Давай позабудем про всех. Поболтаем.
Ведь всё ж не так сложно – кого-то понять.
Да, я не могу. Не стараюсь. Не знаю…
Ты снова во всём обвиняешь меня.
Да как мы могли запустить эту прихоть,
Да как мы могли доиграть до того,
Что жизнь – как кино. А выдох – как выход
Из этой страны, где уже ничего
Нельзя ни потрогать, ни взять, ни подвинуть –
Всё, нет декораций. И сцены – то нет.
Недоброе место – быстрей бы покинуть.
Finita, родной мой. Комедия – бред.
Всё жалко, конечно. Года жалко, чувства,
Но жалко как другу. Совсем не врагу.
Ведь всё же не больно… Но пусто и грустно.
Прости, если сможешь. Я тоже смогу.
***
Положи мои руки на плечи
И держи, если сможешь, держи.
Нам обоим от этого легче
Не болеть. Успокоиться. Жить.
Замани меня в сети с разбега,
Мне другие, как ты, не нужны.
Я добавлю к тебе горстку снега
И три капли глухой тишины.
Ты, умнейший из смертных, не знаешь,
Что теперь неподвластен судьбе.
Я учусь у тебя, понимаешь?
Этой жизни. И, может, себе.
Впейся так, чтобы мне стало больно.
Обо мне не волнуйся, лечись,
Ведь во мне так светло и спокойно.
И не делай сложнее. Молчи.
Я дышу потому, что ты дышишь.
Не рождая тебя, не губя…
Подожди… Догори во мне… Слышишь?
Это звёзды поют для тебя…
***
Знаешь, вот если бы я
Не устала от пошлости,
Если бы я могла выбирать себе прошлое,
Я б родилась где-то в тающей древности,
И – знаменитым философом.
Я б донесла
До тебя все мучения,
Все свои нежности, вольности, непонимания –
Там так умели.
И, стоя на портике храма, я пела бы…
Стоя на портике храма, как делали стоики,
Я бы смогла, да, я знаю, смогла.
Я сумела бы.
Я б загадала загадку всем этим историкам,
Всем, кто ломает над истиной
Бедную голову –
Что там напели-то?!!
И почему
Как ни крути, эта песня
Всё так же недоразгаданна,
Недорасколота…
Жаль только, мы бы не встретились. Время – забор.
Может, единожды… Может, пожалуй, однажды…
«синкопы души моей» - это пожалуй, уже перебор,
Но здесь по-другому не скажешь,
Да это не так уж и важно.
Ни для кого.
Исключая, быть может, историков…
***
Ваши интенции – просто явление случая,
Я так летела на свет и не видела выхода,
Я так хотела/боялась Вас… Впрочем, не слушайте,
Вы заточили меня в многоточия
Ваших стихов. А я – просто не выспалась.
Если бы Вы превратились в убогого странника,
Я бы, наверное, стала в руке Вашей посохом –
Просто, чтоб стало Вам легче. И что же тут странного?
Вы ведь остались бы тем же, кем
были – безумным философом.
Жаль, не случилось. Да и случись, не отмучилось,
Вот уж поистине – просто излишки незрелости.
Наш синкретизм – только видимость… слышимость… чувственность…
Нет, Вы не думайте… Я понимаю – всё
Это не мне… Но мне очень хотелось бы…
***
Ты очень похож на того, кто мне нужен
Но ты не такой же. И это так странно.
Не шевелись, ты щекочешь мне душу,
Чуть неуютно, но всё же забавно.
Мы затерялись на плоскости «где-то»
И не вошли в многомерность «когда-то».
Нам бы с тобой возродиться к рассвету,
Чтобы успеть умереть до заката.
Мы – алогизмы из прошлого века,
Недо-обрывки прошедших иллюзий,
Трудно быть Богом. Сложней – человеком,
Если вокруг собрались недо-люди.
Мы выйдем из жизни in optima forma.
Ты задержись, если хочешь, чуть дольше
Ты не волнуйся, нам будет просторно.
Да, я другая. И ты не такой же.
***
Сложи свои терции. Пусть выйдет только минута.
Уйди от меня и закрой за собою все двери.
Ты видишь – сегодня с рассвета я – женщина-утро,
А если не видишь, то это так просто проверить.
Я скоро вернусь. Я к тебе постучусь сквозь окошко
Проблем и забот твоих. Мутную форточку мыслей.
Я – женщина – день. Я играю словами, как кошка
Играется с полуживой и измученной мышью.
Ты будешь настойчиво ждать нашей завтрашней встречи,
Простить, умолять и опять уходить ранним утром.
Ты так и не понял меня. Я ведь женщина-вечер,
Я здесь, чтоб до терции сжать твоей жизни минуту.
Ты можешь сберечь для других свою нежность и верность.
Я женщина-ночь. Даже то, что мы встретились – случай.
Feci quod potui, faciant meliora potentes –
Я сделал, что мог. И кто может, пусть сделает лучше.
***
Menschliches, allzumenschliches
Видишь, быть наивным –
Это очень сложно;
Знать, что чьё-то имя
Отдаётся дрожью
В сердце и в коленях,
Только ты, похоже,
Просто из-за лени
Говоришь, что больше
Этот мир огромный
Ни во что не ставишь,
И себя не помнишь.
И меня не знаешь…
Тень от чьих-то судеб
Всё длинней и тоньше.
Будет всё, что будет,
Если ты захочешь.
Я не стану ближе,
Я тебя теряю,
Ухожу всё выше,
А куда – не знаю.
Может, ближе к краю,
Где, едва дыша,
В ожиданье рая
Скорчилась душа…
***
Ceterum censeo Carthaginem esse delendam*
Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен.
(Слова римского сенатора Катона старшего, которыми
он заканчивал каждое из своих выступлений.)
Нам не вписать минуты в акростих,
Но мы привыкнем жить одним мгновеньем.
На вкус ты сладкий. Но у губ твоих
Есть лёгкий привкус чувства отчужденья
Читай меня, как книгу, между строк,
Заполни все пробелы моих мыслей.
Мы дышим в такт. И движемся. Но Бог
Молчания давно уже зачислил
В адепты нас с тобой. Из тишины
Ты можешь сделать всё, что ты захочешь.
Создай меня. Ведь всё равно видны
Во мне сомненья наших многоточий.
Мне так уютно в этой пустоте,
Где не тревожат грусть твоя и нежность,
Где всё - не то, где мы с тобой – не те,
И этот страх – не в нас. Он где – то между
Холодным полнолуньем моих слов
И тёплым днём стихов твоих. К тому же
Карфаген наших незаконных снов –
Он должен быть, я думаю, разрушен.
***
Странный ноябрь. Слишком тёплый. И эта зима,
Кажется, строит какие-то тайные планы
Сделать нас ближе. К тому же, как будто назло,
Я каждый раз замечаю, что мы так похожи,
Как необычная сказка – на странный роман.
Ты мне дороже моих старых правд и обманов.
Мне не смешно, ты не прав. Мне с тобою тепло.
И хорошо. До испуга. До боли. До дрожи.
Смех. Или взгляд. Или пауза. Вновь разговор.
В этой игре строгий свод ненаписанных правил.
Кто-то из нас здесь не выдержит. Тот, кто сильней,
Или слабее – как хочешь. Творец биографий
Сделал свой выбор. Я снова несу всякий вздор –
Просто так нужно. И кто-то же должен исправить
Сотни и тысячи глупых, неправильных дней,
Писем, стихов, телефонных звонков, фотографий
В жизни твоей.
И моей…
***
Огоньки за окошком похожи на нас.
Не позволь мне погаснуть, ведь ты это можешь.
Проведи по спине мне рукой. Не дыши,
И почувствуй мой вкус, запах, цвет… Расстоянье
Между мной и тобой не осилить за час,
За неделю, за месяц, за вечность. Но всё же
Задержись на секунду. Продли мою жизнь.
Запиши на свой счёт это полу-признанье...
Твоё имя похоже на шёпот и стон,
Лихорадочный всхлип обессиленной страсти –
Оно бьется во мне, изнутри, глубоко,
Так пульсирует кровь, пробегая по венам.
Умирай без меня. Я твой морок и сон,
Иссушающий душу своей тайной властью,
Умирай для меня. Это будет легко,
Как легка снисходительность к чьим-то изменам…
***
Я здесь. Постскриптум в чьих-то письмах.
И мне до боли необычно
Чужим словам, что на исходе,
Не позволять нести урон.
Я приучила себя к мысли,
Что жизнь – не скверная привычка,
И всё, что с нами происходит –
Реальность, а не тяжкий сон.
И то, что было очень сложным –
Дурачить всех. Не быть, казаться -
Всё оказалось слишком просто,
Как измарать чистейший лист,
Но кто – то, мудрый и серьёзный,
Велел мне жизни не бояться.
Я верю. Я дышу. И воздух
Безвкусен, призрачен, но чист.
Я стала выше многоточий,
Не исчисляюсь в днях и числах,
Сама себе же правлю тризну,
И за себя сама молюсь;
Но иногда, бессонной ночью,
Я не могу смириться с мыслью,
Что я живу прозрачной жизнью,
И этой жизни не боюсь…
***
Замри…
Останься где-то рядом.
Небрежным словом, строчкой, взглядом,
И одиночеством снаружи –
Тем, что страшней толпы внутри…
Смотри –
Дарую им свободу.
Всем своим истинам. Уходят
И улетают – выше, стаей.
Искать инстанции свои.
Сгори.
Как тысячи закатов.
Пусть не со мной, не здесь.
Когда-то
Ты догадался. Ты остался
За гранью хрупкой пустоты.
Не ты.
Не ты, а кто-то лишний.
Не ты, а то, что нужно жизни –
Я это вижу…Тише…Тише…
Я так прошу тебя…
Застынь…
***
Быть не собой – это тоже искусство;
Быть и не помнить, что всё это – сон.
Можно привыкнуть. Вот только, похоже,
Я вырастаю сама из себя.
Мне так тесны мои мысли и чувства,
Так же, как месяцу – небо. А он
Полон безумия мудрости. Может,
Это не месяц. Внимательный взгляд.
Схожий со старческим. Видимо, та же
Мудрость безумия. Опыт и страх.
Лестница в небо всё выше и выше,
Может, мне это и станет судьбой –
Быть чьим-то голосом. Даже неважно,
Чьим и зачем. На измятых листках
Я говорю для тебя. Только слышать
Голос молчания – быть не собой.
***
Ангелы спят. Им услужливо совесть
Крылья сложила, прижавши к спине.
Я не засну. Я опять беспокоюсь,
Что даже сон позабыл обо мне.
Там, за окном – только видимость мира,
Видимость снега, больного дождём.
Хочется выйти. И тесно в квартире
Мыслям. Проклятье оставленных сном.
Там, за порогом – ночь. Или вечер?
Грязь под ногами, а с неба – вода.
Можно уйти лишь на час или вечность,
Все варианты ведут в никуда.
Все никуда – это тоже путь к Богу,
Просто длиннее. Но тот же итог:
Буду идти по размытой дороге,
Выбрав её среди сотни дорог.
Буду искать для себя оправданий,
Вместе с шагами считая слова:
«Это. Особое. Мне. Наказание».
Я не права.
Я во всём не права.
***
Эта зима влюблена была в осень,
Ею болела. Водила с собой.
И возвратиться теперь её просит
Хворый апрель, заражённый зимой.
Хмурится день. Между «важным» и «прочим»
Десять шагов и возможность забыть,
Где же здесь истина. Видимо, точки
Ставит над «i» интересней, чем жить,
Много забавней, чем вдруг обернуться
Скрытыми смыслами в длинных словах.
Это – мой страх. Но к нему прикоснуться -
Значит, забыть, что на свете есть страх.
Значит, остаться страницами в книгах,
Слово – за год. И сюжет ведь неплох:
Вместо стихов о болезни – на – выдох
Несколько строчек о жизни – на – вдох…
***
Ты прости меня, счастье. Во мне
Было жить одиноко,
Оттого ты сейчас бесконечно внутри умираешь.
Эти странные ангелы (демоны? Люди? Пророки?)
Убеждают меня, что ты навсегда опоздаешь.
Опоздай ко мне, что же. Ведь я
Не боюсь опозданий.
Больше жизни не ждать, и от этого как-то спокойней.
Я боюсь не дорог, трудных дел и пустых начинаний,
Я уже заплатила им сотнями мелких агоний.
Я тебе отказала. И ты
Никогда не родишься.
И себя оправдать я, наверное, тут не сумею.
Видишь – значит, бывает, что то, что должно бы стать жизнью
Превращается в смерть. Или в то, что должно бы стать ею.
Можешь, ты и поймёшь меня. Может,
Когда-то и сжалишься,
И отыщешь душе моей время, пространство и место.
Может быть. Не сейчас. И тело друг кажется маленьким,
Оттого, что в нём боли так тесно. Неправильно тесно.
***
Золотые змейки от костра
Улетают в гаснущее небо,
Их наивность – это так нелепо,
А моя уверенность – игра.
Всё-таки душа моя права,
Хоть поёт размыто и растёрто,
Голосом тускнеющим и мёртвым,
Как глубокой осенью трава.
Всех инструкций мне не сосчитать,
Как не вспомнить тех, кто не поправил.
Но последний свод известных правил
Видимо, придётся соблюдать:
1) Закрываем сердце на замок.
2) Прячем ключ и забываем место.
3) Врём самой себе, что всё чудесно
И даём очередной зарок.
***
Не верь всем тем, кто, в правде сомневаясь,
Пытается учить тебя. Не верь им.
Ты лучше, чем другие, понимаешь,
Как много в этой жизни параллелей.
Давай разложим жизнь на многоточья,
На сотни недописанных двустиший,
На миллионы «может быть» и «впрочем»,
На запахи и звуки. Ты услышишь:
Мы выйдем, как ни странно, очень схожи.
Людей на свете много. Очень разных.
Есть люди-сны. Есть мы с тобою – воздух.
Есть люди-снег. И даже люди-вазы.
Красивые. Но в душах их стеклянных
Две капли равнодушия застыли,
Одно лишь «но». И это тоже странно –
Они ведь рождены уже пустыми.
И пусть они не видят нас. Не слышат;
И не хотят ни замечать, ни слушать,
Но мы нужны. И нами кто-то дышит.
И даже, может, наполняет душу.
***
Тепло тебе, должно быть. И уютно.
В твоём уединении безлюдном,
А здесь везде – дома, дома, дома...
Следы излишеств плоти. В смысле, пьянства.
А, знаешь, не важнее постоянства
Пророчество, лишенное ума.
Вот видишь – нелегко себе признаться,
Что нужно со страстями расставаться…
А ненависть – не тот ли самый грех,
Что и любовь, до крайностей, без меры…
А ты не спишь. И этой ночью нервной
Твой Символ Веры – мой ненужный смех.
Но ты прости меня. Прости, конечно.
Всё тот же взгляд твой – искренний, нездешний,
Выводит заплутавшую на свет
Из чёрного тоннеля заблуждений.
А ты не спишь. И боль твоих сомнений
Важнее счастья завтрашних побед.
***
Прости, мой друг, но ты меня не знаешь.
Как это ни прискорбно, даже ты.
Ты ловишь взгляд мой и почти мечтаешь
Увидеть в нём покорность пустоты.
Но видишь только вязкость лунной ночи,
Гадая, а не в этом ли ответ.
Но ты - не я , и жизнь всегда короче
Чем смерть, мой друг. И в этом весь секрет…
И взгляд мой – он тебе не даст ответа,
Мне и самой не ясно, почему
Во тьме кромешной он не ищет света,
А холит и лелеет ту же тьму.
И пусть мне не достичь глубин смиренья,
Высот гордыни – но во мне звучит
И детский голос грусти и прощенья,
И старческое шамканье обид.
***
Средь звонков телефонных, чисел,
Разговоров, лишенных смысла,
Ты поймаешь себя на мысли,
Что опять за меня боишься.
Мокрый мех неприятно пахнет.
В полумраке дождливых улиц
Изгоняю свой страх вчерашний,
Но опять за тебя волнуюсь.
Тонкий мир – не твоя стихия,
А моя. Да и то – с упрёком.
Посвящённый в дела мирские,
Недоступный иным намёкам,
Мой земной человек. Ты строишь
Только планы – в них нет иллюзий.
Я допью земляничный «Ройбуш» -
Тот, который ты так не любишь…
***
В попытках растратить нежность,
В надежде раскрасить время,
В глубоком проёме улиц
Ты ищешь свою мечту.
Но тише, мой мальчик, тише,
Ведь это, поверь мне, бремя –
Быть чьим-то последним, первым
Лекарством от всех простуд.
Быть чьей-то микстурой горькой
От сладких обманов жизни
И жгучей отравой страсти
От приторно-серых дней.
А ты отпусти на волю
Всю свору избитых истин
И пусть они ищут душу,
Которой сейчас больней.
***
Отравлена и выпита до дна
Суетными желаньями мирскими.
Прости меня, создавший моё имя,
Забывшую другие имена.
Не осуди, извечный судия,
За столь немногословные признанья
Ушедшую из плоскости сознанья
В иную многомерность бытия.
Прости всех, убегающих во тьму
От обличений праведного света,
Прости всех, не дождавшихся ответа,
Не получивших доступа к нему.
Я сомневаюсь в вечности времён
И неподкупной честности историй,
И в том, что если путь уже проторен,
То он никем не будет изменён.
И сразу ли повинется душа,
Узнав об истекающей минуте,
Или опять замрёт на перепутье
И не решится сделать первый шаг?
Прольётся свет. Но будет он ничей.
И всё вдруг обернётся очень кстати:
Что не боюсь озлобленных проклятий
И не хочу восторженных речей…
***
Почти забыла все. Как будто.
Летели ангелы, трубя...
Я не считала те минуты,
В которых не было тебя.
За что мне это? Боги, боги...
Все гемикрания... Все блажь...
Страшнее загнанной тревоги –
тревога, взявшая реванш.
Тобой заполню все пробелы,
Отброшу блажь и буду - жить.
И ворох слов, пустых и серых,
С утра до ночи ворошить.
Идет гроза. Все очень просто.
Июль, октябрь, опять январь...
Как страж, застыл на перекрестке
Слепой и сгорбленный фонарь.
Я без тебя. Меня не стало...
Но я опять тебя создам.
И...да! Отчаянней начала
Ты не увидишь. Никогда.
***
Обрывки утра. Сон. Игра
Теней и света. Mens et logos. У сотни запахов с утра
Как будто есть свой смысл и голос.
Как будто было уже всё…
И это утро…где-то было.
И одиночество моё
Меня ничуть не тяготило.
И не тревожило мой ум,
Что из картины стал наброском
Моей вселенной белый шум
За тишиной миров громоздких.
Он был со мной. Мой тихий храм,
Мой дом закатов и рассветов,
Где запах кофе по утрам
Всё вел со мной свои беседы…
***
Проведу для Вас линию прямо.
От руки, но без всяких уклонов,
Без возможностей, скрытых и явных.
Без расшаркиваний и поклонов.
Не смотрите назад, не мечтайте,
И ступайте как можно ровнее.
Вы не стойте, мой князь. Вы прощайте.
Вы достойны других сожалений.
Без разделов на поздно и рано,
Без обид, без пустых обвинений,
Проведу для Вас линию прямо…
И в другом от меня направлении.
***
Сжимается сердце до точки,
До чёрной дыры. Знаком «минус»
Отмечены Вами все строчки.
Обидно… Смешно…
Я не ринусь
Спасать чьи-то чувства. Простите,
Неужто Вам это не странно?
Цепочкой из сотен открытий
Вязать себе руки.
Ведь рано
Считать себя Символом Веры,
Не веря в свои же ошибки,
Не помня, что есть чувство меры,
Не зная, что с первой
Попытки
Растрачена жизнь поминутно
Рядами следов незаметных…
В шестую луну будет утро,
И Вы вдруг поймете,
Что смертны…
***
Вот и вышло… И не по-грустному,
И не радостно… Что ж… участь лирика.
Я сорила своими чувствами,
И чужими, признаюсь, изредка.
Я, поверьте, пускалась в крайности,
Позволяя им слишком многое –
Быть моими мечтами тайными
И твоими словами строгими.
Расплатиться – душою? Сердцем ли?
На пути от дворца до келии,
Или жить по закону Сенция,
По ступенькам свободу меряя…
За совет – сотни две благодарностей,
Да впридачу… (полцарства? – да где ж его…)
Вот и вышло…
Да, не без странностей.
Но… такая, как есть. По-прежнему.
***
Ты спишь. А я- схожу с ума,
Среди бетонных стен и пыли…
Жара ушла. Почти остыли
Многоголосые дома.
А ночь серьёзна. Неспроста
На небе выписаны знаки
Иных миров. И это значит –
Не все на свете – суета.
Душа не терпит пустоты,
Поскольку вся она – движенье,
И потому мои сомненья
Наивны, да. Но не пусты.
Что ж, врачу… Исцелися сам,
Спаси себя своим же словом.
И постарайся стать здоровым,
Но всё же верить…
В чудеса.