Страшные сны я вижу не часто. Но если вижу, то демоническая фантасмагория непременно разворачивается в ущелье, где каменные пласты устремлены в небо и протыкают облака.

…Утром обнаружилось, что она исчезла. Всем, у кого есть шаровары, шерстяные носки и крепкие ботинки – от змей, фаланг и скорпионов – приказано ждать сигнала, чтобы выступить на поиски. Колька Павлючик, не дождавшись команды, самовольно перемахнул через забор и бесстрашно карабкался по козьим тропам, приближаясь к распадку, где находилась беглянка...

Девочку эту я еще увижу – всего один раз. Она выйдет из палатки, зажмурит глаза от яркого солнца, сорвет с головы косынку и захохочет. Раньше, когда она смеялась, смеялись все. Но теперь будет не до смеха.

Провинциальные актрисы, покорившие столицу Российской империи в последней четверти ХIX века… Незаурядные королевы сцены Полина Стрепетова и Мария Савина несомненно добились бы шумного успеха и в любом другом городе. Но великими их сделал именно Санкт-Петербург…

Дождливым вечером 4 октября 1850 года парикмахер Нижегородского театра Антип Стрепетов вышел из дома запереть ворота и закрыть ставни. На крыльце – в измороси и тумане – он обнаружил тряпичный сверток, из которого послышался детский писк и выпали два куска колотого сахара. Принеся находку домой, Антип Григорьевич позвал квартального. И, посоветовавшись с женой, отказался сдать новорожденную девочку в полицейский приют. Приведя священника, супруги Антип и Елизавета Стрепетовы окрестили приемную дочь Пелагеей…

История, которую я наконец-то получил возможность рассказать, напоминает фантастический или, по крайней мере, сюрреалистический фильм – даже непосредственным участникам. Благополучно пережили ее не все. Есть, к несчастию, и мертвые...

Одна из участниц, Елена Лубенцова, отделалась, что называется, легким испугом – «всего лишь» нервным потрясением, которое дает о себе знать и сейчас, спустя годы... Быть может, только больничные стены и спасли девушку от наказания за отступничество.

На карте Москвы он не обозначен, нет его и в каталоге столичных улиц. Однако «проспект Шафаревича» знают. В основном – те, кто с тоской пакует вещи. И не надеется на манну небесную за кордоном. Позапрошлой весной побывал среди них и я; тогда-то и дошло до меня почему мрачное подземелье зовут именем известного математика…

Если бы не высокий черный Гриша с натертой до крови спиной, налегке вышагивавший впереди, нас бы расстреляли - в сумерках у моста через реку Менкюле. Три или четыре одиночных выстрела в нашу сторону переросли в канонаду. “Из карабинов бьют”, - понял я (тогда, почти тридцать лет назад, я без труда различал винтовочные и ружейные выстрелы, а Кеша умел определить и калибр ствола, и жаканами палят или дробью, гладкий ли ствол или “чок”, “получок”). Гриша заметался в испуге, потом кинулся наутек - галопом.

Кеша спешился и бегом ко мне:

- Начальник! Ракету давай!

Любовный треугольник, как известно, - самая распространенная основа сюжета романов, пьес, кинофильмов… Но жизнь, увы, преподносит иногда такое, чего не придумает и самый изобретательный драматург.