Уже неделю в Москве шли дожди. Казалось, весь город размок из-за непрекращающейся непогоды. Постоянные лужи на дорогах, грязь в парках и тонны влажного серого воздуха, окутавшего весь город. Небо сливалось с землей, и вместе они превращались в бело-серое пространство, кажущееся бесконечным. Посмотришь вправо, влево, вверх, – везде одинаково-мрачное небо, которое застыло в своей печали. Все люди словно менялись в такую погоду. Их лица, одежда становились еще серее и зауряднее, чем в остальные дни. И только золотые купола величаво возвышались над Москвой, не меняясь и по-прежнему сияя во славу вечного святого города.
Дождь, после небольшого перерыва, зарядил с новой силой. И снова тысячи зонтиков открылись в руках москвичей. Один молодой человек, не имевший никакого способа спастись от хлыставшего и бившего по щекам ненастья, бегом бежал по Новому Арбату. Затем, свернув в маленький проулок и выбежав на Старый Арбат, он укрылся под навесом одного антикварного магазина. Возле него стояли еще несколько таких же несчастных как он и ежились от холода.
Молодой человек, наверно, выглядел бы весьма неплохо, если бы его черный, не совсем новый костюм не был мокрым насквозь и если бы его туфли не были настолько забрызганы грязью. Черные волосы его слепились во множество неаккуратных прядей, кое-как разбросанных вследствие дождя и ветра. Зато на губах его играла не соответствующая всеобщему настроению ухмылка. Видно, взгляд его упал на группу молодых людей, столь характерных для Арбата. Но в такую-то погоду! Эти парни и девушки, которые ничего не делают в жизни, являются, к сожалению, одним из символов столь знаменитой улицы. Сколько таких молодых людей можно увидеть, прогуливаясь по Старому Арбату? Довольно много. И вот в такую погоду, несмотря на неудобства группа парней и девушек, сидевших прямо на дороге, слушали песни и игру на гитаре одного из своих товарищей. Тот, который обычно бегает между гуляющими людьми с шапкой и выпрашивает деньги, теперь сидел и во все горло подпевал главному солисту. Не желая разлучаться со своей вечной спутницей – шапкой, попрошайка кое-как напялил ее на свою голову.
Вся эта компания, состоявшая из пяти человек, была чрезвычайно весела. Вероятно, из-за огромного количества выпитых бутылок пива, которые теперь валялись возле них.
Молодой человек, сначала разглядывавший весь этот балаган с усмешкой, теперь старался перевести свой взгляд на какой-нибудь другой предмет. Но ему это никак не удавалось. Только он начинал рассматривать витрины магазинов, как разрывающий воздух голос снова заставлял повернуться в сторону певца. Песня замолкала, и за ней следовал длинный поток непристойной лексики, казавшейся еще более непристойной в устах грязных и пропахших дымом сигарет девушек и юношей.
Наверное, так бы и пришлось этому молодому человеку созерцать уличных музыкантов, если бы не появление весьма странного старика. Старик этот, несмотря на сильнейший ливень, шел очень медленным и неуверенным шагом. В руках у него была деревянная палка, на которую он опирался. На него трудно было не обратить внимание. Первым, что бросалось в глаза, была его одежда, ужасно старая и изношенная, которая теперь больше напоминала мокрое тряпье. Лицо старика было настолько морщинисто, что ему можно было дать больше восьмидесяти лет; его совершенно седые волосы от непрекращающегося ливня прилипли ко лбу и даже немного закрывали глаза. Но ему словно и не нужны были глаза. Он шел так, как будто на улице был теплый летний день, а не ливень с ветром. Старик не обращал никакого внимания на непогоду и холод и спокойно шел, смотря в какую-то точку. Потом, видимо устав и, опять же, не взирая на бушующую вокруг него стихию и на удивленные взгляды укрывавшихся от дождя людей, он медленно сел на какую-то деревянную коробку, валявшуюся посреди улицы и забытую там строителями. Едва устроившись на ней, он опустил голову вниз и начал что-то упорно разглядывать у себя под ногами. Прошло несколько минут, и он даже не пошевелился.
А тем временем дождь и не собирался прекращаться. Некоторые из тех, кто стоял рядом с молодым человеком под навесом антикварного магазина, видимо, не выдержали и побежали бегом в сторону метро, укрываясь куртками от дождя.
Молодой человек даже и не думал никуда бежать. Он с любопытством рассматривал старика, сидевшего без движений под проливным дождем. Что-то очень тянуло его подойти к нему, и, подождав еще несколько минут, он вышел из своего укрытия и направился к старику.
- Извините, пожалуйста, – начал он, – я бы хотел предложить вам перенести вашу коробку под крышу. Вам там будет удобнее. Все-таки дождь…
Старик медленно поднял голову и уставился на молодого человека, не говоря ему ни слова.
- Вы не хотите? – опять спросил юноша.
И снова не последовало никакого ответа. Молодой человек, не зная, что ему делать, начал озираться по сторонам. Тут его взгляд остановился на большой коробке, валявшейся в нескольких метрах от него. Он бегом побежал за ней, вернулся к старику и уселся рядом с ним на своей коробке.
Старик теперь с любопытством смотрел на этого юношу. Несколько минут они вдвоем молчали, но на этот раз первым заговорил старик: