перед зеркалами полдня наводит. Министр тоже Храповицкого задаёт, да так, что аж стены дрожат. Того и гляди, обвалятся. Это же только мы, черная кость, бодрствуем. И в дождь, и в пургу – а все одно неси службу!

Что-то он больно говорлив, подумал воевода. С чего бы это?

– Так что пока доложил по начальству, – продолжал разглагольствовать летающий человекомуравей, – пока растормошили министра, да растолковали ему, что да как...

– Почему министра? – перебил его Заруба. – Я же тебе ясно сказал: у меня к царице дело.

Стражник состроил удивленную мину.

Действительно ли он был такой недотепа? Или просто разыгрывал из себя простака?

– Так кто же ее вытянет из пуховых перин в такую рань, подумай сам? Да еще после того, – человекомуравей по-свойски подмигнул Зарубе, – как она провела такую бурную ночь со своими гвардейцами… ну, я надеюсь, ты понял, о чем я толкую, а?

– Слишком много болтаешь.

– Хорошо, хорошо, молчу! Но и ты рассуди: зачем нам тревожить царицу? Все равно она поручает все дела Членберлену. Он, фактически, у нас тут всем заправляет. А она так… наряды примеряет да пиры задает.

– И где же он, этот твой чертов министр? Чего он там телится? 

– Сейчас придет. Вот только парик натянет, ароматной водой себя спрыснет и тут же появится.

Песий Хвост посмотрел на крылатого болтуна с подозрением.

– Ну, смотри… если он не явится сей момент…

– Сейчас, сейчас примчится! Стрелою прилетит!

Едва он проговорил эти слова, как ворота отворились и из них вышел какой-то тип, похожий на размалеванного петуха.

На нём был богато расшитый камзол, а на груди висела золотая цепь с медалью размером с блюдечко – знак его высокого сана. Над любезной лисьей физиономией с пухлыми щечками, обрамленном пышным париком, сидел малиновый берет, похожий на растёкшийся блин, из числа тех, что иной раз украшают головы художников и поэтов-авангардистов. Из-за спины царедворца выглядывал востренький бескрылый человечек – секретарь. Он высунулся из-за его руки и с почтительным поклоном возвестил:

– Господин Артур Джозеф Членберлен, тайный советник и премьер-министр госпожи Бебианы!

Членберлен склонил голову в знак приветствия и приложил ладонь к груди, изображая, таким образом, свою сердечность. Затем поднял голову и посмотрел на сурового воина ласковыми глазенками.

– С кем имею честь? – осведомился он голоском, источавшим мед и ладан.

– Воевода Заруба.      

– Рад… Весьма рад… Весьма польщен…

– И потому заставляешь меня торчать у ворот, словно барана, не так ли? – сказал Заруба, не скрывая сарказма.

– Помилуйте, господин воевода! – запротестовал Членберлен. – Будьте же хоть немного снисходительны ко мне! Ведь вы же не известили нас о своем прибытии! Да еще и в такую рань, когда все мы видим седьмые сны! Если бы мы только знали о вашем визите… Но, видит бог, едва мне доложили о вас – как я тут же выпорхнул с постели, как журавель из гнезда. И вот я здесь, целиком и полностью к вашим услугам.

Песий Хвост нахмурился.

– Я уже сказал твоему парню, – промолвил он, – что у меня дело к царице – причём, срочное, не терпящее отлагательств. Так что доложи ей обо мне – да поживей! И не советую тебе играть со мной в кошки-мышки…

– Но она спит, господин воевода! Она очень утомлена и чувствует себя неважно. Да и зачем нам вытягивать её из постели? Расскажите мне о своем деле, и я сделаю для вас все, что только в моих силах, уверяю вас.

Речь его была сладка, как колыбельная песенка. Лицо излучало кротость и покой. Если с небес когда-либо спускались ангелы во плоти, они, скорее всего, были из рода Членберленов.

– Ладно… – сказал Песий Хвост, глядя на вельможу тяжелым взором. – Открой свои уши, Членберлен, да пошире, и слушай. У вас на острове находится отрок по имени Вакула, и мне велено его взять. Если вы выдадите мне этого паренька – что ж, хорошо. У меня нет ни малейшего желания проливать вашу кровь. Я возьму его и удалюсь, не причинив вам никакого вреда. Но если вы решите играть со мной в прятки – я войду в ваш муравейник, возьму мальчишку и предам здесь все огню и мечу. Поэтому чем скорее этот парень окажется в моих руках – тем будет лучше и для вас, и для меня. Это понятно?

Членберлен задумался. Затем приказал стражникам:

– Отворите ворота!

Гвардейцы исполнили его повеление.

– Прошу Вас следовать за мной, – сказал вельможа, с поклоном поводя рукой – как бы расстилая перед воеводой незримую дорогу. Песий Хвост, со своим немногочисленным отрядом, проследовал за ним.

Пройдя по песчаной дорожке через сад, в котором произрастали различные плодовые деревья, они вышли на лужайку и остановились перед резиденцией госпожи Бебианы.

Это был добротный особняк в англо-саксонском стиле, имевший два этажа и четырехскатную мансарду, по периметру которой проходила галерея. Из мансарды на их строну выходило три окна, похожих на скворечники. Одно из них располагалось над парадным входом, и два других – по обеим бокам от него. Правое окошко было распахнуто настежь, и от одной из стоек балюстрады спускалась на землю веревка, связанная из полос простыней.

– О, воевода Заруба! – заговорил Членберлен проникновенным голосом записного софиста. – Слава о твоем милосердии и справедливости гремит по всей вселенной. И кто же не знает о твоем благородстве и отваге? А потому мой долг – говорить тебе правду, одну лишь только голую правду, как бы горька она ни была. Знай же, о, славный витязь, гроза всех врагов великого и несравненного Гарольда Ланцепупа, – он протянул руку к распахнутому окну, – в сей комнате действительно проживал отрок, известный нам под именем Вакула. И если бы ты явился к нам еще вчера – мы выдали бы его тебе, несмотря даже на то, что он был нашим гостем. Ибо мы не желаем навлекать на себя гнев великого чародея Гарольда Ланцепупа и хорошо знаем, как тяжел его карающий меч в твоей деснице. Но сегодня ночью Вакула сбежал. Если он не уплыл с острова – что, как мне кажется, весьма маловероятно, – мы найдем его и передадим в твои благородные руки, ибо не желаем ссориться с тобой из-за столь ничтожного повода.

Песий Хвост посмотрел на распахнутое окошко. Потом перевел взгляд на веревку… Призадумался... Уж не разыгрывает ли этот льстивый лис перед ним спектакль? Но с какой стати? Ведь он не знал, что они приплыли за Вакулой и, значит, не мог заранее приготовить декорации… Нет, похоже на то, Вакула и впрямь задал стрекоча. Это усложняло задачу. Но не дело ее неразрешимой.

Воевода сказал:

– Слушай меня внимательно, о, Членберлен, и запоминай хорошенько – я дважды повторять не стану. Даю тебе два часа. И ни минутой больше. И не советую со мной крутить. Если до того, как просыплется последняя песчинка в моих часах, этот парень не будет найден, вы горько пожалеете о том, что родились на этот свет.

Он повернулся к вельможе спиной и покинул территорию городища.

Вскоре он уже сидел борту Лихого Упыря, а рядом с ним, на сиденье, стояли часы. Песий Хвост созерцал ровную гладь озера, освещаемую лучами восходящего солнца, и время от времени поглядывал на то, как растет островерхая горка песка в его часах.

Между тем подозрения, вызванные в нём сладкоречивым Членберленом, оказались не напрасными, ибо все то, что он говорил о розысках Вакулы, оказалось враньём.

Бебиане доложили о побеге Вакулы, как только обнаружили веревку и распахнутое окно, после чего допросили береговую охрану и выяснили, что одна из лодок исчезла, а около неё крутился некто, выдающий себя за Йорика Лентяя.

Был допрошен Йорик Лентяй. Он показал, что с галереи не отлучался ни на секунду, и что рыбачить ему и в голову не приходило – тем более, что он находился на посту.

Стало ясно, что Вакула бежал. А что, если вся эта армада явилась за ним? Ведь колдун уже давно охотиться за неким отроком, который, по сказаниям баянов, должен приплыть из Чаши Слёз и напоить народ живой водой. И тогда все злые чары развеются, вся нечисть сгинет, люди обретут счастье и покой, а сам колдун провалится в тартарары. Понятно, что такая перспектива его не устраивала…

А разве Вакула не мог быть тем отроком? Ведь ланцепупы везли его в лодке как пленника, со связанными руками. Куда?

Вакула утверждал, что на хутор близ Диканьки, к бабушке Арине. А не в Киев ли, на допрос к колдуну? А те удивительные истории, что он рассказывал ей при зажженных свечах. И все те песенки… Взять хотя бы «В одном из замков короля…». Ведь у соколотов королей не бывает! У них – одни князья да бояре. Откуда же королю взяться? И самый главный, самый неопровержимый аргумент: этот парень не поддался на ее чары, не пожелал взойти к ней на ложе любви даже под страхом смертной казни! И это после того, как узрел все её прелести! Да любой другой на его месте душу дьяволу бы запродал – лишь бы только насладиться ее роскошным телом.

Нет, нет, этот парень явно не от мира сего! Похоже, он и впрямь приплыл из Чаши Слёз. И если так...

А почему бы нет?

Сумел же он улизнуть с острова во время эдакого ливня, в кромешной темноте – несмотря на частокол, охрану и всякие ловушки? 

Не прост Вакула! Ох, не прост! И вся эта армада явилась сюда неспроста. Узрел ведь колдун в волшебной чаше красавицу Людмилу, находясь где-то у черта на рогах? Так отчего же ему не увидеть в ней и Вакулу на её острове? И не прислать сюда своих бешеных псов? А эти люди пощады не знают. И если они не получат то, за чем явились…

А даже если они пришли сюда и по другой причине – все равно исходить следует из той предпосылки, что они явились за Вакулой. И в такой ситуации самый оптимальный ход – действовать по плану Б, а потом, если тревога окажется ложной – вернуть всё на круги своя.

Рассудив таким образом, (а также приняв во внимание советы своего министра Членберлена), госпожа Бебиана повелела привести в исполнение операцию «Быстрые ноги».

В соответствии с этим планом, на секретную базу «Золотой Муравей» в спешном порядке было скрытно переправлено всё самое ценное ­– утварь, запасы продовольствия, всевозможная рухлядь и самые лучшие работники.

База находилась в двух верстах от острова, в лесной глухомани, за узкой протокой, омывавшей остров с восточного побережья, и там уже хранилось все необходимое для жизни человекомуравьев – ибо возможность такого развития событий была предусмотрена дальновидной царицей заранее. Теперь следовало перебраться туда всем трудоспособным человекомуравьям вместе со своим скарбом и окопаться в «Золотом Муравье» уже капитально. И пусть слуги Гарольда Ланцепупа попробуют достать их там, глубоко под землей – если даже и сумеют найти их убежище.

Так действовала Бебиана.

«Быстрые Ноги» делались под покровом ночи двумя путями: по воде (на лодках) и по воздуху (на крыльях). До рассвета эвакуация была фактически завершена – оставалось лишь перебросить еще кое-что, не столь уж и существенное.

Членберлен руководил операцией отхода и должен был покинуть Муравьиный Остров в числе последних. Ему вменялось проследить за порядком – дабы не возникло паники и разброда среди тех, кого брать с собой на новое место жительства было контрпродуктивно, а также проконтролировать, чтобы вывезли все то, что не еще не было переправлено ночью. А если объявятся люди колдуна – напускать туману, вилять хвостом, изворачиваться и тянуть время, ибо в этом искусстве Членберлен, как истинный вельможа, не знал себе равных.

Операция прошла как по маслу.

Песий Хвост сидел на Лихом Упыре и любовался восходом солнца да поглядывал, как тонкой струйкой сыплется на вершину растущего холмика песок в его часах, а Мурины тем временем перебрасывали за протоку с противоположной стороны острова последние пожитки.

Время, отпущенное на поиски Вакулы, истекало, когда в воздухе появился летающий эфиоп – тот самый болтливый гвардеец, что летал за министром. Он опустился на палубу корабля и возбужденно воскликнул:

– Кажись, напали на след! И уж теперь-то ему от нас точно не уйти! Господин Членберлен просил дать ему еще хотя бы один часик – и он непременно схватит этого молодца!

Призадумался Песий Хвост. Почесал за ухом. Затем молвил:

– Ну, смотри… Если вы вздумали водить меня за нос…

– Ну что вы, что вы, господин воевода!

Не проскользнула ли в голосе этого наглеца скрытая насмешка?

– Ладно. Я тебя предупредил…

Солнце поднялось над верхушками деревьев. Песий Хвост перевернул часы...

Тем временем на лужайке перед дворцом госпожи Бебианы собралась небольшая группа бесперспективных граждан. (Членберлен к этому часу был уже в «Золотом Муравье» и докладывал царице о проведенной операции). На крылечко выступил мордатый гвардеец – с наглыми свинячьими глазами и, похоже, уже отведавший хмельного медка.

– Друзья! – воскликнул он трубным, хорошо поставленным голосом поднаторевшего в речах трибуна. – Там, у наших берегов (размашистый жест в сторону частокола) стоит армада злых диких орд этого заморского упыря – Гарольда Ланцепупа! Они явились сюда затем, чтобы разорить наш мирный остров! Эти подлые шакалы рыскают повсюду в поисках наживы. И вот они пришли сюда, к нашим берегам, рассчитывая на легкую добычу. Но они просчитались! Мы, отважные человекомуравьи, встанем все как один, плечом к плечу, на защиту своей отчизны! Вспомните, что мы – самая древняя, самая наивысшая раса на планете Земля! Что мы – храбрые воины, и что не было под этими небесами лучших воителей, чем мы! И сегодня, когда пришел грозный час испытаний, мы должны явить свою доблесть, свое мужество, свой героизм! Так не отдадим же врагу ни пяди родной земли! Умрем – но не сдадимся! Лучше получить стрелу в лоб, чем жить на коленях! Верно ли я говорю, орлы? Слава Бебиане!

Однако дружного отклика: «Героям слава!» не прозвучало.

– И что же получается? – недобро сказал какой-то явно несознательный элемент. – Вы все смотались с острова, а нас бросаете тут одних – на убой?

Человекомуравьи зароптали:

–  Или мы не такие же граждане, как и все прочие?

– Это же просто подлость! Свинство!

Толстомордый воздел руки к небесам:

– А я легкой жизни вам и не обещал... Да, будет трудно… Но вы держитесь!

Он взмахнул крыльями и улетел.

Уже под вечер Бебиана послала своих разведчиков на остров – поглядеть, чем там дело окончилось. Прилетев на место побоища, Мурины увидели, что городок их сожжен дотла, и повсюду валяются окровавленные трупы бесперспективных сограждан.

 

Продолжение 34. Полтавский тигр

 

Прочитано 171 раз Последнее изменение 05 нояб/ 2019
Николай Довгай

Живу в Херсоне. Член Межрегионального Союза Писателей Украины. Автор этого сайта.

Моя страница на facebook                                 Моя страница vk 
Группа "ПУТНИК" на facebook                          Публичная страница "ПУТНИК" vk

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Другие материалы в этой категории: « За живою водой 32 За живою водой 34 »

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить