… « Мечты и желания… Сколько их было раньше и сколько их осталось теперь? Всё теряет свой смысл в определённых ситуациях. Это и произошло. Мне больше ни к чему новый мобильный телефон, компьютер, модная одежда, дорогая косметика. Я ничего этого теперь не хочу. Мне стало ясно, что в моей жизни вещи больше не играют роли. Хочется чего-то красивого, высокого, настоящего. На днях мне выпала возможность увидеть что-то такое, вернее, кого-то. Да, он стоит того, чтобы посвятить ему себя, но жаль, что он один из них, а я для него никто и никогда никем не стану. Не успею. К тому же, все они хороши! Ничего не знают, а может, не хотят знать, чтобы ничего не делать, ведь никто никому не нужен. Я хочу попросить его о помощи, так как надеюсь, что они его ещё не испортили, что он ещё сам верит в чудо и поможет поверить в него мне. Как подумаю, что меня может не быть… не думать о потом, о завтра! Лучше о сегодня, а сегодня пришёл ты…»
 
 …Изуродованное собственными слезами тело свечи истлевало, отдавая тусклый неуверенный свет убогой атмосфере маленькой комнатушки, в которой сейчас царила печаль. Бессознательное тело юного Антоши в многочисленных ссадинах и кровоточащих ранах недвижимой массой располагалось на лежанке, одежда на нем была грязной, изорванной. Рядом сидела его мать Глаша – немолодая женщина в простеньком темном платье и белом переднике. Безутешно рыдая, она морщинистой дрожащей рукой смачивала полотенце в миске с жидкостью, которая стояла на обшарпанной прикроватной тумбочке рядом со свечей, и вытирала им струйки крови, тотчас же появляющиеся вновь. Антоша изредка постанывал, его веки судорожно подергивались, редкие вдохи практически не заставляли его грудную клетку вздыматься.
 За дверью послышались поспешные шаги нескольких человек. Глаша оторвала залитые слезами глаза от сына и посмотрела на двери так, будто за ними находилась её последняя надежда на спасение сына. Через  мгновение двери распахнулись. В комнату вошел пожилой доктор Дмитрий Алексеевич со своим ассистентом, который нес аптечку и подсвечник на три свечи. Комната стала более светлой и от этого ещё более убогой. Глаша встала и, сделав два шага навстречу вошедшим, только и смогла вымолвить сдавленным слезами голосом:
 -Доктор, спасите…
 Без излишних приветствий Дмитрий Алексеевич достал из кармана наброшенного наспех халата очки, одел их, подошел к Антоше.
- Сделаю всё, что в моих силах,- спокойно сказал он, взглянув на женщину, - Вы присядьте, а я должен осмотреть пострадавшего.
 Безмолвно кивнув, Глаша отошла и опустилась на табурет в противоположном углу комнаты, потупив глаза в пол.
- Сергей Иванович, - обратился доктор к своему помощнику, склоняясь над Антошей,- дайте мне мою сумку и свет поближе.
 Ассистент поспешно отдал аптечку наставнику, а подсвечник водрузил рядом с догорающей свечёй. Мертвецки бледное лицо Антоши с огромной ссадиной на правой щеке осветилось почти дневным светом. Доктор начал свой осмотр. Четкие огоньки трёх новеньких свечей вскоре перестали вздрагивать и равномерно тянулись вверх. Они ещё не успели как следует  прослезиться до душевных и телесных ран, их восковые тела были холодными и гладкими, они пока не понимали, что происходит внизу с той несчастной в дешевой чашке с отбитой ручкой и вероятно думали, что виной тому именно использованная не по назначению посудина. Разве может подобное произойти в дорогом красивом подсвечнике?..

 … В этот жаркий день он долго блуждал по старому тенистому лесу и сам не зная почему – то ли не мог, то ли не хотел уходить оттуда. Верхушки дубов и клёнов еле заметно покачивались от мало ощутимого ветерка и солнечный свет, проскакивая сквозь них, словно сквозь сито мука, осыпал его желтыми крапинками. Все было вроде как должно быть, но в то же время как-то необычно и странно. Тело стало легче в несколько раз, а трава по сторонам тропки кое-где доходила ему до плеч. Он посмотрел на свои ладони и обнаружил, что пальцы тонкие и короткие, а кожа светлая и мягкая. Когда он оторвал взгляд от рук, солнце ослепило его на мгновение. Пришлось зажмуриться. Глаза привыкли. Оказалось, что он стоит на окраине леса. Деревья позади, впереди – спускающаяся дорога к живописному озеру, а за ним – грядки, фруктовые сады, из которых возвышается графское имение. Немного поразмыслив, он пошел к озеру. На берегу остановился, присел над водой. Хотел умыться, но, увидев свое четкое отражение в спокойной воде, недвижимо застыл от удивления. У него было детское лицо и белокурые волосы, а во рту не хватало двух передних зубов. Он ещё раз глянул на свои маленькие ручонки, не веря очевидному, тому, что он маленький мальчишка.
- Антоша, здорово! - окликнул его чей-то голосок.
 Оторвавшись от самосозерцания, он увидел приближающегося мальчишку лет восьми с рыжими волосами и усыпанным веснушками лицом, который гнал стадо коз на пастбище. Это был Ивашка – мальчик из близлежащей деревушки, его друг детства.
- Здорово! - ответил Антоша и, поднявшись с коленок, направился к мальчику.
 «Но как же так! Он ведь… он ведь умер на десятую свою зиму… Тогда было холодно, очень холодно… Он тогда сильно захворал и… Не может быть… Вот он, живой, улыбается и лет ему меньше… Этого не было… Ещё…»
- Присядем ненадолго,- предложил Ивашка.
- Да, хорошо…
 Они сели в траву под одно из немногочисленных деревьев на этом берегу, чтобы укрыться от солнца. Пахло влагой, отовсюду слышалось пение кузнечиков. Проворные стрекозы кружили над головой. Ивашка рассказывал другу о событиях последних нескольких дней в их деревушке, а затем поинтересовался, как обстоят дела в имении графа, ведь Антоша был сыном садовника и поварихи, а сам ухаживал за хозяйскими лошадьми.
- Ничего нового,- ответил он, - только на днях к графу приехал двоюродный брат со своими двумя сыновьями.
- Погостить?
- И погостить тоже. Но у нас идет слух, будто дочка графа Анна обещана в жены одному из мальчиков.
- Как? Ей же лет не больше нашего! - удивился Ивашка.
- Так не сейчас, а когда она подрастёт. К тому же старшему её брату уже пятнадцать.
- Все равно не понимаю, зачем.
- Ну как, это выгодная партия. Брат графа живёт в столице, он богатый и дружит с самим царём. Анна сможет стать придворной дамой.
- А если она не захочет ехать в столицу, а захочет замуж за кого-то другого?
- Перехочет! Отец ей не даст выбирать. К тому же за кого? За тебя или меня?
- Почему нет?
 Антоша добродушно расхохотался.
- Она упрямая девчонка, которая привыкла к роскоши. Разодетая как кукла она целыми днями играет со своими служанками, танцует и делает все, что сама захочет. Говорят, что ни один учитель не смог пока заставить её толком учиться грамоте и этикету. Анна делает всё, чтобы только не делать ничего. Я не представляю её у речки, стирающую твою пропотевшую рубаху!
- Это верно,- согласился Ивашка.
 На противоположном берегу озера раздались голоса и звонкий смех.  Появилась юная графиня Анна, сидящая боком на маленьком ослике, в сопровождении своих кузенов и нескольких служанок, одна из которых умоляла хозяйку сменить кружевное платьице на прогулочный костюм, на что та совершенно не реагировала, а продолжала оживлённо болтать со своими братьями. Беседа была, правда, какой-то односторонней, ведь говорила в основном только Анна, то о нарядах, то об украшениях, то о подаренной ей на именины дорогой собачке редкостной породы. Заметив, что мальчики её не слушают, Анна на миг замолчала, а потом притормозив ослика, будто случайно съехала из седла на траву так, чтобы продемонстрировать кружевные панталончики под якобы невзначай подкатившемся платьицем. Служанки бросились к ней и помогли подняться, а кузены не обратили никакого внимания на эту выходку.
- Где вас воспитывали? - вскрикнула возмущенная Анна,- Почему вы не подняли меня?
- Извини, Анюта, просто знатные дамы не должны всем показывать то, что у них под юбкой, тем более, если там тонкие кривые ноги! - рассмеялся младший, а затем и старший.
- Что? - запылали пухленькие щёчки девочки,- у меня ровные и красивые ножки!
 Она бросилась вдогонку хохочущим братьям, наступая на края платья и спотыкаясь, а за ней по пятам следовали служанки с осликом и вскоре все скрылись  в близлежащем саду. Крики отдалились, а потом вовсе затихли. Ивашка с Антошей рвали животы от смеха.
- Видишь, какая она!- сказал Антоша.- И так всегда!
- Да-а, не подарок! Я бы на такой и сам не женился…
- Тебе и не надо. А ещё она совсем некрасива. Нос картошкой и жидкие волосы! Не завидую я её братцу!.. Иваш, мне пора. Мама наверно уже волнуется…
 Мальчики встали с травы, попрощались и разошлись в разные стороны.
Антоша все думал об Анне. Как она, дочь таких воспитанных, образованных родителей может быть такой выскочкой с куриными мозгами, как может пачкать новые дорогие платья, и почему после нескольких лет занятий с лучшими учителями так и не освоила грамоту и арифметику. Будь у него возможность учиться, он бы не упустил её, ведь это так здорово, когда все знаешь и умеешь обращаться с пером…
 Когда Антоша подходил к имению, солнце становилось вовсе горячим и невыносимым. Оно обжигало все и всех, но сегодня мальчик сделал для себя вывод, что для всех оно разное и далеко не каждая светлая кожа станет смуглее под его неутомимым сиянием…  
    В комнатушке стало светло, как днем, когда вошла девушка, держащая в левой руке серебряный подсвечник, в котором пылало пять новеньких свеч. Каштановые локоны пышных волос вились по спине и плечам, корсет голубоватого кружевного платья безупречно облегал фигуру, тонкую шею окаймляло драгоценное колье с кулоном. Нежные пальчики украшали изящные дорогие перстеньки. На молоденьком ухоженном личике не было ни морщинки, черты не выражали ни тени эмоций, только большие карие глаза выдавали внутреннее беспокойство.
- Дмитрий Алексеевич, как Антоша?- спросила она доктора, когда тот наконец закончил осмотр больного. Глаша встала со стула и остановила взгляд полный надежды на мужчин.
- К сожалению, Анна Аркадиевна, я бессилен,- ответил доктор после некоторой паузы.
 Глаша снова громко зарыдала. Анна поставила подсвечник на столик возле окна и, подойдя к несчастной, обняла её за плечи, аккуратно посадив на стул.
- Но почему? Он жив ещё?
- Да, жив, но, видите ли,- снял Дмитрий Алексеевич очки с переносицы и спрятал их в карман халата, - у него тяжелейшие переломы в нескольких частях позвоночника, также сломана пара рёбер и Бог знает, какие органы затронуты обломками, но в любом случае они кровоточат внутрь. Ему осталось несколько часов, не более.
- Спасибо, что смогли прийти в столь позднее время,- сказала Анна, приблизившись к доктору.
- К сожалению, не за что. Сергей Иванович, дайте успокоительную микстуру для Глаши,- обратился он к своему ассистенту, который уже держал наготове темную бутылочку и по команде отдал её Анне.
 -Пусть выпьет сейчас чайную ложку, а в ближайшие несколько дней по пять капель утром и вечером. А сейчас, разрешите откланяться.
- Не смею задерживать вас более. Моя горничная за дверью проводит вас,- почтительно кивнула девушка, после чего доктор с помощником поспешно удалились.
 Анна подошла к столу, на котором стояли кувшин с водой и пара чашек с ложками, налила микстуру в ложку, а затем развела водой в чашке, подошла к рыдающей Глаше, наклонилась.
- Выпейте это. Пожалуйста.
 Женщина отрицательно покачала головой.
- Зачем?.. Ничего мне не надо!..
- Мне правда жаль, но Вы должны быть сильной…- сказала Анна и, придерживая голову Глаши рукой сзади,  залила содержимое чашки ей в рот.
- Сильной…- иронично улыбнулась она сквозь слёзы, проглотив горькое лекарство,- он был всем для меня, особенно после кончины мужа! Лучше бы меня не стало! Ему ведь ещё так мало лет!.. За что?
 Глаша встала со стула, подошла к кровати сына, присела рядом, нежно  провела рукой по его щеке и снова безутешно зарыдала. Анна тоже приблизилась к кровати. Увидев Антошу таким, она вдруг ощутила, что теряет самообладание. Её нижняя губа задрожала, на глаза накатились слезы, ещё больше искажая увиденное. Девушка молниеносно стерла их рукой, дабы не выдать своего волнения.
- Глаша, если что- то будет нужно, обратитесь к моей горничной Маше и мне сообщат… Я должна идти… Простите…
- Конечно… Я благодарна даже за то, что Вы пришли, хотя почему- не знаю, ведь Антоша обычный слуга, как все… 
 Анна растерялась, услышав эти слова Глаши, ведь сама не знала, что побудило её в столь поздний час прийти в убогую обитель обычного дворового конюха, как только её горничная сказала ей о произошедшем. Жалость? Может быть, но ведь не впервые в имении умирали слуги. Девушка не успела сдержать слезы, которые хлынули по её щекам. Собрав последнюю силу воли, Анна ещё раз взглянула на Антошу и Глашу.
- Просто… Я знаю Вас с самого раннего детства… и Антошу…- сказала она и, опустив глаза, поспешила выбежать из комнаты, даже не взяв подсвечник. За дверью её ждала горничная с ещё одним подсвечником. Анна промчалась мимо неё вихрем и, Маше ничего не оставалось, как бежать за ней. Уже в покоях Анна приказала служанке оставить её одну, изо всех сил подавляя дрожь в голосе и скрывая заплаканное личико. Оставшись наедине с собой, юная графиня рухнула на кровать и отчаянно разрыдалась. В действительности Анна очень отдаленно знала Глашу, хотя та уже больше двадцати лет была графской поварихой. Антошу она видела чаще, ведь любила верховую езду, а он обычно готовил для неё лошадей, но это не меняло того, что он для Анны никто и никогда не стал бы кем-то. Скорее всего, несчастный случай стал той последней каплей, которой не хватало для окончательного нервного расстройства.
 Сегодня отец сообщил ей, что вскоре она выйдет замуж за своего кузена, которого Анна считала полным болваном. Он был некрасив, несколько инфантилен и старше её на девять лет. Однако это решение не подлежало никакому опровержению. На уровне глубокого подсознания Анна желала, чтобы её кузен с Антошей поменялись местами, или ещё лучше, чтобы её жених стал одной из лошадей на конюшне.
 Обычный конюх, ни денег, ни положения и такая искренняя бесхитростная улыбка, всегда сияющая на его лице... А теперь её нет. Непонятно почему, но Анна была уверена, что в этой жизни ей больше не встретить такую улыбку и сама она уже не улыбнётся даже когда станет придворной дамой… Не в этом было для неё счастье, она это отчётливо понимала, хотя не знала вообще, что значит это слово…
          Яркое солнце вновь ослепило глаза,  правда уже не жарило, как раньше, трогая мягкими лучами щёки. Пожелтевшая трава вокруг озера бессильно припала к земле, деревья поражали изобилием пестрых красок. По-видимому, это было бабье лето и последнее неожиданное тепло этой осени.
Антоша шёл не спеша, ведя за уздечку породистого вороного скакуна, верхом на котором в прогулочном костюме гордо восседала юная графиня Анна.
Последнее время Антоша часто был сопровождающим Анны во время конных прогулок, особенно с тех пор, как в конюшне появился этот новый скакун по имени Гром. Он сразу же приглянулся девушке, только характер у него был скверный, не покладистый. Однажды он чуть не сбросил Анну с седла и, хотя она была напугана до смерти, решила, что им с Громом просто нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.
Антоше самому нравилось гулять с Анной, ведь после четырех лет пребывания в пансионе для знатных девиц и нескольких поездок за границу она сильно изменилась. Он помнил её совсем недавно вредной невоспитанной девчонкой, а спустя годы Анна вернулась домой настоящей благородной дамой и очень красивой девушкой. Она научилась достойно держаться с людьми, как своего круга, так и с прислугой, гордо и в то же время не напыщенно, перестала болтать, говорила со смыслом, расстановкой и не только о тех женских пустяках, которые занимают большинство знатных девиц её возраста. Наряды, балы, встречи с подругами стали для Анны чем-то второстепенным. Антоша часто видел её, сидящую на лавочке с книгой, либо гуляющей по парку в полном одиночестве.      Девушка постоянно пребывала в состоянии задумчивости.
 Даже гуляя с Антошей, она зачастую говорила о смысле жизни, о её краткости, о том, что всё так или иначе уходит в небытие, о временах года и что удивляло юношу, так это то, что её – особу знатную всегда интересовало мнение его – обычного конюха. При этом если она была не согласна с ним, не выставляла его неучем, хотя Антоша не был образованным, правда немного таки научился читать и писать благодаря деду Василию с близлежащего села. С которым он познакомился лет пять назад в лесу и помог насобирать и донести грибы. Жена и сын деда давно умерли, поэтому дед Василий жил сам.
Антоша вскоре стал ему как родной и частенько навещал. Когда дед предложил мальчику научить его грамоте, Антоша был безумно рад и с того же дня начал постигать хитрую науку, в большинстве не доступную простолюдинам. Он завидовал знати не из-за денег, а скорее потому, что они могли позволить себе ездить в далекие страны, где жили другие люди и говорили по-другому. У них были целые библиотеки интереснейших книг, они изучали любую науку, какую только желали, причем это все им давалось с раннего детства. Его жалким уделом оставался уход за лошадьми с утра до вечера, и то, не своими, ведь в сущности, ничего своего у Антоши не было, кроме этой бесправной жизни, в которой прогулки с Анной стали чем-то особенным и неповторимым.
Сегодняшняя прогулка отличалась от предыдущих – Антоша это ощущал, но спросить в чём дело не осмеливался. Анна была не просто задумчивой. Тяжелая грусть и меланхолия звучали в её глубоких вздохах, мельком просматривались в её карих глазах.
 Откуда не возьмись, сорвался легкий ветерок. Солнце спряталось. Анна устремила взгляд ввысь. В бледно-голубом небе, прямо над ними, оказалось бесформенное сероватое облако, которое попыталось  скрыть небесное светило, но не получилось, ведь у облака обозначился четкий сияющий контур.
- Надо же,- посмотрела девушка на Антошу,- такая маленькая одна тучка и все же смогла поглотить солнце…
- Ничего, графиня, это ведь совсем ненадолго, - сказал Антоша, встречая глазами глаза Анны. Только теперь он точно убедился, что-то действительно мучает её.
         Он все же осмелился спросить, что. Немного помедлив, девушка вымолвила:
- Нет смысла скрывать, все равно это скоро станет достоянием общественности. Меня выдают замуж.
- Извините, Анна, но я думал, что все девушки этого хотят.
- Да, хотят, но только по любви, а я в книгах лишь читала об этом и, видимо, всю оставшуюся жизнь буду только читать, ведь никогда не полюблю своего кузена.
 Сам не зная, почему, Антоша почувствовал, как от этих слов земля уходит из-под ног, воздуха не хватает, а когда узнал, что после замужества она будет жить в столице, впервые ощутил острую сердечную боль.
- Да,- продолжала графиня,- я буду как это холодное осеннее солнце за облаком, одна в чужой местности, лишь ярким очертанием своего бесхарактерного, нежеланного мужа. Вот видите, Антон, все мы только слуги обстоятельств. Многие крестьяне мечтают стать знатными и счастье их, что этого никогда не случиться. Они просто не понимают, что в любом случае статус накладывает на человека определённые обязательства.
- Если бы я был на Вашем месте, уехал бы подальше, якобы в путешествие, нашел бы там свою судьбу и пропал бы для всех навсегда.
- Богатая у Вас фантазия, Антон, но жаль, не получится. Во-первых, мир тесен, везде найдут, а во-вторых, при таком непослушании отец лишит меня наследства, а кому я нужна без денег? Знатный  на мне не женится, а за простолюдина я не пойду, не в обиду Вам будет сказано.
 Антоша понимал всю правдивость этих слов, однако слышать их было почему-то не весьма приятно. Он молча потупил глаза в землю, а его щеки порозовели.
- Простите, я не хотела обидеть Вас,- приостановила Анна коня и слезла с него,-  я не то имела в виду. Все дело во мне. С рождения меня избаловали, у меня все было, я не знаю иной жизни, я заложница достатка.
- Не извиняйтесь, Вы правы.
- Нет, не права, а Вы оправдываете меня только из-за статуса и все так. Вот видите, для меня роскошь услышать правду о себе. Вокруг только лесть и притворство. Я бы так хотела быть простой сельской девушкой!
- Не говорите так.
- Почему? Что хорошего в моей жизни?
- У Вас великолепное образование…
- Образование… Именно оно испортило мне жизнь, дало свободу мышлению, а нельзя было! Зачем все это? Чтобы быть придатком бесхарактерного супруга и крутить дворцовые интрижки много ума не требуется. Так почему в этих чёртовых книгах пишут о большой любви, о счастливых случайностях, которые подчас меняют эту жизнь к лучшему?!
 Анна ускорила шаг настолько, что Антоша едва поспевал за ней. На бегу, она смахивала рукой слезы, пытаясь успокоиться. Пока Анне это не удалось, конюх молчал и только потом, сравнявшись с ней, сказал:
- А я все же хотел бы стать знатным.
 Анна остановилась и сочувственно глянула на Антошу:
- Вижу, Вы совсем ничего не поняли…
- Неправда, я понял все, но если бы я был богат, то назло всем взял бы в жены простую сельскую девушку с карими глазами, солнечной улыбкой и большим сердцем.
 Сочувствие во взгляде сменилось на что-то непонятное, но такое завораживающее и притягательное. Хотелось, чтобы это что-то продлилось как можно дольше, но оно исчезло через мгновение. Анна не спеша и молча пошла вперед. Солнце высвободилось из объятий бесформенного облака и до конца их прогулки оставило его где-то позади.
Перед входом в имение графиня как всегда поблагодарила своего спутника за уделенное ей время, только в этот раз как-то очень поспешно и не глядя собеседнику в глаза. Правда, Антоша и сам не искал встречи с её взглядом. Почтительно поклонившись, он повёл Грома назад в конюшню. Там в одиночестве среди племенных скакунов он провёл целый день в размышлениях о сегодняшней прогулке, а ближе к вечеру снова оседлал Грома и поехал в гости к деду Василию, которому рассказал о событиях сегодняшнего дня.
- Да ты влюбился в неё, мой мальчик!- добродушно рассмеялся мудрый старец, вгоняя юношу в багровую краску.- Почему люди всегда гонятся за недостижимым? Но ничего, со временем это пройдет, женишься на нормальной девке…
- А если нет?
- Ну, тогда будешь дураком, страдающим до кончины своей. Главное ведь в любви взаимность.
- Эх, была бы она бедной, а я богатым!..
- Тогда ты на неё не глянул бы, разве что позабавился, а в жены не взял.
- Неправда!
- Молодой ты ещё, глупый, но тебе не изменить сложившегося веками порядка…
 За окном где-то вдали послышались раскаты грома. Антоша выглянул в окно. Чёрные тучи со всех сторон обволакивали небо.
- Я поеду. Может, успею до дождя. Матушка будет волноваться.
- Хорошо, мой мальчик, езжай и выбрось эту графиню из головы!- встал Василий с табурета и, опираясь на палку, вывел Антошу со своей обители. Они попрощались, Антоша запрыгнул на коня. Начинался дождь, который стал проливным, когда юноша едва отъехал от села, но вернуться не посчитал нужным. До имения десять минут езды, а к ужину его ждёт мама. Надо ехать.
 Когда молния прорезала небо, скакун ощутимо занервничал, к тому же земля становилась скользкой, превращаясь в грязь.
- Глупый, не бойся, ты же сам Гром, а молнии испугался! Скоро будем на месте!
 Но убеждения не действовали. Ливень усиливался. Тучи сталкивались, громко бранясь друг с другом. Ветер обрывал мокрые озябшие листья с деревьев. Конь с трудом повиновался Антоше. Внезапно молния ударила в дерево, с которым сравнялся наездник, и расколола его пополам. Гром резко встал на дыбы и Антоша, не удержавшись в седле, свалился на спину в грязное месиво. Сбросив груз,  обезумевший скакун рванул прочь. Антоша на миг потерял сознание, а когда открыл глаза, увидел только, как озаренная очередной вспышкой молнии, на него всем грузом обрушивается одна половина расколотого дерева. Юноша не успел откатиться, закричать от страха. Когда дерево втолкнуло его тело ещё глубже в грязь, он окончательно потерял сознание от дикой боли, разлившейся по всему телу .
 Его нашли в тот же вечер, когда закончилось ненастье и солнце ещё успело показаться на западном горизонте. Весь в грязи, ссадинах, кровоточащих ранах, он почти не дышал, поэтому не видел и не знал, что солнце видит его и ласкает своими светлыми, но уже неощутимыми лучами, ведь солнцу все равно, бедный он или богатый, грязный или чистый, он сейчас здесь, в его поле зрения, а остальное не имеет никакого значения…

 … Последние пять свеч догорали в серебряном подсвечнике. В чашке с отбитой ручкой давно остыл расплавленный воск, в подсвечнике, который оставил доктор, тоже нечему уже было гореть. Три горделивые наивные свечи полностью выплакали свои тела, как и та несчастная внизу, которую они ещё недавно не понимали. Недолог век свечей и не от подсвечника он зависит, как оказалось.
 Восходящее солнце уже проникло в единственное оконце убогой комнатки, но Глаше было все равно. Она недвижимо, будто выкованная из камня, по-прежнему сидела над сыном. За одну ночь женщина совсем поседела, а немолодое лицо изъели новые глубокие морщины. С каждой последующей минутой становилось все светлее и все меньше необходимости в искусственном освящении, однако у Глаши не хватало сил подняться и задуть недогоревшие свечи. Ей казалось, что если она хоть на миг отведет глаза от Антоши, еле заметное дыхание тотчас покинет его тело. Она готова была просидеть так даже тысячу лет, если материнский взгляд спасет его жизнь. Вот станет совсем светло и Антоша вновь откроет глаза, будто после глубокого сна. Дневной свет заставит его грудь вздыматься выше и чаще, он будет спасен, а вчерашний день станет развеявшимся прахом!
 Огонёк последней свечи в серебряном подсвечнике захлебнулся в ещё жидком воске. Больше не было никаких следов прошедшей тёмной ночи. Она ушла, но не пожелала оставлять новому дню то, в чём уже не сможет никогда теплиться жизнь. Антоша выдохнул последний раз, и с этим выдохом душа покинула изувеченную оболочку, чтобы больше никогда в неё не вернуться.
 В это же время Анна, которая всю ночь не спала, вбежала в комнатушку и застыла безмолвно на пороге, увидев, как несчастная мать горько рыдая, уткнулась лицом в грудь своего единственного сына. Слова были излишни. Антоши больше нет. Постояв с минуту, графиня удалилась, бесшумно прикрыв за собой двери. Она шла по коридору к себе будто пьяная, качаясь от стены к стене и прикрывая заплаканное лицо ладонями. Нет в жизни счастья, не будет никогда ни для кого – в этом  девушка убедилась окончательно раз и навсегда.
 Сегодня как никогда прежде в убогой обители конюха было людно. Его готовили в последний путь, пытаясь хоть как-то утешить обезумевшую от горя мать.
 Подсвечники убрали и вычистили. Ничего не осталось от свеч, которые горели в них. Чашку же с отбитой ручкой не тронули. Воск, который собрался в ней, снова будет гореть когда-то где-то… 
 

             Дискотека для старшеклассников была в самом разгаре, когда в спортивный зал, который на этот вечер превратился в данспол, несмело вошла Линда, осматриваясь по сторонам, и направилась в противоположный конец помещения. Она с трудом продвигалась сквозь хаос беспорядочно мелькающих в разноцветных огнях в такт бездумной оглушающей музыке тел в мини-юбках, потертых рваных джинсах, коротких облегающих майках, футболках со странными рисунками и надписями, полу расстегнутых рубашках. Лица некоторых девушек были настолько обезображены косметикой, что напоминали маски японского театра.

 Линда резко отличалась от окружающих её людей. Скромное чёрное платье хоть и облегало изящную фигуру, но не открывало ничего лишнего, косметики на её лице практически не наблюдалось, волосы были утянуты в пучок сзади. Девушка ни за что бы сегодня не оказалась здесь, ведь не была в восторге от подобных мероприятий, если бы он не пригласил её сюда.

           Не так давно Линда переступила порог своего нового класса. Им с матерью пришлось покинуть большой город, в котором они жили, и переехать в этот сравнительно маленький городишко. Нелегко быть новичком, особенно в так давно сформировавшемся коллективе. За полгода уже не стать его частью, поэтому хорошо найти хоть одного приятеля, который поможет освоиться. Для Линды таковым стал Максим, хотя почему именно он, для девушки самой было загадкой, ведь они так отличались. Парень был всеобщим любимчиком, и практически каждая девушка в школе мечтала встречаться с ним. Самоуверенный и несколько наглый, он частенько прогуливал уроки, мог в открытую появиться на занятиях в не надлежащем виде и даже с бутылочкой пива. Учеба мало интересовала его. За все было заплачено состоятельными родителями, даже за место в престижном институте. Линде надеяться было не на кого. Её мама, дабы хоть как-то свести концы с концами, помимо основной повседневной работы несколько раз в неделю подрабатывала в ресторане в ночную смену посудомойкой. Понимая, как ей тяжело, дочь боялась огорчать маму, поэтому всегда серьёзная прилежно училась, была круглой отличницей, за что в новом коллективе её многие недолюбливали и прозвали деловой, подсмеивались, критиковали. Только Максим относился к Линде с уважением, благодаря чему она молча сносила все насмешки и косые взгляды, ведь он всегда за неё заступался, может потому, что противоположности притягиваются или потому что девушка помогала ему на контрольных работах и с домашними заданиями, которые хоть изредка приходилось выполнять. Так или иначе, Линда не смогла отказаться от приглашения одноклассника на сегодняшнюю дискотеку чисто из вежливости.<?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" /><o:p></o:p>

            Максим находился в противоположном конце зала в компании нескольких ребят и девчонок. Заметив Линду в толпе, он оставил своих приятелей и поспешил к девушке.

- Привет, Линда!- закричал парень ей на ухо,- А я уже боялся, что ты не придешь!

- Извини,- ответила Линда также громко,- мне надо было дописать реферат по экономике!

- Ах да!.. Реферат!.. Ну, ничего, главное, что ты здесь!- взял Максим Линду за руку и повел в свою компанию.

            Даже теперь, когда Линда нашла Максима, она чувствовала себя неловко на этой дискотеке среди одноклассников, которые и сегодня смотрели на неё с презрением и насмешкой. Заметив это, Максим увёл девушку подальше от них – в центр зала. Правда и теперь Линда вела себя скованно и неуверенно, ведь не понимала, как можно танцевать под эту бесчувственную, одноликую музыку.

- Расслабься, будь собой!- посоветовал парень.

            Линда стала оглядываться по сторонам и понимать, что она не сможет быть собой, подражая им, ведь она не такая, поэтому вопреки просьбе решила притворяться, но только сегодня и только ради него. Постепенно это начало получаться, ведь это проще чем кажется – притворяться, бездумно дергаясь невпопад, это не то место, где звучит мелодия вальса или танго, фламенко или румбы, которые наполнены откровенными движениями и яркими противоречивыми чувствами… Когда зазвучала медленная мелодия, в зале стало спокойнее, а присутствующие разделились на пары. Максим нескромно обнял Линду двумя руками, что несколько смутило девушку, но вскоре, ощутив тепло этих рук, она растаяла в них, не глядя парню в глаза и незаметно краснея в полутьме дискотечных огней.

            Весь вечер Максим не отходил от Линды ни на шаг, и ей это нравилось. Девушка забыла обо всех своих проблемах, ей стали безразличны окружающие, даже музыка переставала иметь значение. Так хотелось, чтоб это мимолётное счастье не заканчивалось никогда… но, последний танец и пора прощаться.

            Максим решил проводить Линду домой. Перед самым её подъездом он взял подругу за руку и, нежно проскользнув губами по её щеке, легко прикоснулся к губам.

- До встречи, Линда, спокойной ночи,- тихо сказал Максим, отпуская её руку. В этот момент для Линды будто оборвалась тонкая нить, которая, казалось, вела к выходу из сумеречного лабиринта серости её существования в мир, где мечты становятся явью. Что-то внутри кричало, что если она сейчас не найдёт снова эту нить, то потеряет её навечно…

-…А может, зайдёшь ко мне, я угощу тебя чаем?..- несмело произнесла Линда, не ожидая этого сама от себя.

- Спасибо, но… неудобно как-то…

- Ничего, никто даже знать не будет. Мамы дома нет,- призналась девушка.

            Максим не заставил себя долго уговаривать, и они поднялись на девятый этаж, где находилась квартира Линды. Они вошли. Девушка провела одноклассника в комнату, единственную в квартире, а сама пошла на кухню, готовить чай.

            Максим осмотрелся вокруг: обшарпанная мебель, старенький телевизор, несколько потрёпанные обои, теснота – в глазах парня обстановка была жутким убожеством.

- Уютно у тебя,- сказал Максим, когда Линда пришла с подносом, на котором стояло две чашки с горячим чаем, и лежало печенье.

- Спасибо,- вздохнула она, ставя поднос на столик перед диванчиком,- бери печенье.

            Максим поблагодарил  девушку и принялся за незамысловатое угощение. Тем временем Линда включила радио. На первой попавшейся радиоволне транслировали прогноз погоды. На ближайшие три дня обещали солнечную тёплую погоду без осадков.

- Хоть бы так и было,- сказала Линда,- ненавижу дожди, особенно весной. Мне кажется, что оживающая природа не должна плакать.

            Максим поставил чашку на поднос.

- Да, ты права, пусть всё всегда будет лишь так, как ты хочешь, солнышко.

            Он еле ощутимо прикоснулся к её руке, посмотрел в глаза. Линда вздрогнула и отвела взгляд куда-то в сторону. Изо всех сил она старалась не краснеть, дабы не выказывать своего волнения, которое сейчас разгоралось в ней подобно адскому пламени.

- Возможно то, что я хочу – недопустимо, к тому же… я не знаю, чего хочу, и ты не знаешь…

            Не дожидаясь, пока Линда закончит свою мысль, Максим прильнул к ней, и крепко обняв, так, чтоб она не смогла сразу вырваться, страстно поцеловал её в губы. Поначалу она не понимала, что происходило, потом несколько секунд пыталась сопротивляться, а затем перестала, ведь её тело полностью обмякло и почему-то не хотело ей подчиняться. Сознание, подвластное мозгу, сперва кричало, что так нельзя, что это не правильно, а когда оно очутилось во власти тела, правила резко изменились. Сердце вырывалось из груди, напоминая о тех ярких мечтах о первом мужчине, который должен быть любим ею и любить её. Линда поняла, что действительно влюблена в Максима, он, правда не говорил ей того же, но похоже на то, иначе не был бы сейчас здесь. Все было безразлично, она была счастлива, не смотря на то, что вскоре наступит завтра и суровая действительность может превратить одним ударом храм иллюзий из розового камня и голубых стёкол в безликие развалины. Но может быть и по-другому. Хватаясь за надежду на лучшее, Линда, отбросив сомнения и страхи, всецело отдала ему себя в эту весеннюю ночь, ведь он обещал, что все будет так, как она хочет…

<o:p> </o:p>

            Разочарование не заставило себя долго ждать. Прошли выходные, самые длинные, наверно, в жизни Линды. Максим не пришел в воскресение в гости как обещал и даже не порадовал девушку телефонным звонком.

            В понедельник быстро как никогда она бежала в школу, хлюпая по лужам, которые остались на асфальте после проливного дождя. Только эти лужи были свидетельством ночной непогоды, а сейчас в теплых лучах весеннего солнца по ним бегали радужные разводы.

            Наконец вот она школа – ничем не примечательное серое здание с прямыми широкими коридорами. Возле двадцать второго кабинета кучками стояли одноклассники Линды в ожидании звонка. Максима среди них не было.

- Смотрите, деловая!- послышался чей-то голос сзади.

            Линда остановилась, оглянулась. Это был голос Оли – её одноклассницы, которая к тому же была двоюродной сестрой Максима. Оля не спеша подошла к ней.

- Привет. Что тебе надо?- поинтересовалась Линда.

- Да так, ничего!- хитро прищурила Оля свои и без того маленькие глазки,- Хотела просто спросить, как твои дела.

- Лучше всех,- ответила Линда и хотела пойти дальше, но Оля преградила ей путь.

- Смотри, какая деловая! Подожди. Я всё про тебя знаю теперь!..

            Линду будто током ударило. Она глянула на одноклассницу, пытаясь казаться максимально спокойной.

- И что ты такого знаешь?

- Что ты продажная, дешёвая шлюха.

- Неправда…

- Да, точно, прости, это считай бесплатно. Теперь понятно, почему ты одеваешься как бомжиха!- прошипела Оля Линде на ухо.

- Зато у тебя традиционно в школу одежда будто из секс-шопа.

- Да иди ты, сучка! Не думай, Макс мне ничего сам не сказал, просто это уже все знают. Надеюсь, он от тебя хоть триппер не подцепил? Кто знает, сколько их у тебя было!..

            В этот момент прозвенел звонок. Все ринулись в класс и Оля тоже. Линда стояла недвижимо, несмело оглядываясь по сторонам. Казалось, что на нее смотрят с ещё большим презрением, чем раньше. Не уже ли он все всем рассказал? Как он мог так поступить с ней и почему? Девушка надеялась, что он сейчас придёт и она задаст эти вопросы ему лично, однако его пока не наблюдалось, а все уже зашли в кабинет, поэтому она тоже зашла и села за свою первую парту.

            Два урока прошло. Никто ничего больше не говорил, а значит, не знал, ведь никто из них не упустил бы возможность поиздеваться над ней, ещё и так жестоко.

            Перед началом третьего урока математики в кабинет никого не пускали до звонка, кроме дежурных, которые должны были привести его в порядок, полить цветы, проветрить. Линда не знала, кто дежурит, к тому же ей было все равно. Стоя в стороне отдельно от всех она продолжала ждать Максима, которого по-прежнему не было.

            По звонку все зашли в класс и сели на свои места. Ольга с подругами заходила последняя. Хихикая, они якобы невзначай толкнули доску, которая от этого развернулась другой стороной, а там большими буквами было написано: « Линда – дешёвая соска и это правда!»

- Ой!- типа невзначай оглянулась Оля,- А что это такое? Смотрите все! Линда, как ты можешь! Я считала тебя порядочной!

            Все ученики стали вчитываться в написанное, дружно повторяя прочитанное, а потом начали смеяться и кричать в адрес Линды разные неприятные вещи. Девушка была ошарашена. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. Она пыталась что-то говорить в свое оправдание, но никто её не слушал. Проститутка, шлюха, шалава – раздавалось со всех сторон.

- Да-да, она и моему брату отсосала, тогда, после дискотеки, а я не верила!.. И не только отсосала- удовлетворила по полной!- невинным голосом сказала Оля.

            Шум нарастал. Каждый считал нужным что-то ляпнуть. Линда в отчаянии теряла контроль над собой. Когда кто-то сильно толкнул её в спину, она встала и подскочив к Оле, схватила её со всей силы за крашенные  жиденькие волосы. Не помня себя, она ударила одноклассницу ногой в живот, а потом лицом о доску. Оля пыталась вырываться, но это было бесполезно.

- Олька, врежь ей!- насмешливо кричали подростки, но никто не бросился разнимать девушек.

- Врёшь ты все! Я не такая! - кричала Линда, рыдая и продолжая бить одноклассницу лицом о доску. Она остановилась только тогда, когда в её руке оказался рыжий клочок волос, а лицо девушки было в крови.

 Линда застыла от ужаса. Она никогда никого не била и никогда не видела чужой крови. В этот момент Оля бессознательно рухнула на пол. Все замолчали, а потом бросились к потерявшей сознание девушке. В этот момент в кабинет зашла Лилия Петровна – учительница математики.

- Я не поняла, почему вы не на местах?- спросила она.

            Не раздумывая, Линда рванула что есть сил прочь из кабинета, потом из школы. Когда она пришла в себя, то поняла, что её знобит от холода под проливным дождём, на ней нет курточки, с ней даже нет её вещей. Девушка шла непонятно куда непонятно зачем. Только сейчас страх полностью овладел ею. Возникли вопросы, куда идти, в школу или домой, что если она сломала Оле нос, а что скажет её бедная мама, узнав о поведении дочери, а если придется оплатить лечение её недоброжелательницы? У них ведь и так нет лишней копейки! А кто заплатит Линде за моральный ущерб и чем?

            Линда присела на бордюр, который оказался рядом. Она разрыдалась вновь от мысли, что ей придется просить прощения у этой безмозглой дуры, ведь Оля сама виновата. Сколько за прошедшие месяцы Линда молча снесла её издёвок и насмешек. Кто угодно уже не выдержал бы, и она не выдержала. Но на Олиной стороне большинство, ведь все они такие как она – жестокие и завистливые, хотя завидовать нечему.

            Слёзы ручьями стекали по щекам, но их не было видно. Они смешивались со струйками дождя, поэтому казалось, что девушка просто смеётся, улыбается хмурому небу

- Ты говорил, всё будет так, как я хочу,- шептала она дрожащими посиневшими губами,- я хочу, Максим, чтоб тебе было больно, как мне сейчас, а ещё – солнца…

<o:p> </o:p>

            … Горячий чай и мягкий плед не согревали сегодня замерзшее тело, а оскорблённую душу ничто не могло успокоить. Сидя в мягком кресле дома Линда уже час как недвижимо смотрела в одну точку, а именно на икебану из сухих цветов, которую купила несколько лет назад в своём родном городе, где остались её друзья, её детство, родные улицы, школа, любимые учителя. Здесь же все чужое, неприветливое, здесь Линда быстро стала взрослой, но это взросление оказалось слишком болезненным. Девушка не могла простить своей матери то, что она не дала доучиться ей каких-то полгода дома. Линда могла это время пожить у подруги, а потом бы приехала сюда. Да, мама хотела как лучше, но скорее лучше для себя.

 « Нет,- сказала Линда сама себе,- я вернусь домой, чего бы мне это не стоило, а если мама меня не отпустит – уеду сама! Пойду к директору моей школы, попрошу меня принять обратно. Я же была лучшей ученицей школы!.. Была и буду!..»

            Внезапно прямо под ухом зазвенел телефон. Линда вздрогнула. Она не хотела брать трубку, но звон не смолкал. Девушка медленно поднесла трубку к уху.

- Алло…- несмело сказала она.

- Ну всё, деловая, ты доигралась!- раздался угрожающий женский голос,- Оля умерла. Ты убила её, тварь!

- Как! Не может быть!..- не поверила Линда.

- Может! Теперь ты сдохнешь на зоне!..

            Линда оборвала разговор, бросив телефонную трубку. Теперь она действительно испугалась. Это не могло быть шуткой, ведь нельзя зайти так далеко, чтобы так издеваться.

            Телефон зазвенел снова. Собрав оставшуюся волю, девушка схватила трубку и крикнула в неё:

- Отвяжитесь от меня, уроды! Вы врёте! Я вас не боюсь!..

- А стоило бы!- послышался строгий мамин голос,- Я с тобой разберусь, вот приду домой через полчаса!

- Мама, я ничего не!..

- Не ври мне! Я всё знаю!- кричала рыдающим голосом мама,- Я разочарована! Как ты могла!? Твоему поступку нет оправдания! Такой позор!..

- Мамочка, все не так, как ты думаешь!..- кричала Линда, но в ответ раздались короткие частые гудки. Трубка выпала из рук девушки на пол, а затем она сама очутилась на полу.

- За что!? Почему?!- рыдала она и рвала на себе волосы.

            В один день мечты и надежды на светлое будущее были разрушены. А ведь она хотела так мало: поступить в институт, пойти на работу, чтобы помогать маме, а ещё настоящей любви. Теперь всё это не было актуально.

            Линда подошла к телевизору и взяла в руки любимую икебану. Теперь она поняла – прошлого не вернуть, как не оживить когда-то засушенные цветы. Когда икебана выпала из рук девушки, засушенные цветы и листья разлетелись по ковру, а вместе с ними все то, хорошее, что когда-либо произошло с ней.

Сейчас Линда сожалела о многом, но не о том, что произошло между ней и Максимом. Она вовсе не испытала от этой интимной близости физического наслаждения, было больно, и не смотря на то, что произошло сегодня, той ночью он любил её, в этом Линда не сомневалась, потому что знала это непонятно откуда. Она также знала, что он любит её даже сейчас, что он запомнит её, поймет, что они должны были быть вместе, жаль только будет поздно, ведь умершие не оживают.

Ни минуты больше не раздумывая, захлёбываясь солеными слезами, Линда отодвинула цветы и взобралась на подоконник. Она пыталась открыть окно, но не получалось. Закрывая лицо руками, будто боясь поцарапаться, девушка сделала резкое движение вперёд и всей своей массой навалилась на стекло. Его треск смешался на мгновение с оглушительным криком, который прервался через пару секунд, когда тело со стеклом приземлились на козырёк над подъездом с ещё более звонким треском.

Тело заметили не сразу, ведь на улице из-за непогоды было не людно. Когда мама Линды шла домой, не подозревая даже о том, что её дочери больше нет, она обратила внимание на маленькую красную лужицу на асфальте. Подняв голову вверх, она заметила, что красная жижа стекает с козырька капля за каплей, а с другой стороны виднеется несколько пальчиков человеческой женской руки, таких знакомых и родных пальчиков.

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

…- Да-а, ты знаешь, он что-то… Да, я ему объяснила, что мне нравится другой… Он сказал, что ему нужна только я и что всё равно я буду его… Нет… Нет… Что ты! В моём вкусе взрослые мужчины. Недавно познакомилась с таким! Ему двадцать девять лет. Он даже свою девушку бросил ради меня, на которой собирался жениться… А я ещё думаю… Почему? Из-за того другого, который нравится мне… Он такой классный… Мой лечащий доктор. Вчера он приглашал меня в ресторан… Женат, но его жена такая уродина и дура, ты себе даже представить не можешь, какая!.. Вчера он осматривал меня в своём кабинете, там облапал меня с ног до головы. Какие у него приятные руки! Пытался поцеловать меня в губы, но я отвернулась…»
- Нет, ну сколько можно!- не выдержал Максим Юрьевич,- пойду, разберусь с ней!..
- Спокойно, присядь,- сказал ему Константин Олегович,- не хватало, чтоб она ещё разрыдалась. Понятно, что ничего этого не было, хотя бы потому, что вчера ты не работал. Я думал, ты уже за прошедшее время понял, что Тоня за фрукт.
- Я понял, но надоело же!..- не успокаивался Максим Юрьевич. С тех пор, как он здесь работал, Тоня была его основной пациенткой, которая редко выписывалась и часто поступала.
- Надоело, а что поделаешь! Переходной возраст, богатое воображение…
- Да в её возрасте девочки ещё в куклы играют, а она все про мужиков да про мужиков…
- Играют, потому что у них есть на это время, а у нее его нет. От силы ей дают ещё два-три года, о чем девочка прекрасно знает.
- Это ужасно, только зачем эти выдумки?- не понимал Максим Юрьевич.
- Подумай сам, зачем. Я могу поспорить, что Тоня ещё даже ни с кем не целовалась, хоть и выглядит в свои четырнадцать на двадцать пять, но я не говорю, что красиво. Это последствия её заболеваний. Девочка сама не верит, что в её жизни будет настоящий мужчина, а рассказывая свои выдумки кому-либо вновь и вновь она начинает сама верить в то, что говорит. Подумай, как ей нужна эта вера, спасающая её от отчаяния.
- Да, Вы правы,- вздохнул молодой доктор.
«… Сегодня ночью он снова на смене- сам сказал мне об этом… Ну и что, что ночь, он шепнул мне вечером на ушко, что ночью найдет меня, чтобы что- то сказать важное…»
- Нет, хватит, в конце концов!- Максим Юрьевич вскочил с дивана,- Я скажу ей, чтобы шла спать немедленно! Половина первого ночи!.. Она такая же пациентка как все и должна спать!
- Скажи, но только максимально вежливо, в порядке просьбы. Помни, ей даже заведующий ничего не запрещает.
Максим Юрьевич подошел к двери ординаторской, открыв её вышел в коридор. Тоня не спеша расхаживала туда-сюда, продолжая разговор по мобильному телефону. На ней был красный облегающий, до неприличия короткий халатик и безвкусный, но яркий свежий макияж. Доктор натянул на лицо максимально доброжелательную улыбку.
- Тонечка!..- Обратился он к девочке.
Тоня перевела взгляд с пола на врача и, быстренько прошептав в телефон, что пришел тот самый доктор, выключила его, поспешно бросая в карман, и спросила с кокетливой улыбкой:
- Вы что-то хотели?
- Так, ничего. Хотел попросить тебя лечь поспать, а то завтра придется встать рано. Я тебе назначил столько обследований и процедур!
- О, Вы обо мне так заботитесь… Так уж и быть, пойду!- резко развернулась Тоня спиной, демонстративно отбрасывая назад свои выкрашенные блондинистые волосы. Пройдя несколько шагов по направлению к своей палате, девушка оглянулась и нежно сказала в полголоса:
- До завтра, доктор.
- И тебе спокойной ночи,- снова улыбнулся Максим Юрьевич и поспешил вернуться в ординаторскую,- какой кошмар!- сказал он своему коллеге.
- Да, не спорю, кошмар, но справедливости ради заметь, в ней что-то есть,- сказал Константин Олегович.
- Да ну!
- А ты присмотрись к ней внимательней.
- Куда уж внимательнее. Знаю, как она выглядит: тонюсенькие ножки, выпуклый живот, костлявые ручки, бледненькое лицо с кривоватыми губами и выпуклыми глазами, жиденькие волосы… Что в этом привлекательного?- не понимал Максим Юрьевич.
- На все можно смотреть по-разному: худенькая, стройная девочка, пусть даже с немного выпуклым животом, светлокожая с большими глазами. К тому же внешность должна восприниматься целостно, а не частями. Очень часто бывает, что  по отдельности глаза, нос, губы, уши, брови вроде идеальны, а общая картинка не складывается. А вообще, внешность – не главное. Меня в ней другое удивляет: как такая юная, не опытная пятнадцатилетняя девушка умеет вести себя как взрослая обольстительница. У неё это порой настолько естественно получается, что её внешние недостатки становятся вообще не существенными.
- Что Вы хотите этим сказать?
- А то, что не каждая даже самая красивая женщина умеет правильно преподнести себя и в этом случае мужчина отдаёт предпочтение такой, как наша Тонечка – далеко не красавице, но зато с чувственными глазами, которые тебе кричат что ты тот настоящий, желанный мужчина…
… Знакомая дорога шаг за шагом приближала к родному дому, только почему-то сегодня ноги не спешили туда идти. Хотелось где-то засесть в тишине, подумать о жизни, но он знал, что теперь это для него не дозволенная роскошь, поэтому свернул с дороги в близлежащий сквер и расположился на одинокой лавочке.
Вокруг стоял непроглядный туман. Утренний иней покрывал желтоватую траву. Пахло осенью, хотя она началась не так давно.
Максим Юрьевич осмотрелся вокруг. Множество людей спешило на работу, на учебу, а он был в данный момент свободен от этого всего, что доставляло некоторую радость. Клонило в сон. Это было привычное состояние после ночной смены, даже если удавалось несколько часов подремать. Затем взгляд остановился на проезжей части. Отсюда удавалось рассмотреть только тусклые очертания машин – настолько густым был туман.
А впрочем, это было хорошо, что дорогу невозможно было разглядеть. Хотя бы сегодня Максиму Юрьевичу не будет повсюду мерещиться его машина, которой теперь у него не было.
Белую «Таврию» отец подарил сыну по окончанию медицинского института, сказал, что первая машина должна быть такой, чтобы разбить было не жалко. Не смотря на это, Максим бережно относился к своему другу на колёсах, поддерживая в надлежащем виде и состоянии. Вскоре отец умер, так и не успев купить сыну ни новой машины, ни обещанной отдельной квартиры, на которую Максим тщетно пытался заработать самостоятельно, подрабатывая, где только можно. Наконец он решился продать свою машину, что было для Максима очень тяжело, только всё равно денег не хватало. Казалось, нужно ещё совсем немного поработать и квартира будет приобретена, однако произошло так, что новая внешность его жены стала важнее.
Теперь уже по прошествии времени Максим Юрьевич не понимал, как можно было настолько сглупить, чтобы вложить свою машину и тяжело заработанные средства в силиконовые имплантаты и ботекс. Сегодня он в очередной раз смеялся сам с себя и вспоминал, как летом четыре года назад они с бывшим одногруппником Гришей, окончив институт, решили на недельку смотаться в деревню, из которой товарищ был родом – отдохнуть, рыбку половить, самогонки местной изведать под шашлык, посетить клуб, оторваться по полной…

… Тогда Максиму казалось, что жизнь бьёт ключом, ведь начинается новый этап его существования – работа, а значит, независимость от родителей, собственные деньги, подчиняющийся ему медперсонал, доверяющие ему пациенты… Парень чувствовал себя почти богом. Ничто не должно было мешать этому ощущению, поэтому скромная весёлая девушка Люда появилась как нельзя кстати. Она была соседкой Гриши.
В первый же день пребывания на отдыхе Максим увидел девушку, когда она несла ведро воды с колодца, а он сидел на лавочке возле двора. Вопреки стереотипам парня, что все сельские девушки пышки, Люда была худенькой и миниатюрной, но все же – с веснушками и угрями, курносым носом, рыжей толстой косой до пояса, тоненькими светленькими губками. Майка, облипшая голую вспотевшую грудь, слишком явно подчёркивала её отсутствие, куцые шорты врезались в плоские ягодицы, выставляя напоказ небритые короткие тонкие как у паука ноги.
« Что за недоразумение?»- промелькнула мысль в голове.
- Здоров, Людка!- закричал Гриша, который как раз вышел из калитки.
- Привет,- глянула девушка в сторону парней, добродушно улыбаясь кривыми зубами,- с окончанием института тебя. С отличаем закончил?
- Нет, а вот Макс – да,- кивнул парень в сторону друга,- Скажи, а вечером будет дискотека в клубе?
- Кажись, да. А вы с другом хотите прийти?
- И придём.
- Тогда до вечера,- сказала Люда и вскоре скрылась из поля зрения.
- Может, мы не пойдем?..- несколько напуганным голосом спросил Максим.
- Не бойся, Макс, ведь будут и симпатичные девушки,- утешил Гриша.
- Куда ещё симпатичнее?- Съязвил Максим.
- Ладно тебе. Людка она конечно не красавица, зато всё видно сразу. Ничего не скрыто под тремя слоями косметики, нет подушек на сиськах и брюки она не носит постоянно, скрывая недостатки ног. Знаешь, как оно, когда с вечера милашка на утро такая же Людка, а бывает и страшнее.
- Пить меньше надо с вечера, чтобы утром красавицы оставались красавицами!- весело парировал Максим…
… Дискотека в деревенском клубе напоминала скорее домашнюю вечеринку – людей немного, три или четыре десятка, два цветомузыкальных прожектора, дешёвенькая аппаратура, небольшое помещение, низкий потолок- просто, но в то же время уютно. Они хорошо проводили время, периодически подогреваясь местным самогоном, который купили у бабы Дуни. Волшебницей была эта баба Дуня в глазах Максима: её чудный напиток, настоянный на разных травах, был крепче любой магазинной водки, а пился в два раза легче. Что касается девушек, особо красивых, как обещал Гриша, Максим здесь не обнаружил, зато на шею сами вешались. Ещё бы, все ведь уже были в курсе благодаря местным сплетницам, что приехали из города два завидных жениха, два доктора, с жильём и пропиской в городе. Максим понимал, что любая из них при желании будет его, только желания почему-то не было. Он предпочитал строить из себя интеллектуала, при этом выставляя их полными дурами, наблюдая, как не смотря на это они продолжают строить ему глазки.
К середине вечера Максим, сидевший на одном из стульев, которые стояли по периметру зала, обратил вдруг внимание на соседку Гриши – Люду, которая почему-то вообще не смотрела на него, окруженная вниманием какого-то упитанного пацана с торчащими ушами, который всё время приглашал её на танец.
- А кто это с Людкой?- спросил Максим, когда к нему подошёл Гриша.
-Это- Михей, местный авторитет у пацанов. А что?- спросил Гриша.
- Да так, лицо знакомое…
« Местный авторитет,- задумался Максим,- засранец жирный! И вообще, если он такой крутой, зачем ему эта Люда?..»
С этими мыслями парень вышел на порог клуба покурить. Он присел на бордюр, достал из кармана пачку фирменных сигарет, выцепил одну зубами, подкурил дорогой зажигалкой. Делая затяжку за затяжкой, он выпускал через нос струйки дыма, от чего голова становилась ещё легче. В это время из клуба вывалил Михей с несколькими парнями. Пошатываясь, они смеялись лошадиным смехом. Проходя мимо Максима, Миша остановился и попросил прикурить. Парень молча протянул ему зажигалку.
- Клевая зажигалка,- подкурил местный авторитет,- не против, доктор, если я её прикарманю? Ты что, не знаешь, что курить вредно?
- Знаю, как и Вы. А зажигалку дарю. Для хорошего человека не жалко,- пустил Максим остатки дыма в лицо Мише, а затем встал и направился в клуб.
- Да я ему!..
- Успокойся, Михей!..- слышалось за спиной.
Войдя в зал, Максим подошёл к Люде, которая стоя в стороне, общалась с подругами и пригласил её на танец. Сначала они танцевали молча, а потом девушка спросила, откуда он такой умный.
- Не понял?- переспросил парень.
- Перестань, всё ты понимаешь. Зачем насмехаешься над девчонками? Может, они не знают, кто такой Дюрор…
- Дюрер Альбрехт- художник такой…- перебил Максим.
- Пускай художник, но откуда простым девушкам знать о нём, о художественных потоках…
- Течениях.
- Пускай, но многим из нас некогда тратить на это время. Мы с детства приучены к тяжёлому труду. У нас огороды, скотина, хозяйство… У нас не остается времени на такие пустяки.
- Ничего себе, пустяки. А чему вас в школе учат, а дальнейшее образование, а книги? Посмотри на Гришку. Он твой земляк, а нашёл время на все, при этом сюда мотается, родителям помогает со всем тобой вышеперечисленным.
- Ну, во-первых, он- парень, а во-вторых…
- Тебя устраивает твоя ограниченность. Что ж, продолжай рыться безвылазно в земле и коровьем говне, не зная, кто такой Дюрер, Дали, братья Люмьеры, Платон, Мальтус, Павлов, Мишер, Нобель и прочие, о которых вы, лопухи, не считаете нужным даже знать, что они сделали для нашей жизни, которую даже вы, деревенщины, не представляете без телевизора и прочих необходимых вещей, не падающих с неба!
Люда опустила глаза в пол, не найдя, что ответить.
- Эй, доктор!- послышался сзади голос Михея,- ты чё, решил мою тёлку отхватить?
- Нет, что Вы,- развернулся Максим лицом к авторитету,- она Ваша и достойна только Вас.
-Чего?- нахмурился Михаил.
- Мой друг имел в виду, что вы с Людой хорошо смотритесь вместе. Идём уже домой,- подскочил Гриша, хватая друга за руку.
- Держи его от меня по дальше!- крикнул им во след Михей.
По дороге домой Гриша поинтересовался, что случилось между Максимом и Мишей.
- Ничего, нарывается этот местный авторитет.
- Не связывайся. Или ты на Людку запал?
- Нет, что ты!.. Дура она круглая, а с такой рожей…
- И не нужна она тебе. Я тут узнал, что они с Михаилом… Вообще, её не назовёшь его девушкой, скорее подстилкой для него.
- Фу!- брезгливо скривился Максим,- Хотя, ты прав, они стоят друг друга. Зря он так с ней. Им бы пожениться и плодить уродливых детишек, которые всю жизнь будут по уши в дерьме жить не зная, что за пределами села есть иная жизнь, ведь не факт, что после смерти есть второй шанс воплотиться в человеческий облик и уже тогда, если выпадет возможность, пробовать что-то новое…
Когда пришло утро, отрезвляющее лёгкой прохладой и пением петухов, Максим уже сидел на лавочке возле двора, наслаждаясь чистым деревенским воздухом. После вчерашней гулянки ему не спалось, в отличии от Гриши, который мирно посапывал, укрывшись одеялом с головой. Сегодня всё уже было не таким как вчера, и теперь Максим задумался вдруг, что он, будучи не совсем трезвым, успел кого- то обидеть.
Раздался стук соседской калитки, а потом в белом платье в горошек с пустым ведром в руке промелькнул хрупкий силуэт Люды.
- Постой, Людмила!- закричал парень и побежал за ней. Девушка продолжала идти.
- Чего тебе?- спросила она.
Максима удивило то, что в голосе не было и тени обиды.
- Люда, я хотел извиниться.
- За что?
- За вчерашнее. Понимаешь, я был очень-очень пьян, я не понимал, что говорил. Извини…
Остановившись у колодца, Люда наконец посмотрела на него с еле заметной улыбкой:
- Извиняю, потому что ты прав.
- Что?- не понял Максим. Только сейчас он обратил внимание на её зелёные, как у кошки, глаза, большие, чувственные, добрые и бесхитростные.
- Ты прав,- повторила Люда,- мы здесь действительно ничего не видим кроме работы, но так многие из нас воспитаны. У нас ни на что другое времени не остаётся, особенно летом, даже на то, чтобы подумать про те вещи, про которые ты говорил вчера.
- Да брось, я ничего такого не хотел сказать,- оправдывался Максим.
- Может быть, но я задумалась. Я поняла, что хочу чего-то нового. Приятно, наверно, знать такие умные вещи, как вы с Гришей знаете. В городе, наверно, без этого никак?..
- Да, ты права. Но если захочешь, я тебе многое расскажу о тех умных вещах,- предложил Максим девушке сам от себя того не ожидая, чувствуя свою вину в том, что заставил шевельнуться мозг в этой глупой головке. Сначала Люда говорила, что не стоит уделять ей время, что она боится чего-то не понять, а Максим не хотел ничего слушать, доказывая, что ей всё под силу освоить, что она особенная. Для парня она таки уже была необычной тем, что признала свою не правоту, что смотрела своими зелёными глазищами на него, как на Прометея, который снизойдёт к ней на землю и принесет огонь. Её голос приятно щекотал слух, который пресмыкаясь перед мужским самолюбием преподносил ему каждое слово многоголосым эхом. Одно не учёл Максим: узнав, что огонь не есть чудо, а получается благодаря обычной спичке, зажигалке, лупе и лучам солнца люди перестали верить в Прометея, когда же пламенный монстр сжирал целые города и леса, а вместе с ними их близких, они начинали проклинать и ненавидеть его…
… Руки разгоревшегося костра тянулись в ночное небо, посылая далёким звездам горячий ароматный дым. Перед глазами спящая речка, которая вздрагивает порой от выплескивающихся рыб, сзади лес, и кажется, будто нет шумных городов и мирской суеты.
На покрывале, простеленном прямо на траве – домашние пирожки, которые вынули с печи часа четыре назад, сало и кровяная колбаса из поросеночка Васи, который хрюкал ещё несколько дней назад, молодая картошка, и конечно самогон бабы Дуни. Рядом сидит девушка, задумчиво внимая каждому сказанному слову, скромная и наивная как ребёнок. Именно к такой наивности Максим испытывал слабость последнее время. Ему наскучили развязные эгоистичные стервозные девушки, которые всегда всё знают и стремятся показать своё превосходство и лидерство.
Сегодня Максим был счастлив. Они с Людой исчезли из поля зрения всех, чтобы просто пообщаться. Она не хотела сидеть с ним на лавочке или в доме чтобы не возникло никаких сплетен, поэтому они вышли из своего села по очереди и встретившись на безлюдном к тому времени берегу реки направились в сторону леса, чтобы там устроить маленький пикник. Максим даже Грише не сказал, куда и с кем идёт, потому что умел хранить тайны как клятву Гиппократа.
- Расскажи о себе хоть немного,- попросил Максим, когда устал всё время говорить.
- Да что там рассказывать…- скромно опустила девушка глаза,- ты такой умный и не простой, а я девушка простая, как все…
- Не согласен. Ты не как все, ведь все люди разные. Чем ты увлекаешься? Что любишь? Чего хочешь?
- Максим, ты сам про меня всё сказал вчера. Роюсь в земле и не знаю ничего за пределами села…
- Но может, были какие-то желания, мечты хотя бы в детстве?
- Ну-у,- задумалась Люда,- мне всегда нравилось, когда по телевизору балет показывают, хотела быть балериной. Когда ходила в школу, хотела стать учителькой, а ещё актрисой, только уже не получится.
- Балериной нет, конечно, а учительницей… Ты же школу окончила, почему никуда не поступила?- заинтересовался Максим.
- Батька сказал, на этот год нет денег, чтобы я в городе жила, а мать хочет, чтобы я своих младших брата и сестру поглядела, по хозяйству, потому что она на работу пошла. Может на следующий год…
- И на следующий год может не быть денег. Ты должна настоять, чтобы в этом году поступить, а там устроишься на работу, чтобы денег не просить. Я помогу с работой и жильё найти помогу недорогое.
-  Спасибо тебе, Максим, ты такой добрый!- сказала девушка и, наклонившись к нему, поцеловала в щёку, а потом сделала резкое движение назад, будто испугалась того, что сделала. Воцарилась неловкая тишина, и только треск древесины в костре нарушал её.
Максим знал, что девушки опытные себя так не ведут. Они могут пытаться строить из себя саму невинность, но настолько правдоподобно не получится. « Наверно, она ещё девственница. Какая там подстилка, да и кому она нужна?»- промелькнула мысль.
Необходимо было что-то сказать, поэтому парень спросил:
- Ваше село довольно старое. Может у вас до сих пор сохранились какие-то давние традиции?
- Да, конечно есть,- оживилась Люда,- их помнят, а мама говорит, что ещё двадцать лет назад в ночь на Ивана Купала вся молодёжь шла в лес искать цветущий папоротник. Сегодня как раз эта ночь.
- Так чего же мы ждем!- сказал Максим, опрокидывая очередную стопку,- идём искать!
Они встали и, держась за руки, пошли вглубь леса. Сначала перемещаться казалось тяжело. То и дело они вступали в рытвины, наступали на ветки, которые скрипели под ногами, но потом глаза привыкли. Максим знал, что папоротник не цветёт, однако был интересен сам процесс поиска, который вскоре прекратился. Теперь они просто прогуливались, дыша влажным воздухом. По дороге Люда сплела венок из попутно найденных цветов и листьев клёнов. Когда они снова вышли к реке, девушка увенчала голову Максима этим венком.
- Это тоже традиция?- спросил Максим.
- Наверно, хотя вообще незамужние девушки пускали венки на воду и смотрели, в какую сторону они поплывут. Куда поплывёт веночек, туда и замуж выйдешь, а если утонет – это верная смерть.
- Так пусти, пусть плывёт,- предложил Максим.
- А вдруг утонет?- забеспокоилась Люда.
- Я нырну и выловлю его для тебя.
Девушка подошла к реке, села на колени, бережно опустила венок на спокойную тёмную воду и слегка подтолкнула. Медленно, но уверенно веночек поплыл вправо.
- Вот видишь,- сказал Максим, слегка обняв девушку,- всё хорошо.
Люда отшатнулась от парня и отошла в сторону на два шага, будто снова была смущена.
- Что-то не так?- спросил Максим.
- Нет, просто… Я сейчас вернусь,- направилась Люда в сторону леса.
- Куда ты?
- Да так, я на минуточку…
Вскоре Люда скрылась из поля зрения, а Максим сел на покрывало возле догорающего костра, подбросил в него заранее припасённых сухих сучьев и отглотнул самогон прямо из бутылки, чтобы снять напряжение. « Дурак я,- думал он,- что за сила привычки руки распускать. Вчера только познакомились. Нормальная девушка и обидеться может. Не буду больше… точно не буду…»
Максим невзначай глянул в сторону леса и кусок пирожка, который последовал за самогоном, чуть не перекрыл ему дыхание. Конечности онемели от ужаса. Прямо к нему из лесной чащи приближалось привидение, именно такое, как рисуют в большинстве мультиков, только настоящее. Максим уже хотел подхватиться и бежать, но узнал в нём Люду. Её свитер, брюки, обувь куда-то исчезли, а вместо них была какая-то белая рубаха с ручной вышивкой на вороте, рукавах и босые ноги. Распущенная коса превратилась в множество дивных, рыжих потоков почти по колени. Максим судорожно проглотил остатки пирожка, застыв теперь от удивления.
- А это что, тоже… традиция?..- спросил он, когда девушка подошла совсем близко.
Люда нагнулась к нему и аккуратно вплела в его короткие волосы маленькую ромашку.
- Да, традиция…- улыбнулась она и впервые за этот вечер посмотрела Максиму прямо в глаза.
Парень подскочил на ноги и стал прикосновениями разглаживать густые пряди волос, толком ещё не понимая, что происходит. Люда уже не убегала от него, поэтому у Максима появились сомнения, а она ли это вообще? Эта девушка была симпатичнее, имела более густые и длинные волосы, хотя прежде он к ним не касался и не видел распущенными. Её руки казались мягкими, на них не ощущалось мозолей, ноги были ровнее, а главное взгляд- такой же добрый, но более волнующий и откровенный. И всё же это была она, хотя этот факт с большим трудом укладывался сейчас в голове Максима.
- Тогда, если уже о традициях, давай прыгнем через костёр,- предложил парень, снимая обувь.
Люда кивнула и держа друг друга за руки они разогнались и пролетели над вновь разгоревшемся костром, пальцы которого пытались пощекотать им пятки, но не достали. Смеясь с самих себя они повторили этот обряд ещё пару раз, а потом прыгнули в воду.
- Максим, ты же не разделся!- вскрикнула Люда.
- Да, забыл!- стягивал парень с себя одежду, стоя по пояс в воде и бросал её на берег.
Потом они резвились, как дети: плавали наперегонки, брызгались, кричали, ныряли, играли в догонялки. Люда, которая, можно сказать, выросла на берегу реки, плавала намного лучше и быстрее Максима. Её тяжело было догнать и поймать, но когда Максиму это удалось, он уже не выпустил её, обхватив руками талию. В воде девушка и без того хрупкая казалась вообще невесомой.
- Пусти!- попросила она, когда поняла, что вырваться не получится.
- А если нет!..
- Пусти, а?- игриво подмигнула ему Люда.
- Хорошо, чем откупаться будешь?
В ответ она чмокнула его в губы снова по-детски. Максиму стало интересно, целовал ли вообще её кто-нибудь по-настоящему, но спрашивать не стал, а просто прижал её к себе сильнее и впился своими губами в её, изучая своим языком её полость рта. Девушка не сопротивлялась, и вскоре он почувствовал, как две ножки обвили его, скрестившись на ягодицах. Так они провели неопределённое для них количество времени, окутанные спокойными водами, которые отдавали накопленное за день тепло ночной прохладе. Парень потихоньку сходил с ума только от мысли совокупиться прямо в реке, ведь такого с ним никогда не было прежде, но в то же время ещё опасался переходить к активным действиям, все сомневаясь в том, что это не невинная детская игра.
- Пойдём на берег,- сказала девушка, немного придя  в себя.
Они вышли из воды и сели перед костром.
- Прохладно…- заметил Максим,- надо бы просушить мокрую одежду,- раскладывал он свои влажные джинсы и свитер на траве.
Когда парень глянул на свою спутницу, она уже была совсем нагая и только водопады мокрых волос прикрывали маленькую грудь.
- Знаешь,- прошептала она, заметив опять неподдельное удивление Максима,- была ещё одна традиция: считалось, что в ночь на Ивана Купала можно и нужно было делать всё, что хочется, даже если это грешно. В эту ночь любовные грехи простительны молодым людям…
- А ты меня любишь?- спросил Максим, подползая к девушке и отбрасывая за спину её чудные волосы.
- Я не знаю, да и какая разница? Всё ведь простительно, а значит, не о чем жалеть не придется…
Максим хотел возразить, ведь знал, что в реальности приходится жалеть очень часто о том, что сделано вчера, но его пальцы уже бесстыдно ласкали её соски на набухшей от возбуждения груди, а где-то там, ниже живота, вулканически разгоралось пульсирующее тепло. Они упали в мягкую траву и парень, целуя Люду, проскользнул одной рукой от груди до бугра Венеры, такого естественного, не знавшего эпиляции, за которым находился настоящий Эдем, не зависимый от места проживания, манер, величины груди, красоты лица, который есть у всех женщин без исключения. Девушка не сопротивлялась когда он аккуратно ввёл палец во влажное влагалище, только мелкая дрожь пробежала по её телу, а отрывистый выдох прервался вдохом. « Не девственница, сто процентов! Может, слухи не беспочвенны?»- мелькнула мысль, только это сейчас не имело никакого значения, когда два тела судорожно сплавились в одно целое, которое, хаотично кувыркаясь, оставляло под собой смятую траву…
Когда пропели первые петухи, а одежда достаточно высохла, чтобы её одеть, Максим и Люда молча собирались домой. От костра на тот момент остались только монотонно дотлевающие угли, от которых уже почти не исходило тепла. Самогон бабы Дуни окончательно выветрился из головы, и теперь Максима стало настораживать неясное молчание спутницы.  « А вдруг об этом узнает её отец?- думал он,- Мужик страшный, здоровый, кастрирует, как молодого бычка, и глазом не моргнёт. Хотя почему тогда Михей с яйцами, ведь не девочка далеко, или, со своими можно? А я чужой!.. Пора домой, наверно…»
- Спасибо, Максим, ты такой нежный,- неожиданно сказала Люда, взяв его руку и прикоснулась к ней губами.
- Перестань, Людмила, что ты делаешь? Для женщины это унижение- целовать руки мужчины в наше время,- забрал Максим руку.
- Но почему?
- Это пахнет рабством, бездумным поклонением, старыми традициями, которые стоит забыть.
- Хорошо, ты прав.
- Люда, глянь сюда,- подошел парень к реке. Люда последовала за ним.
У их ног о берег, подгоняемый еле заметными толчками воды, ударялся знакомый веночек, не пожелавший плыть туда, где нет Людиной судьбы…

