Сначала нужно стереть с лица улыбку, затем   смыть ее след ливневыми дождями, по вкусу добавить сломанный лифт…

Рецепт упадка из книги «Привкус миража»

Если честно, то это самая что ни на есть банальная история. Я бы ее не доставал из архива совести, если бы по дому не расползлись слухи: скоро должен воскреснуть лифт. Я даже знаю, кто их распускает. Это остатки почтовых ящиков, переживших великое крушение надежд…
- Будь здоров! -  раздалось в ответ на мое чихание.
- Спасибо. Ты как всегда вежлива, совесть, хоть и запылилась.
Облачко пыли, поднявшись со дна истории, окутало собой весь дом.
У всех домов есть своя история. Вот история нашего дома. Он был построен суеверное количество лет назад. Внешне ничем не примечательный девятиэтажный дом, совсем несимпатичный. Только воробьи-растяпы, залюбовавшись на него, время от времени врезались в фонарный столб, что непременно приводило их в чувства и охлаждало романтический пыл.
Внешность внешностью, а душа все же важнее. Душой дома служил лифт. Вполне скромный малый сначала, а потом характер его испортился… Обо всем по порядку.
Лифт не был щеголем. Его деловой стиль отличался безукоризненностью: одновременно строгий, подчеркнутый, и в то же время в нем сквозило дружелюбие, манящее к себе обаяние. Так и хотелось порой просто нажать на кнопку его пульсика и сказать: «Привет, дружище! Ничего что побеспокоил тебя понапрасну? Не смог удержаться».
Его все любили, гордились им, может быть,  и на руках носили бы, да только лифт, парень при  теле, неподъемная тяжесть для всех благодарных жильцов.
Молодым людям не стыдно было приводить в дом своих пассий, так как статус дома неимоверно возрос. И все благодаря лифту. В него влюбились все ступеньки в доме, наслушавшись рассказов жильцов, хотя ни разу не видели объекта своей неразделенной любви.
Лифт-добрячок позволял пышущим благодарностью пассажирам оставлять на своих стенах и дверях рукописные пожелания. Также душа дома любила поболтать. Иногда он останавливался и разговаривал со своими пассажирами часами, пока не вмешивалась в разговор третья сторона…извне.
Однажды лифт серьезно заболел. Болезнь оказалась не смертельной, и после  недельного периода адаптации лифт снова заскользил вверх-вниз, забывая поглядывать по сторонам. Он  изменился – и это заметили не только жильцы дома. То ли сказалась тяжелая болезнь, то ли возраст, но характер лифта сильно потяжелел. Лифт стал ездить нехотя, громко хлопал дверьми – показывал свое недовольство при каждом удобном случае. А бывало и так: остановится с пассажирами и молчит  мрачно, и от этого молчания людям становилось не по себе. Снова вспомнили о ступеньках. Однако ступеньки все равно продолжали тайно любить лифт – они жили в мире грез.
Со временем статус дома заметно понизился, со скоростью улитки приближаясь к земле. И снова из-за лифта. Люди стали меньше ходить в гости к жильцам  дома – пропускная способность входной металлической двери упала и достигла грани коррозии. Ей только и оставалось, как жаловаться ветру и почтовым ящикам-ветеранам на тяготы своей жизни, а порой и вспоминать о «золотом» прошлом, сравнивая его со ржавым настоящим.  А будущее  ужасно скрипело.
О лифте постепенно забыли. Да и он сам затаил глубокую обиду на людей за их невнимание к себе. Пульс его едва прослушивался. Время шло, только для лифта оно остановилось.  И когда какой-то шутник решился нажать на кнопку пульса – в ответ ему из глубины шахты донеслось утробное молчание. Разразился небывалый скандал: лифт убили! Три поколения жильцов сменились за время расследования убийства, дело дошло и до Президента Всего Мира, у которого на него не было времени (Президент обожал играть в гольф) – все замерло, как и лифт. Убийцу не нашли и во всем обвинили стайку комариков, живших в доме, приговорив любопытных к пожизненному вегетарианству…
«И никогда, слышите, никогда, в этом доме не будет работать лифт. Это заявляю я, жилец с девятого этажа, я ввел лифту смертельную дозу черной человеческой неблагодарности…из милосердия».