Настежь душу с дверью – только загляни!
Заходили многие – робко и смущённо,
Или по-хозяйски, не вытерев сапог.
Наносили грязи,  ругались возмущённо,
Плакали в жилетку, пили пьяный сок.
Все без разрешения явятся опять.                                                  
Удивлённой радугой и ручьями глаз.
Вот лапшу мне на уши
                                 с осторожной хитростью
Поварята вешали много-много раз.
Были и такие гости дорогие –
Молоточком злости гвозди прямо в грудь
Забивать пытались. Только зря старались:
Рёбра помешали душу мне проткнуть.
Пальцем указующим,
                           окриком начальственным,
Лицемерьем ханжеским достали вы меня!
Не нужны мне проповеди, лекции о счастье,
О листве зелёной мемуары пня.
Цыганки яркопёстрые стучали в мои двери,
Поесть просила что-нибудь чужая ребятня…
Первого апреля, как и все, не верю я.
А второго? Третьего? Шестнадцатого дня?
Мало кто и радовал встречною открытостью,
Знаю, бесполезно мне душу закрывать.
С ломиком и «фомкою»
                               и с ключом подогнанным
На замки амбарные с цепью тяжкокованной
Все без разрешения явятся опять.

Вроде бы умом ещё не тронулся,
Словно лёд по мартовской воде,
Но, чего коснусь, к чему притронусь я
Взглядом: всё не так и все – не те!

Посмотрю на яблонь цвет весенний –
То не цвет, а с белых яблонь дым.
Шепчет в ухо мне Сергей Есенин:
"Ты не будешь больше молодым".

Залюбуюсь Волгою туманной -
Тут же померещится всерьёз:
Тот баркас - Рембо корабль пьяный,
Чайка та - Бодлера альбатрос.

Встречу ту, что всех была желанней –
В тот же миг вскипят и мозг, и кровь,
Завихрится смерч воспоминаний,
Противоречивых чувств и слов.
И: "я не унижусь пред тобою"…
И: "я встретил Вас, и всё былое"…

Облако в штанах плывёт по небу.
Незнакомки профиль в полумгле.
Камень держит нищий вместо хлеба.
                    А свеча сгорает на столе…