14 дек/ 2020

Сокол Избранное

Автор
Оцените материал
(0 голосов)
Об этом коне лопатинцы вспоминают до сих пор. Много лет прошло, а в каком-нибудь разговоре нет-нет, да промелькнёт:
- А помнишь, вот Сокол…
 Собеседник горестно вздохнёт:
- Помню….

Раньше в районе часто проводились конные соревнования. Со всех сёл свозили в Лопатино беговых лошадей. И это был настоящий праздник!

Перед скачками толпы детишек собирались вокруг участников, чтобы посмотреть, как наездники лелеяли своих питомцев: чистили щётками, чесали короткоостриженные гривы и осматривали подковы на копытах, коротко цокая языками и недовольно посматривая на любопытных. 

Ответственное дело – скачки! Это ведь не бега какие-то. Здесь всё от коня зависит, и только потом от наездника. Старались по-возможности защитить животину от посторонних глаз, чтоб, не дай бог, пакость какую не сотворили!

Вот и в этот раз бурлило и рокотало Лопатино от наехавших гостей. Ипподрома, как такового не было, а было просто огромное поле, специально отведённое под соревнования. За десяток лет набили конские копыта твёрдую дорожку, над которой во время скачек поднималась такая пыль, что не только зрителей, но и солнце было трудно разглядеть. Только к этому все привыкли и не обращали на неудобства никакого внимания.

- Лютый где?! – спросил лопатинский директор у растерянного конюха.

- Дык, Василь Иваныч, не будет его….

- Как это не будет?! – свирепо глянул тот на конюха Феоктистова.

- Никак не можно, Василь Иваныч, - пытался вставить слово ветеринар Лопахин, - ногу поранил на выгоне. Так уж получилось….

- Почему узнаю об этом только сейчас?! – директор вдруг выдохнул и безнадёжно махнул рукой, - То есть, хотите сказать, что мы участвовать не будем?

- Некому, получается, - мотнул головой Феоктистов.

- А это кто? – заметил Василий Иванович приближающуюся повозку, на которой сидел паренёк лет шестнадцати.

- Так это Сокол. Он тут у нас по хозяйственной части: то сено, то навоз, а в основном молоко по фермам. Вы у нас человек новый, можете и не знать, - ветеринар поддержал конюха, - Кроме Лютого скаковых лошадей нет.

Но совхозный директор уже воспрянул духом:

- А это что, не конь? – показал он пальцем на Сокола.

- Так он не….

Но Василий Иванович уже не слушал никого.

- Сможешь, парень? – бросился он к седоку, как только телега остановилась рядом, - Зовут как?

- Сокол.

- Да не коня, а тебя! – засуетился директор.

- Федька.

Зрители топтались в ожидании на кромке поля. Нещадно палило солнце. Неспешные разговоры сливались со стрекотом кузнечиков, но в воздухе витало самое главное – состояние праздника! Ради этого уже который год в последнее июньское воскресенье люди откладывали все свои дела и ехали сюда, в Лопатино, чтобы ещё раз увидеть одно из самых зрелищных состязаний – лошадиные скачки. В каждом селе местные наездники считались почти героями, и всякий считал за честь иметь в друзьях или знакомых такого человека.

- Скачут! – крикнул кто-то, и сразу смолкли разговоры, сотни глаз устремились туда, откуда в единый гул сливались топот копыт и крики верховых. Пыль стеной приближалась от горизонта. И вот прямо из неё вперёд вырвалась сначала конская голова, потом половина туловища.

- Лешак чешет! – довольно произнёс конопатый мужик, - Из нашенских… - потом он вдруг напрягся и удивлённо посмотрел на окружающих.

Впереди летел гнедой конь. Наездник, молоденький, с взъерошенными пыльными волосами, прижимался к телу скакуна и лишь изредка оглядывался назад. Это было единое целое – конь и человек! Никому из зрителей ещё не доводилось видеть что-нибудь подобное.

