– Ну, кого там еще черти несут? – злобно зарычал Карабас Барабас.
Он сидел в широком кожаном кресле у пылающего камина и ковырялся вилкой в зубах.
Дверь открылась, и он увидел молодого человека, в шляпе и длинном темном плаще. За ним, как тень, следовал пухлый краснощекий парнишка.
– Комиссар Конфеткин из Дворца правосудия,– представился вошедший. – А это – мой помощник.
Сластена замер у порога в довольно эффектной позе: ноги – на ширине плеч, грудь выпячена колесом, а руки заложены за спину. Невозмутимый взгляд устремлен поверх головы доктора кукольных наук.
– Рад! Очень рад! – залебезил директор. – Какая высокая честь! Проходите, проходите, присаживайтесь, господа!
Он сделал радушный жест. Комиссар неторопливо опустился на стул, бросил за щеку леденец и закинул нога на ногу.
– Мне хотелось бы обсудить с вами одно дело. Если вы, конечно, не против.
– Нет, нет! Что вы! Что вы! – замахал руками директор театра, изображая на своем лице бурную радость. – Ни в коем случае! Напротив, всегда, всегда рад услужить многоуважаемым органам правосудия!
– Вот и отлично,– сказал комиссар. – Меня интересует некто по имени Буратино. Вы что-нибудь знаете о нем?
– Буратино, Буратино… – забормотал Карабас Барабас, закатывая глаза и задумчиво почесывая бороду. – Нет, что-то не припоминаю.
– Ну, как же. Худощавый, в коротких штанишках, с острым носом,– напомнил комиссар. – На голове – колпачок с кисточкой. Во вторник он был у вас на представлении, затем его видели на сцене. После чего, на глазах многочисленных зрителей, он был унесен вами за кулисы. Все это будет не так уж трудно доказать в суде.
– Ах, да! Да, да! – Карабас Барабас хлопнул себя ладонью по лбу. –  Вы знаете, теперь я, кажется, припоминаю! Действительно, этот юнец выскочил на сцену во время спектакля  и едва не сорвал представление! Пришлось убрать его за кулисы.
– И этим дело ограничилось?
– Ну… знаете ли…  пришлось сделать этому озорнику небольшое внушение,– смущенно развел руки доктор кукольных наук. – Объяснить ему, что так не подобает вести себя в театре. Но, когда выяснилось, что мальчик почти сирота, я растрогался чуть не до слез…
Карабас Барабас потупил взгляд и нервно затеребил кончик носа.
– Знаете, комиссар, ведь внешность иногда бывает обманчива… По мне, может быть, этого и не скажешь, но порою я бываю очень сентиментален… (синьор Карабас Барабас всхлипнул). Конечно, иной раз приходится делать вид, что я суров – надо же как-то держать в узде всю эту актерскую братию… Но когда малыш рассказал мне, что живет в коморке старого больного шарманщика Карло… (Карабас Барабас вновь всхлипнул) Что он – единственная опора в его нелегкой жизни… На меня что-то накатило. Вспомнил свое босоногое детство… Старенького отца… И до того умилился! (тут директор чхнул с такой силой, что с гвоздя в стене упала сковорода) Вы знаете, комиссар, в нашей профессии приходится и самому быть в глубине души ребенком. Поэтому я обласкал Буратино, как мог, обогрел его, обсушил на гвоздике… И, хотя поначалу был чертовски зол на него, в конце концов дал ему 5 золотых монет для его старенького отца. А затем отпустил на все четыре стороны. Вот и вся история, комиссар.
– И вам больше нечего добавить к сказанному?
– Абсолютно.
– Если не ошибаюсь, недавно вы поместили объявление в «Тарабарских ведомостях» об исчезновении одной из ваших актрис по имени Мальвина?
– Поместил, поместил! И даже посулил щедрое вознаграждение тому, кто укажет ее местонахождение.
– Это что-нибудь дало?
– К сожалению, нет.
– Как вы полагаете, что с ней могло произойти?
– Вероятно, сбежала с каким-нибудь вертопрахом. Я уже давно подозревал, что она водит шашни с одним из моих лирических актеров.
– А, может быть, с ней дурно обращались?
Пока комиссар бил вслепую. Директор почесал бороду.
– Не думаю. Конечно, в актерской среде в ходу всякие колкие шуточки. Но чтобы из-за этого убегать...
– Не было ли между вами и Мальвиной каких-либо трений?
– И как вы могли подумать такое о, Боже мой! – Карабас Барабас воздел руки над головой. – О, Боже мой, комиссар! Да ведь я для своих кукол – как отец родной. Уверяю вас, у нас были самые сердечные отношения!
Он достал из кармана штанов большой платок и стал утирать им глаза. Конфеткин поднялся со стула.
– Что ж, благодарю.
Доктор кукольных наук отнял платок от лица и заулыбался:
– Всегда рад видеть вас, комиссар! Если будет нужно что-нибудь еще – заходите, не стесняйтесь.
– Что ж, возможно я еще воспользуюсь вашим приглашением,– сказал Конфеткин, покидая кабинет.
За дверью он неожиданно столкнулся с королевой.
– Не верьте ему,– горячо зашептала королева. – Этот Карабас Барабас – ужасный лгун! И он все врет! Сначала он хотел бросить в горящий камин бедного Буратино, чтобы изжарить на нем себе жаркое. Но когда тот рассказал ему о каком-то очаге, вдруг передумал. Почему? Все говорят, что тут скрыта какая-то тайна! А Мальвина убежала от него, потому что не выдержала его грубого обращения. Я, может быть, тоже скоро сбегу. Уж лучше коров доить, чем терпеть постоянные издевательства этого мужлана!