… Максим Юрьевич достал из пачки сигарету и закурив, закрыл глаза и сделал глубокую затяжку. Видит Бог, пытался бросить эту пагубную привычку много раз, да только смысла не видел. « Насколько же прав этот Константин Олегович! Взгляд женщины играет за частую большую роль, чем размер груди, а внешность- иллюзия, на которую можно вообще наплевать, всматриваясь в сущность… Жаль только моя жена от этого далека! Как была сельской дурой, так и осталась ею, зато красавицей стала!..»
Максим вспоминал дальше, как после праздника Ивана Купала влюбился в Люду до безумия и готов был жениться, только она почему-то не соглашалась месяц, и два, и три. Максим же всё это время ездил к ней каждый выходной с дорогими подарками.
Однажды его подстерёг Михей, который по-прежнему имел виды на Люду. Понимая, видимо, что ему – ограниченному сельскому дураку, не тягаться с богатеньким доктором из города, что каждая бабка и девчонка шепчутся о его любовных неудачах, он решил расправиться с соперником с помощью силы и шестерых человек. Максим вспоминал, что, не смотря на неравные силы, дрался до последнего, двоим поломал рёбра, Михею нос, но всё же был в итоге избит, лишился нескольких зубов, получил множественные внутренние кровоизлияния. Повезло, что не убили, только благодаря тому, что отец Люды оказался рядом, когда парень уже почти без сознания лежал в грязи, истекая кровью, а его потихоньку добивали носками. Так как семья Максима имела средства и связи, местного авторитета с бандой засадили в тюрьму, попутно навесив ещё несколько дел. После этого Люда согласилась выти за него и через пару месяцев они поженились. Поначалу всё было замечательно: скромная молодая жена прекрасно готовила, убирала, всегда приветливая и весёлая могла улучшить даже безнадёжно испорченный день, а в постели творила такие чудеса, о которых не каждый мужчина осмелится даже мечтать.
Вскоре Максим заставил девушку поступить в институт, но так как на педагогические факультеты набор уже был завершен, она поступила на актёрское мастерство. « Какая там из неё актриса?- думал Максим,- а с другой стороны девушка она домашняя, а учёба скорее для общего развития, чтобы не стыдно было появиться с ней на людях…»
И тут все началось. Находясь среди городских девушек, которые умели маскировать практически любые недостатки внешности и фигуры, выставляя напоказ достоинства, Люда начала чаще смотреть на себя в зеркало, более придирчиво относиться к одежде. Поначалу Максима это даже обрадовало, ведь он был только за, чтобы жена немного похорошела внешне, ведь откровенно говоря, при всех своих достоинствах красотой она не блистала. Парень повёл её по хорошим магазинам одежды, где продавцы-консультанты помогли подобрать стильную одежду, которая подходит девушке, потом записал её на не длительные курсы, где преподавались азы косметологии, купил всю необходимую косметику, познакомил со специалистом по маникюру своей мамы, купил абонементы в тренажерный зал и бассейн, чтобы Люда могла поддерживать себя в форме.
Поначалу девушка была довольна, а потом захотела ещё две дополнительные серьги в левое ухо, пирсинг в нос, пупок и небольшую татуировку на ягодице. Максим был человеком свободных взглядов, поэтому не имел ничего против, купил все золотые серьги, а в нос даже с крохотным бриллиантиком, который так мило блестел на солнце. Но и этим не ограничилось: потом девушка захотела избавиться безвозвратно от веснушек и волос на ногах, сделать татуаж бровей и губ. Максим и на это согласился.
А потом умер его отец. Это была непоправимая потеря для семьи, как в моральном, так и в материальном плане. Его матери, которая уже давно не работала, пришлось устроиться по специальности. Максим – ещё зелёный доктор, не имел пока больших доходов, а ещё надо было платить за учёбу жены и на собственную квартиру накопить хотелось, только Люда и теперь не остановилась. Следующим шагом к совершенству была силиконовая грудь и губы, накачанные ботексом. В итоге девушка добилась и этого, ведь Максим любил её по-прежнему, как последний дурак.
Прошло ещё немного времени и в один прекрасный день в дом вошла коротко стриженная блондинка. Шикарных рыжих волос больше не было. Вместе с ними Люда срезала и любовь Максима к ней окончательно и безвозвратно. Теперь она была настоящей красавицей, похожей на тысячи девушек в городе, но не той девушкой, которую он когда-то полюбил и с которой хотел, как ему казалось, провести остаток дней своих. Отныне он стал воспринимать жену как куклу Барби – холодную, с неестественными пропорциями и без собственного я. К сожалению, за время жизни в городе, она почерпнула только самое худшее: чрезмерное кокетство, стервозность, жаргон, хамство, курение и прочее, при этом, оставаясь той же деревенской, неграмотной простушкой, которая делает маникюр для того, чтобы скрыть грязь под ногтями и по-прежнему не знает, кто такой Дюрер.
А на днях Люда захотела коротенькую норковую шубку. Максим сказал ей прямо, что у него сейчас нет денег на её прихоти. Девушка не разговаривала с ним два дня, надеясь, что это сработает, как раньше, но, увидев, что реакции нет, она избрала новый подход – ласку и нежность. Однако и это не имело эффекта – муж предложил устроить её на работу. После этого просьбы прекратились окончательно. Теперь он знал, чего она боится и с помощью чего можно ей манипулировать. Только не смотря на это, легче не становилось: Максим понял свою ошибку, но не знал, как её исправить, он хотел вернуть ту наивную рыжеволосую девочку с бледными губками и маленькой грудью, а может, и не хотел, ведь до Люды были девушки, которые искренне просто любили его, без спектаклей наивности. Теперь и та проклятая ночь на Ивана Купала казалась дешёвым спектаклем, чётко продуманным девушкой с одной банальной мечтой- выти замуж если не за принца, то хотя бы за городского парня, так что как актриса захудалого театра жизни Люда состоялась ещё тогда, четыре года назад…
…День клонился к обеду, когда сонный Максим Юрьевич пришёл домой. Он сначала долго сидел в парке, затем ходил по магазинам, чтобы потянуть время и прийти как можно ближе к тому моменту, когда Люда пойдёт на занятия. Войдя в квартиру, он увидел на пороге не свою мужскую обувь, дорогую, из крокодильей кожи. « И кто бы это мог быть?..»
В гостиной на диване, в халате и тапочках, расположился лысоватый мужчина в возрасте, в котором, присмотревшись, Максим узнал своего дядю Николая.
- А, племянничек!- оглянулся он и вскочил с дивана,- Привет!
- И я рад тебя видеть,- подошел Максим к дяде и крепко пожал ему руку,- какими судьбами?
- Да всё бизнес, встреча с партнёрами завтра. Предлагали шикарный отель с джакузи, но зачем он мне, ведь у меня здесь племянник, думаю, поживу у него пару дней. Ты не против?
- Конечно, нет! А как там тётя Ира и Оля?
-  Жена помогает мне по бизнесу, а дочь в Лондоне на стажировке. Хорошо всё. А я тут в твоё отсутствие с Людкой пообщался…
В этот момент в комнату вошла Люда в облегающих набедренных джинсах и кофточке с огромным декольте, которая не прикрывала живот.
- А, привет. Почему так поздно, а мобильный – отключен?- спросила она у Максима.
- По работе задержали, а телефон сел,- соврал он.
- Ладно, я побежала…
- В таком виде? Я же тебе говорил, что так не ходят в институт и приличные места.
- Я же накину пиджак.
- Не стоит, родная, не стоит. Зачем прятать сексуальность?- вмешался дядя в разговор.
- Вы у него спросите! Ничего он не понимает!- недовольно нахмурилась девушка.
- Да, такая красавица! Что ж, вперёд, учёба не ждет! До вечера!- легонько шлёпнул дядя Коля Люду ладонью по ягодице.
- До вечера,- засмеялась девушка и ушла.
- Красавица, эх красавица!- хлопнул дядя племянника по плечу,- Только жаль, что дура полная. Зато, какой бюст, какие губы!..
- Что ж, ум не купишь, а силикон – запросто,- попытался пошутить Максим, хотя было совсем не смешно, скорее стыдно.
- Правильно, такая грудь вполне компенсирует отсутствие мозгов. Не будь она твоей женой, я бы приложил руки к этому бюсту и не только к бюсту…- фантазировал дядя Коля,- хотя раньше она мне нравилась больше. Одного только не понимаю – какой смысл тебе было вкладывать деньги, которых нет, в этот силикон? У меня деньги есть, но я считаю это ненужным капиталовложением.
- Ты прав, дядя. Я и сам не знаю, как так получилось. Не моя это была инициатива,- признался Максим.
- Ясно. Так она, оказывается, тобой манипулирует, эта деревенская дешевка. Не думал, что ты такой. Покажи ей, кто главный!
- Давай сменим тему. Не учи меня жить…
- Помоги материально!- перебил дядя,- это ты хотел сказать? Что ж, собственно, это я попытаюсь сделать, но только потому, что в своё время твой отец мне помог стать на ноги, немного помог, но это стало для меня толчком к дальнейшим успехам. Я так и не успел отплатить ему за это, поэтому купил маленький подарок для тебя. Почему маленький, потому что на мой взгляд всё сразу давать человеку нельзя, он этого не оценит и может променять, к примеру, на ещё один кусок силикона…
- Дядя!..
- Хорошо, ни слова больше про сиськи, обещаю. Пойми меня правильно, я хочу подарить тебе стимул, но не более…
- Я понял, спасибо. Что за подарок?- заинтересовался Максим.
- Поехали, покажу…
… Долго ехать не пришлось, во-первых, потому, что тот шикарный чёрный джип, который Максим увидел у подъезда, когда шёл домой, оказался новой машиной дяди, а во-вторых, было совсем не далеко. Сквозь тонированные стёкла Максим смотрел по сторонам и улицы, которые они проезжали, казались знакомыми.
- Дядя, куда мы едем?- сгорал от любопытства Максим.
- Потерпи, сейчас увидишь. Мы уже приехали,- заглушил дядя мотор.
Они вышли из машины перед одним из многоэтажных домов, который ничем не отличался от других, только не для Максима, который пожелал, чтобы дядя повёл его куда угодно, только не в этот дом, но пришлось идти именно в него.
- На какой нам этаж?
- На девятый,- ответил дядя Коля племяннику, который, услышав ответ, стал белее мела. Он не осмеливался в лифте нажать кнопку с цифрой девять, пока это не сделал дядя. Максим надеялся всё ещё на лучшее, но с лифта они повернули на право, а далее дядя открыл дверь знакомой квартиры собственным ключом и распахнул перед Максимом.
- Проходи!
- Сюда?
- Сюда, куда же ещё.
« Почему именно сюда? Я не хочу!..»- думал мужчина и холодный липкий пот покрыл его тело, когда дядя буквально втянул его в эту квартиру за руку.
Максим не понимал, почему с ним происходит, что это, случайное стечение обстоятельств, наказание за его грехи или чья-то продуманная до деталей месть, и в чём он, собственно виноват, в том, что был молод, что так случилось? Ему и так было тяжело, он с трудом это пережил, он рыдал ночами от кошмаров, как ребёнок, но никому не признавался в этом, оставаясь наедине со своим душевным камнем. Только спустя два года он смог смириться с произошедшим, понять, что ничего уже не сможет исправить и просто обмануть себя, забыв. Так зачем же он здесь?
- Проходи, смелее!- завел дядя его в единственную комнату в этой квартире и прокомментировал:
- Да, это квартира, однокомнатная, правда, но в хорошем районе, с удобствами – теперь она твоя! - торжественно вложил дядя Коля ключи от квартиры племяннику в руку и продолжил, - Старьё, которое ты здесь видишь, можешь выбросить, или раздать соседям. Никто за ним не приедет. Родственники старушки, которая здесь жила, все необходимое уже забрали.
- Что с ней?- спросил Максим, глядя в пол.
- Со старушкой? Умерла, но пусть это тебя не смущает. Это случилось месяца четыре назад. Ты рад, племянничек? Ты же так хотел своё жильё!
- Да, спасибо,- прошептал Максим, переводя взгляд на единственное окно в этой комнате – большое и светлое.
В этот момент у дяди заиграл мобильный. Перебросившись с кем-то парой фраз, он сообщил племяннику, что должен срочно уехать.
- Тут недалеко, дорогу домой найдёшь. Встретимся вечером, а сейчас осмотрись, кухню глянь, ванну. Теперь это все твоё!
Не дождавшись никакой реакции, дядя Коля выскочил из комнаты, а потом из квартиры. Максим недвижимо стоял посреди полупустого помещения, глядя в окно потерянными глазами.
Внезапно сквозь тучи проглянуло солнце, и ослепительный его лучик заставил веки рефлекторно сомкнуться. Ключи выпали из дрожащей руки, зазвенев о пол. Максим попытался сделать шаг в сторону и сесть на старенький диван, однако сел с ним рядом на пол, только рукой до него дотронулся, а потом отнял руку, будто обжегся. Этот диван очень много значил для Максима – на нём он стал мужчиной, о чем знали только трое – диван, Максим и она. Что-то кольнуло в сердце, губы задрожали, а из глаз побежали слёзы. Кажется, ночные кошмары становились явью.
- Вот… Снова я здесь!..  Здесь!.. Почему ты меня не отпускаешь? В чём я виноват?- кричал Максим во всё горло,- Я же любил тебя! Зачем ты убила себя, а теперь меня гонишь в могилу?..
Солнце снова бросило свои копья в глаза мужчине, а затем окончательно скрылось за мрачной тучей, которой его окутал сорвавшийся внезапно ветер.
- Я здесь, как ты хочешь!.. Здесь!.. Стою, как дурак, на коленях, доказывая что-то этим чёртовым стенам! Я знаю, ты тоже здесь!.. Так покажись, прошу тебя, Линда!.. Я так много хотел тебе сказать тогда…

… День переезда в новую квартиру стал траурным для Максима. Сначала он хотел продать злополучное жилище, но Люда воспротивилась, потому что ей нравилось место и до института два шага. Максим пытался объяснить ей, почему не сможет здесь жить, но был осмеян и не понят, ведь как сказала девушка, это глупые страхи, да и мало ли, кто где умер или покончил с собой. Незначительный ремонт и новая мебель сотрут все его глупые мысли. Люде было не понять, что далеко не всё могут исправить новые обои весёленькой расцветки и пара новых кресел. С этих пор Максим окончательно убедился, что Люда для него больше ничего не значит, ведь ей на него наплевать.
Раньше они вместе мечтали о парочке детишек, но как говорится, чего не было дано, всё к лучшему. Теперь Максим всячески уклонялся от этой темы, а ещё более от действий. К тому же, больше его не возбуждала силиконовая грудь жены, которую было даже страшно сжать, чтобы не деформировать имплантаты, её губы казались резиновыми, поэтому теперь Максим их не целовал, он перестал наконец-то искать на ощупь копну мягких волос, чтобы перебирать её пряди пальцами нежно, как струны арфы, он больше не хотел её как женщину. Соитие с Людой для Максима стало не более чем супружеским долгом, физиологическим процессом. С большим удовольствием он поимел бы дешевую уличную проститутку, которая на данном этапе казалась более чувственной, а могла бы просто выслушать и хотя бы сделать вид, что сопереживает. Однако сказать себе всё это и понять было невыносимо больно, поэтому Максим пока молчал, видимо где-то ещё надеясь на что-то хорошее.
Ремонт в квартире длился очень долго, но всё же спустя пол года был окончен. Люда была счастлива, ведь здесь она ощущала себя полноправной хозяйкой, так как свекрови, которая казалась порой излишне навязчивой, рядом не было, а Максим с каждым днём становился всё печальнее, старался брать больше дежурств, чаще бывать в гостях у мамы, просто где-то проводить время. Он мог спать где угодно, даже сидя на лавочке или в транспорте, но только не в своём новом доме. Долгими ночами он сидел у окна, всматриваясь в блеклый свет ночных фонарей и фар иногда проезжающих машин сквозь тьму, думал о жизни. Ему казалось, что где-то там, под окном возле подъезда стоит она и ждет, что он спустится к ней, только не лифтом и не по ступенькам. Несколько раз по вечерам происходили вещи необъяснимые: кто-то  звонил, а порой тарабанил в двери, но когда Максим выходил, никого близко не было, а шагов не слышно. Кроме того, начались звонки на мобильный с неизвестных номеров, но никто не отвечал, когда он брал трубку, или просто сбрасывали. Это расшатывало нервную систему, провоцировало головную боль, и с каждым днём было тяжелее. Максим превращался в усталого параноика, который ничего не хотел, кроме покоя…
… « Да, моё желание сбылось. Ты живешь так близко-близко! Пришла весна, пришла любовь, только жаль, безответная. Я поняла, что ты мужчина моей мечты, настоящий, сильный мужчина. Я жажду, чтобы твои  тёплые мягкие руки снова трогали моё тело не стесняясь, ведь для тебя запретных зон на нем нет, я хочу слышать твой голос, а ещё хочу, чтобы ты меня целовал. Я знаю, ты уже женат, но мне плевать. Все ошибаются, поэтому я тебе прощаю, любимый. Помню, как ты нежно взял меня за руку и сказал, что я особенная. Я верю тебе, и как прежде буду делать всё, что ты скажешь, только бы ты не забыл меня, ведь прошло столько времени! Уверена, мы ещё увидимся. Моё тело станет ощутимым для тебя, чтобы исполнить любые твои фантазии и капризы, неповторимый мой…»
… После очередной бессонной ночи в своей квартире Максим не спеша шёл на работу и надеялся хоть полчаса вздремнуть в ординаторской. Уже несколько дней его не покидало ощущение, что за ним кто-то следит. Он чувствовал чей- то взгляд на своей спине вчера, когда ходил в магазин, и позавчера, когда посещал стоматолога, и вот сегодня опять. Оглянувшись, Максим, как и ожидалось, ничего странного не обнаруживал. Он понимал, что это уже психоз, но ничего не мог с собой поделать.
Внезапно впереди в нескольких шагах из-за угла вывернул силуэт девушки в скромненьком чёрном платье в обтяжку. Её туфли были на невысоком каблучке, а светлые волосы сзади утянуты в тугой пучок. Точно так же выглядела Линда в тот вечер на дискотеке. Девушка шла прямо по улице, а Максим за ней, не смотря на то, что ему нужно было в другую сторону. Он боялся к ней подойти, но в то же время боялся потерять её из виду, ведь ни на минуту не сомневался, что это она. Максим ни с кем бы её не спутал, ни с кем. Наконец, он отважился сравняться с ней, хотел спросить, почему она не оставляет его в покое, не сомневаясь, что это призрак, которого, скорее всего, видит он один. Не церемонясь, он схватил девушку за хрупкое плече дрожащей рукой.
- Линда!...
Девушка оглянулась. Он ошибся.
- Простите, я Вас перепутал со своей одной знакомой…- начал извиняться Максим, но узнал в ней свою пациентку Тоню и удивлённо спросил:- А что ты здесь делаешь?
- В школу иду, Максим Юрьевич.
Спереди девочка совсем не походила на Линду ни лицом, ни фигурой, да и сзади, если присмотреться. Волосы её были белые крашенные, а не светло русые, как у Линды.  Сонные глаза сыграли с Максимом злую шутку.
- Извини, Тоня. Как здоровье?- спросил доктор из вежливости.
- Более менее, но скоро лягу к Вам в больницу. Вы меня будете лечить?
- Думаю да. А ты что, где-то здесь живёшь?
- Да. А вы тоже?- кокетливо улыбнулась Тоня, сжимая сумку с учебниками в руках.
- Теперь да. Извини ещё раз.
- И Вы извините, что я оказалась не Вашей знакомой.
« Это радует!»- подумал Максим Юрьевич, а вслух сказал:- Пока, Тонечка.
- До свидания!- помахала ему девочка во след ручкой.
« Надо что-то с этим делать!...- думал доктор, направившись в сторону работы,- Я скоро чокнусь, а может, уже?..»
… В этот раз Максиму Юрьевичу удалось выспаться на работе, ведь за прошедшие сутки ничего сверхъестественного не случилось, только Тоню привезли по скорой. Но докторам сразу стало понятно, что девочка переигрывает, ведь уже через два часа пребывания в больнице она разгуливала по коридору и пыталась познакомиться с одним из мальчиков, используя для этого разные женские хитрости. Но четырнадцатилетнего подростка, хоть он и выглядел взрослее своих лет, скорее всё это пугало. Он ещё не понимал, что таким образом девушка может пытаться обратить на себя внимание, а всё потому, что не каждая девочка такого возраста знает взрослые женские уловки. Максим сделал вывод, что Тонечке просто надоело сидеть на уроках, или она не подготовила домашнее задание, вот и решила таким способом сбежать.
Утром, когда доктор шел с работы, у него снова возникло ощущение, что кто-то следит за ним. Он оглянулся. Все люди как люди, спешат по своим делам. Проходя мимо любимого кафе Максим решил пропустить чашечку кофе с бокалом коньяка, надеясь, что чувство беспокойства покинет его.
Кафе ещё пустовало, поэтому мужчина сел за столик у окна, где обычно садился всегда, если было свободно. Знакомая молоденькая официантка сразу же очутилась рядом с ним и приняла заказ. Ожидая, пока всё принесут, Максим аккуратно двумя пальцами раздвинул жалюзи и выглянул на улицу. Мимо окна мелькали люди. Ничего необычного.
Официантка принесла заказ и удалилась. Максим отхлебнул глоток ароматного коньяка, закусывая лимоном, закурил сигарету. Это должно было помочь расслабиться, но не помогало. Максим заказал ещё сто грамм коньяка и только теперь страхи начали отступать. Он снова выглянул в окно сквозь жалюзи, но теперь уже не всё было в порядке. Все люди шли мимо, и никому до него не было дела, кроме той девушки в белоснежном пальто, которая разгуливала метрах в двадцати от окна кафе, явно что-то выискивая. На голове девушки был капюшон, поэтому лица видно не было, зато впереди свисали светло русые, прямые волосы, такие, как у Линды. Эта девушка стояла и тогда, когда Максим первый раз выглянул в окно, и шла за ним по улице. Со всего размаху он затушил сигарету об стол, немного промахнувшись мимо пепельницы, выпрыгнул из-за стола и мгновенно очутился на улице, но там никакой девушки будто и не было. Максим вернулся назад в помещение и заказал теперь сто грамм водки. Вливая в себя глоток за глотком горькую гадость, мужчина пытался размышлять логически: это не могла быть опять Тоня, ведь она в больнице, а кому охота за ним везде ходить, кроме той, которая возможно, лёжа в тёмном гробу, ненавидит его по сей день, или просто хочет что-то ему сказать. Но почему тогда она сразу исчезла, как только он попытался приблизится к ней?.. Теперь Максим нисколько не сомневался- это была Линда и что-то обязательно произойдет в ближайшее время, касающееся их двоих…
… « Я раньше не верила в то, что у каждого есть свой ангел-хранитель, который оберегает и помогает в жизни и после неё. Я только сейчас поняла, что для меня это ты. Правда, ты не смог уберечь меня от всех несчастий, но сейчас я чувствую, что ты думаешь обо мне, заботишься, ты любишь меня, хотя ещё боишься. Скоро ты поймёшь, что бояться на самом деле нечего, ведь я тоже люблю тебя, и мы сможем быть вместе. Я сделаю всё для этого возможное, клянусь, а ты шагни мне на встречу и я стану твоим ангелом- хранителем»…
… - Максим Юрьевич, я искренне раскаиваюсь в содеянном, только ничего с собой поделать не могу!- рыдала Тоня, стоя в ординаторской у окна. Похоже было, что ей действительно жаль, только Максиму с большим трудом верилось. Но в любом случае надо было как-то успокоить девочку, ведь ей нельзя волноваться.
Вчера Максима пригласил в гости сосед Сергей посмотреть вместе футбол. Сергей был его ровесником, и тоже доктором, только во взрослой больнице, поэтому они нашли общий язык ещё тогда, когда Максим только начал переезжать. Матч был так себе, а в перерыве Сергей отошёл на кухню за пивом и бутербродами. На его месте на диване Максим нашел конверт. Хотел положить на тумбочку, но с конверта выпали фотографии. Максим начал собирать их, попутно рассматривая. Только последние две, заинтересовавшие его, он положил перед собой и внимательно всмотрелся в них. На одной были изображены две девочки, одной из которых оказалась его пациентка Тоня, а вторая девочка имела светлые русые волосы и … белое пальто с капюшоном. На другой фотографии было много детей, вероятно, общее классное фото, а среди них и эти две. Начала складываться кое-какая общая картинка, а когда вернулся Сергей, оказалось, что девочка в белом пальто его сестра Карина, а Тоня её лучшая подруга. Карина часто навещала брата, а фотографии случайно забыла. Максим ничего не сказал соседу о событиях последнего времени, хотя и понял, что эти две малолетки причастны к происходящему, но нужны были доказательства, которые он получил, когда, будучи на работе набрал один из тех номеров, с которых осуществлялись странные звонки. Из палаты, где лежала Тоня, послышалась музыка мобильного. Максим сбросил, затем повторил звонок и услышал ту же мелодию. Доктор пришёл вне себя от ярости. Он резко открыл двери в палату и увидел Тоню, которая молниеносно спрятала телефон в карман халата.
- Тоня, идем со мной!- попытался спокойно сказать доктор, только не получилось.
- Зачем?- с подозрением спросила девочка.
- На осмотр!
Потупив глаза в пол, Тоня последовала за врачом. Она понимала, что её разоблачили, и когда в ординаторской за закрытыми дверями Максим Юрьевич спросил, она ли это всё придумала, Тоня не стала отрицать.
- Но зачем, Тоня, ты это всё делала?
- Потому что люблю…- прошептала девочка, смело глянув на своего доктора, которого ещё больше взбесила эта дерзость.
- Зачем?.. Почему?..- схватил он Тоню за локти.
- Пустите, мне больно,- сказала она и отошла к окну.
- Извини,- немного успокоился Максим,- но чем ты думала? Пойми, я взрослый мужчина и такие как ты меня не интересуют!
Только теперь от этих слов на глаза девочки нахлынули слёзы и, одна за другой выкатились на бледные щёки.
- Но ведь сердцу не прикажешь!
- Тоня, я женат, я стар для тебя, пойми, я тебе не нужен! Ты ещё встретишь достойного мужчину…
- Вы же знаете, что нет!- подошла Тоня к Максиму, - Знаете! Я ничего не прошу, только поцелуйте меня один разочек и я от Вас отстану…
- Нет, это недопустимо!- отошел доктор в сторону и отвернулся, а когда повернулся, увидел, что девочка стоит перед ним в полупрозрачных трусиках и лифчике, который только создавал видимость груди.
- Доктор, я не верю, что Вам не нравлюсь!..
- Ты что делаешь!- подбежал к Тоне Максим Юрьевич и, подняв с пола шёлковый розовый халатик, накинул ей на плечи,- Оденься!
- Нет!- рыдала девушка.
- Я прошу тебя, прошу!..- уговаривал Максим, но девочка не хотела даже слушать.
Внезапно в дверь постучались, а за ней раздался голос Константина Олеговича и ещё несколько голосов. Максим был не на шутку напуган.
- Одевайся же, я люблю тебя, только одевайся!- просил доктор, прикрывая хрупкое диспропорциональное тело халатом.
- Это правда?- просияла девочка.
- Да, только оденься!- готов был сказать Максим что угодно.
Тоня вроде бы одела халат, а когда доктор пошёл открывать двери, сорвала его одним движением руки, второй рукой сняла лифчик, отбросив на пол, а сама села в уголок дивана, закрыв грудь руками и поджав ноги под себя.
Максим Юрьевич увидел это, когда его коллеги дружно зашли в кабинет. Все замерли в недоумении от увиденного, а Тоня смотрела на Максима большими серыми глазами, полными слёз.
- И что это значит, Максим?- спросил Константин Олегович.
- Я… я не при чём!.. Спросите её!- растерялся Максим.
Все устремили взгляды на девочку в ожидании объяснений.
- Всё в порядке, просто обманывать не хорошо. Если бы Вы, Максим Юрьевич, сказали правду, я бы этого не сделала. Лжи я не прощаю и больше не хочу иметь с Вами ничего общего!
Девочка надела халатик, вытерла слезы, подняла лифчик и с гордо поднятой головой прошла мимо удивлённых докторов. Только на пару секунд она остановилась напротив Максима Юрьевича, бросила на него презрительный взгляд и ушла, громко хлопнув дверьми. Ещё с минуту никто не решался ничего сказать, а потом долго и нудно молодой доктор объяснял сотрудникам, что и как случилось на самом деле. В конце концов, никто и не усомнился в его истории, ведь все знали, что собой представляет Антонина, которая всегда носит в кармане игрушечное удостоверение богини Любви и сама, видимо, верит в свою божественность. В итоге коллеги, которые были значительно старше, только посмеялись над Максимом. Для него же это стало очередным нервным стрессом, и он пообещал себе, что никогда больше не останется наедине в ординаторской ни с одним подростком, даже с мальчиком…
« Да, любимый мой, от женской любви столько проблем, если она не взаимна, а взаимность распознать тяжело, потому что нельзя проникнуть в мысли другого человека, а слова часто лгут. Бывает и такое, что человек либо не договаривает, либо сам не понимает, что говорит. Как бы там ни было, ты мне нужен. Я свято верю, что ты не забываешь меня ни на день. Скоро ты сам найдёшь меня, чтобы признаться в окрепших за некоторое время чувствах ко мне и тогда мы будем вместе, даже, невзирая на смерть…»
… День близился к вечеру. Люда куда-то ушла, на занятия, наверно, хотя последнее время Максим редко интересовался, куда и с кем она идёт. Девушка тоже не считала нужным перед ним отчитываться, только это его не расстраивало.
Максим понял окончательно, что их брак не состоялся. Он хотел развода, но не знал, как это сказать жене, она ведь не поймёт, почему так. Максим всё чаще мечтал о том, чтобы в один прекрасный день она сказала, что у неё есть любовник и тогда он благословит её на все четыре стороны, только кому нужна такая дура. Максиму надоело, что его честно заработанные деньги исчезают, будто в Бермудском треугольнике, а возвращаются оттуда в виде бесчисленного множества косметики, тряпок, побрякушек и прочего, только Люда по-прежнему не задумывалась о том, что деньги не с неба падают. К тому же, одеваться и краситься со вкусом девушка так и не научилась, а пойти с ней в гости к своим знакомым, которые все реже и реже приглашали их, так как Максим постоянно вынужден был отказываться, он стеснялся.
Сегодня у доктора был выходной, поэтому он слонялся по квартире в халате и тапочках, никуда не спеша, принял ванну, выпил пару чашек кофе с бутербродами. Ничего кроме колбасы и сыра в холодильнике не было, потому что Люда всё реже вспоминала о своих прямых женских обязанностях. Вкус домашних свежеприготовленных блюд становился лишь воспоминанием из светлого прошлого, как и чистота в квартире. Последнее время Максим убирал сам. Вот и сейчас переоделся в домашние брюки и рубашку, чтобы немного навести порядок. Сначала он пылесосил ковёр в комнате, затем вытирал пыль на шкафах.
В конце уборки Максим поливал осточертевшие фиалки, которых было бесчисленное множество на подоконнике. Он ненавидел эти цветы, но их обожала Людмила, только последнее время забывала даже о них.
Максим обратил внимание, что окно до сих пор заклеено бумагой по щелям, а внутри оно грязное. Зима закончилась два месяца назад, пришло время привести окно в порядок. Максим взял всё необходимое, стал на стул и начал обдирать пожелтевшую бумагу, потом вытаскивал вату из щелей.
Оранжевое солнце медленно падало в синие бархатные облачка, которые, казалось, натянуты на деревья где-то вдали, у края Земли. С высоты десятого этажа в любую погоду открывался прекрасный вид вдаль, а где-то там внизу люди казались маленькими и ползающими по дорожкам. Одни уползают, другие приползают, и только солнце из года в год, из века в век проделывает один и тот же путь, каждый вечер заглядывая в квартиру Максима ярко оранжевыми, розовыми, а порой даже красными от усталости глазами.
Вымыв окно со стороны комнаты, Максим открыл одну створку внутреннего окна и стал на подоконник. Он тщательно вымывал стёкла изнутри, не глядя на улицу, потому что страшно боялся высоты.
Когда окно заблестело, довольный собой Максим собирался спрыгнуть с подоконника на пол, но, краем глаза заметив на своей одежде и белой раме розоватые блики, не удержался, чтобы не посмотреть на почти зашедшее солнце. Это действительно было потрясающее зрелище. Максиму на миг показалось, что он высоко-высоко парит в небе, а солнце тянет к нему свои руки, пытается обнять его, чтобы подарить свою нежность. Но внезапно казалось бы затухающий огненный шар вновь разгорелся жёлтым пламенем. От неожиданности Максим зажмурился, а потом выставил перед лицом ладонь. Попытался приоткрыть глаза, но свет просачивался сквозь пальцы. Он боялся шевельнуться, поэтому не мог сделать шаг назад. Начинала кружиться голова, а солнце всё не затухало. Интуитивно Максим искал опору и одной рукой опёрся о стекло. Ему стало непосебе. Мужчина решил преодолеть свет и резко открыл глаза. Но в этот момент солнечный луч  ядовитыми брызгами ослепил глаза, из которых тут же побежали слёзы. У Максима перехватило дыхание, сознание на миг ушло,  вся масса его тела перенеслась на стекло. Через секунду он очнулся и, перепугавшись, попытался оттолкнуться от стекла. Глаза резко открылись, а перед ним возникло ужасное видение, как хрупкое тело девушки выпадает из окна и летит вниз, разбиваясь в дребезги о козырёк над подъездом. Только очнуться от этого видения он так и не успел, потому что с молниеносной скоростью его тело гонимое солнечным лучом мчалось навстречу козырьку, как четырнадцать лет назад тело Линды…
… Теперь он, как некогда она, лежал, истекая липкой кровью. Линда сознательно шла на это, потеряв надежду на лучшее, он упал по глупости, только итог был один…

… Вокруг не было ничего кроме тьмы. Только несколько минут назад он начал соображать, что лежит на какой-то холодной плоскости. Его грудная клетка то вздымается, то опускается. Значит, он дышит, а раз дышит, значит жив. Он попробовал пошевелить занемевшими конечностями, но мышцы не повиновались, попробовал произнести несколько слов, но язык будто стал деревянным. « Наверно, наркоз,- думал Максим,- очень глубокий наркоз. Меня прооперировали… Но почему? Аппендицит мне удалили ещё в детстве, тогда что?.. Помню, мыл окно, а потом… не уж из окна выпал?.. Таки выпал, или специально выбросился… Нет, не специально, только выжить я не мог. Этаж десятый. А если выжил, если спасли, что теперь? Инвалид на всю жизнь? Обуза для родственников? Не удивительно, что я ничего не чувствую…»
 К его огромному удивлению чувствительность вернулась, вскоре сменившись болью, ужасной и еле терпимой. Максим снова попробовал пошевелиться, и на этот раз получилось. Он перевернулся на живот, пытаясь хоть что-то увидеть в непроглядной тьме, но глаза не спешили привыкать. « Хорошо, я двигаюсь, хотя в это трудно поверить. Тогда, стало быть, я ослеп!»
 Максим стал ощупывать руками окружающее пространство, так как думал, что лежит на функциональной кровати, но краёв почему-то не было. Тогда он, преодолевая боль, прополз немного вперёд, но и там ничего не было кроме плоскости и пространства. «Не могли же меня положить на пол!» Максим слегка отжался на руках, сел на колени, а затем вскочил на ноги. Изо рта вырвался резкий крик от неожиданно дикой боли, эхом раскатываясь по пространству. « Значит, могу говорить! - обрадовался Максим,- только где я? Если это больница, реанимация, тогда где доктора, медсёстры. Я очнулся!» Он продолжал ощупывать пространство. Перемещаясь аккуратными мелкими шажками в разные стороны начинал понимать – это не больница. « Тогда что же это? Я умер, наверно? Только на рай это не похоже, на ад тоже, да и чистилищем не назовёшь…»
 Неожиданно для себя Максим наткнулся на какую-то скользкую стену. Он обрадовался даже этому, что нашел точку опоры и двигался теперь вдоль неё, но вскоре устал, а от боли и напряжения всё тело оросил пот. Максим облокотился спиной о стену и аккуратно сполз по ней на плоскость. Он, кажется, начинал понимать, что прилагать какие-либо усилия смысла нет, ведь жив он или мёртв, что произошло, прояснится когда-то само собой.
 Долго ждать не пришлось. Через плечи упал тусклый свет. Максим оглянулся и увидел, что над ним вдалеке сквозь прозрачную стену светит прожектор. Когда глаза привыкли к свету, он стал оглядываться по сторонам, в надежде увидеть, наконец, что-то ещё. Странный беловатый пол , прозрачная стена, за которой горит то ли фонарь, то ли прожектор и пустота. Никакого шума, посторонних звуков, только тишина.
Максим обратил внимание на свои руки и одежду. На нём были его домашние спортивные брюки и рубашка, только все порванное и в пятнах немного застывшей крови, а руки все в ссадинах. Он расстегнул рубашку и, повернувшись лицом к источнику света осмотрел свой живот, грудную клетку и ужаснулся. Вся кожа была пухлой и синюшной, а пара рёбер кусками торчала сквозь кожу. Не лучше дело обстояло и с ногами: ободранная кожа, оголённые выбитые коленные чашечки. Теперь стало понятно, откуда такая боль. Удивительно вообще, что он может двигаться, ходить, что он не истекает кровью. Хотя Максим сам был доктором, от этого зрелища у него перехватило дыхание. Он лёг на пол и закрыл глаза в надежде, что всё это снится, потому что такого не бывает, или бывает? Но почему? Не уже ли смерть не избавляет от телесной боли?
Когда Максим открыл глаза, увидел, что над ним стоит человек, только какой-то непонятный. Его голова была в тёмном капюшоне, который скрывал даже лицо незнакомца, в то время как плечи и  торс были оголены. Ноги облегали тёмные брюки, возможно, кожаные. Сапоги показались Максиму женскими, потому что были на высоком каблуке, белые и в какой-то странный звёздчатый узор. Но, не смотря на странный вид, Максим обрадовался этому человеку и начал потихоньку подниматься.
- А Вы как сюда попали?- спросил он, только ответа не последовало.
 Когда Максим полностью поднялся и стал напротив незнакомца, то обратил внимание что тот на голову его выше и прилично раскачан, а через всю грудную клетку вытатуирован полумесяц или что-то в этом роде.
- Вы не знаете, где мы и как отсюда выбраться?- продолжал задавать вопросы Максим, но снова молчание стало ему ответом.
- Что происходит, скажите мне, наконец, или Вы немой!- начал выходить из себя Максим.
- Замолчи, самоубийца! Теперь я с тобой разберусь,- ответил ему грубый мужской голос без тени эмоций.
- Что значит, разберётесь?
- Молчи. Идём.
- Никуда я не пойду!
 Тогда незнакомец молниеносным движением руки ухватил Максима за руку и намертво сжал её. Максим пытался вырываться, но это было невозможно. Вторую руку мужчина приложил на область татуировки и в его руке появился полумесяц из какого-то метала, с режущим лезвием изнутри. Незнакомец размахнулся странным клинком и остановил руку только тогда, когда лезвие уже слегка прикоснулось к горлу Максима, который недвижимо замер от ужаса, судорожно сглотнув слюну.
- А теперь слушай, самоубийца. Я тебя не прирезал еще только потому, что хочу, чтобы ты довёл своё дело до конца, но теперь осознанно.
- Я… не самоубийца…- прошептал Максим и почувствовал, что лезвие слегка впилось в кожу.
- Говорить будешь, только если разрешу. Понял – кивни.
 Максим так и сделал.
- Хорошо,- убрал незнакомец холодное оружие в сторону,- теперь пошли,- потянул он Максима к прозрачной стене.        
 Было совсем не понятно, куда они направляются, ведь стена казалась непроницаемой, однако, Максим не смел больше сопротивляться. У самой стены незнакомец ухватил Максима своей могучей рукой за шиворот и вдавил его в неё.
- А теперь смотри вниз. Что ты там видишь?
- Ничего,- честно ответил Максим.
- Да, ты прав, ничего, а вскоре ты станешь частью этого ничего. Так происходит со всеми самоубийцами, потому что они как ты, прежде видели только пустоту, поэтому всем им суждено узнать, что такое настоящая пустота.
- Простите, но что Вы имеете в виду?
- А то, что ты будешь вот-вот среди них, бродить людными улицами, только не услышишь, не увидишь, не дотронешься не до кого из них, даже если рядом окажется когда-то близкий человек. Ты не ощутишь впредь запаха осенних прелых листьев, дотлевающих в костре, аромат первых весенних цветов, ты спутаешь день с ночью, и только боль будет вечным твоим спутником, твоя и твоих близких при жизни людей,- с непонятным фанатическим пристрастием чуть ли не распевал незнакомец.
 Максиму было страшно, хотя он и не понимал ещё, что к чему, но этот человек был, скорее всего, психом. Внезапно перед ним прямо сквозь стекло будто просочилась рука в жёлтой перчатке, натянутой по самое плечо. Рука дотянулась до незнакомца и хлопнула его по плечу.
- Каратель, оставь его в покое!- раздался эхом грозный голос.
- Но я должен расправиться с этим самоубийцей!
- Он не самоубийца!
- Как же!- огрызнулся незнакомец.
- Вот и я о том!- обрадовался Максим, что хоть кто-то, пусть даже эта странная рука, за него заступается.
- Каратель, брось его, или будешь сам наказан!- снова пригрозил голос.
- Знаешь, ты мне не указ. Скажи спасибо, что тебя не постигла та же печальная участь в своё время.
 После этих слов пальцы на руке покраснели, будто железо, раскаляющееся на огне, и скользящим движением прикоснулись к грудной клетке незнакомца. Он вскрикнул и бросил Максима. На его коже появились четыре короткие коричневые полоски.
- Хорошо, твоя взяла,- отступил Каратель в сторону,- только это временно. Я всё равно до него доберусь.
- Только попробуй. Ты не должен его наказывать, потому что твоё наказание- милость для него, а дальше видно будет…
- Помни, я рядом,- шепнул Каратель на ухо Максиму, проходя мимо, и будто растворился в прозрачной стене.
 Максим вздохнул с облегчением.
- Кем ты не есть, спасибо,- попытался пожать он спасшую его руку, но она вывернулась и пригрозила ему указательным пальцем.
- Рано радуешься, Максим. Тебе даровано спасение, но не исключено, что скоро ты пожалеешь об этом. У тебя, наверно, много вопросов, но всему своё время. А Карателя можешь не бояться. Он тебя не тронет, если я не разрешу.
- А всё же, кто ты, что мне делать и откуда ты знаешь моё имя?- спросил Максим.
- Для тебя я никто, всё знать мне положено, сейчас единственное, что ты можешь сделать, так это лечь отдохнуть, поспать.
- А что потом и почему у меня всё болит?
- Хватит вопросов, ты забываешься!- начинал снова злиться голос, а рука сжалась в кулак,- Сейчас ложись, отдыхай, мой тебе совет, а там увидишь!..
 Голос замолчал, а рука точно так же, как и  Каратель, исчезла в стене. Максим осмотрелся вокруг, не зная, как он может лечь отдыхать, если здесь нет ни кровати, ни постели, ни хоть какой-то подстилки, а пол казался не совсем тёплым и был далеко не мягким, но ноги уже устали, а тело сковывала невыносимая боль. Ещё немного побродив туда-сюда, Максим опустился на пол и, свернувшись калачиком, заснул практически мгновенно…
 … Когда Максим проснулся, уже стало светло, как днём, а может, и был день. Все по-прежнему болело, а левый бок, на котором он спал, занемел от продолжительного нахождения на твёрдом полу. Поднявшись на ноги, Максим вновь стал изучать окружающее его пространство. Оказалось, что белый пол не идеально ровный, как показалось в темноте. На нём то и дело встречались ямки, а иногда целые кратеры и расщелины средней и мелкой  глубины. « Может, я на Луне?» - мелькнула мысль. По правую руку находилась прозрачная стена, через которую исходил свет, по левую где-то вдалеке, скорее всего, было небо такое голубое с интересными узорами из белых облаков, а впереди и сзади белые стены. Над головой возвышался то ли кусок неба, то ли потолок. Теперь Максим пытался понять, в помещении он находится или на улице, но это ни на что не было похоже. Он думал, в какую сторону податься: к стенам не было смысла, стеклянную стену уже обследовал, оставался один вариант – в сторону предполагаемого неба. Возможно там, за горизонтом, что-то есть. Туда Максим и направился. Попутно он вдруг понял, что помимо боли ощущает голод и жажду, которые всё нарастали, только здесь не было ни растений, ни животных, ни колодцев, ни хотя бы ручьёв с водой.
 Неожиданно что-то коснулось плеча. Максим резко оглянулся. С ним рядом появился человек, но к счастью не тот, которого странный голос называл Карателем. На человеке был светлый комбинезон без рукавов с молнией посередине, руки по плечи облегали знакомые ярко-жёлтые перчатки, ноги по колено такого же цвета сапоги. Лицо до половины было прикрыто оранжевой маской, которая переходила в парик из длинных оранжевых перьев. Человек имел довольно изящную фигуру. Трудно было сообразить, мужчина он, или женщина, даже когда он заговорил с Максимом, поинтересовавшись, как он отдохнул.
- Честно говоря, не очень. Я никогда не спал на полу. Но это всё не существенно. Объясните мне, что происходит, Вы наверняка об этом что-то знаете?- решил сразу перейти Максим к интересующим его вещам.
- А что не так?- равнодушно спросил спутник.
- Как что? Всё не так, всё! Ещё недавно я был обычным человеком, родился, вырос, выучился, пошел на работу, женился, должен был завести детишек, состариться, выйти на пенсию и умереть. А теперь – не знаю даже…
- Всё ты знаешь. Ты в состоянии сам ответить на свой вопрос, а не ждать ответа от меня. Пролистай сначала свой жизненный план и догадайся, что ты сделал не так.
 Максим задумался. Вроде бы он всё сказал правильно. Что этот незнакомец пытается ему объяснить? Только спустя десять минут глаза Максима резко округлились.
- Что же получается? Я умер и попал в ад? На рай не похоже. А может, это чистилище?
- Ты почти прав. Но ты не мёртв, пока не мёртв.
- Это радует, но я и не жив!
- Максим, ты же доктор, если ты не жив и не мёртв, значит, где ты?- задавал человек наводящие вопросы.
- В коме. Я в коме?
- Молодец, но только частично. Конечно, материальная часть твоего тела в реанимации, а духовная зато здесь.
- Стало быть, душа, - сообразил Максим.
- Для тебя пусть будет душа.
- Тогда я хочу знать, какого чёрта не материальная часть меня вся в ранах, болит и просит жрать?!- начинал Максим выходить из себя, чувствуя, что незнакомец слегка издевается над ним.
- Спокойно. Так задумано. Если продержишься, вернёшься к выполнению своего скучного жизненного