Вот, наконец, гнедой вырвался из пыльного облака и летел уже впереди него. Вот он на два крупа впереди, вот на три! А конь, словно почувствовал свободу. В расширенных иссиня-чёрных глазах метались молнии. Застоявшиеся лошадиные мышцы выдавали такую мощь, что, казалось, это была не скачка, это был полёт, на который способен один из тысячи, один из сотен тысяч, скакунов.

- О-па! – завопил кто-то от удивления.

И понёсся над нестройными рядами свист. Теперь свистели все, подбадривая лидера, топали ногами и хлопали друг друга по плечам. И не было уже «ваших» и «наших», а был всеобщий любимец - гнедой жеребец с сероватой звёздочкой на лбу.

- Такого коня и под навоз! – кричал лопатинский директор на конюха и ветеринара. Те виновато опускали глаза и молчали.

- Уж, я вас! – негодовал Василий Иванович.

И на следующий год Соколу не было равных. Теперь за ним был особый уход. Федьку Евграфова прикрепили к скакуну, и он подолгу пропадал в конюшне.

Слава Сокола вышла за пределы района и прошла по области. Многие задавали вопрос: как такой феномен не был замечен раньше?

К очередным скачкам готовились все. Зрители так же толпились на поле, и мужики, отмахиваясь от назойливых насекомых, делали ставки, по местным меркам вполне достойные. Все ждали очередного чуда, и когда вдали возникло пыльное облако, все смотрели только туда, переминаясь с ноги на ногу и нервно сжимая кулаки.

Вот показалось несколько скакунов. Они мчались во весь опор, только… среди них не было Сокола.

- А где? - спросил, было, кто-то, и полетел этот вопрос по нестройным рядам.

Зрители удивлённо посматривали друг на друга и снова устремляли свой взгляд на поле. Мимо проносились всадники, мелькали крупы вороных, серых, рыжих…. Вот только Сокола не было видно.

 - Что-то не того, Василь Иваныч, - сказал ветеринар директору перед скачками.

- То есть? – директор напрягся.

- Да Вы сами посмотрите, - Лопахин указал головой на Сокола, возле которого суетился Федька. Конь стоял неуверенно, пытался удержать равновесие, вот только почему-то предательски подгибались ноги.

- Что-о-о?! – в ужасе вскрикнул Василий Иванович.

 Сокол вдруг замер, а потом медленно опустился на землю.

- Соколёнок, ты что это! – бегал вокруг него Федька, пытаясь поднять своего друга, - Ты что, родной!

Конь завалился на бок, глянул на Федьку своими огромными чёрными глазами. Последняя слеза прокатилась по лошадиной морде и упала в иссохшую землю. И, может, послышалось Соколу, как где-то гремят на дорожке конские копыта, потому что вдруг напряглись соскучившиеся по бегу мышцы. Он попытался поднять голову, а потом замер, умиротворенно закрыв глаза.

- Отравили, сволочи, травой отравили!!!

Об этом коне вспоминают до сих пор.

- А вот был Сокол, - нет-нет, да промелькнёт где-нибудь в разговоре среди лопатинцев.

Прочитано 520 раз Последнее изменение 14 дек/ 2020
Константин Еланцев

Еланцев Константин Викторович.
Родился в 1960году в рабочем посёлке Базарный
Сызган Ульяновской области.
Много лет работал в сибирской тайге, горных районах Восточной Сибири, тундре Крайнего Севера. Был оператором на сейсмической станции, геологом, старателем на золотых приисках, водителем, сотрудником ЧОПа.…Печатался в литературных сборниках и журналах «Атланты», «Российская литература», «Автограф», «Чувства без границ», «Симбирскъ», «Серебряный дождь», « Восхождение»…

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Последнее от Константин Еланцев

Другие материалы в этой категории: « Закрытая дверь Суд божий »

Комментарии   

0 # Владимир Кучеренко 16.12.2020 18:31
Жаль Сокола. А те, кто отравил его, хуже зверей. :-?
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Константин Еланцев 17.12.2020 07:43
Реальная история...
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Николай Довгай 14.12.2020 19:15
Хорошо написано. С душой. Поздравляю автора с дебютом на нашем сайте. :-)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Константин Еланцев 15.12.2020 08:07
Благодарю, Николай!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить