В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.
Прими же, дальняя подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.

1830 А.С.Пушкин

Территория областного военкомата в тот холодный ноябрьский день была заполнена людьми как никогда. И напоминала не большой улей. Все что-то живо обсуждали, спорили, смеялись. Некоторые женщины плакали, застенчиво вытирая слёзы. Воздух был пропитан табачным дымом. В этой пёстрой массе людей особенно выделялись: призывники, их родственники, друзья, молодые девушки, люди в военной форме - «купцы», как их тогда называли или представители воинских частей прибывших за очередной партией новобранцев. Последние выделялись своей новенькой формой: моряки, пограничники, артиллеристы, танкисты. Их можно было видеть среди собравшихся на плацу молодых ребят призывников одетых в старые поношенные, ватники, куртки и пальто, с такими же старыми рюкзаками и чемоданами. Которые живо обсуждали с военными будущие условия их воинской службы.
Время медленно и томительно тянулось час за часом. Руслан стоял задумчивый и хмурый в окружении своих родителей, знакомой девушки и внимательно слушал напутствия матери и отца военного офицера. Вся обстановка и атмосфера царившая на территории военкомата больше была похожа на проводы этих ребят на войну. Серьёзные лица военных и слёзы расставания на глазах женщин и молодых девушек, наводили тоску и уныние на будущих защитников Родины. Впереди их ждала полная неизвестность, а многих и разочарование. Внезапно заиграл духовой оркестр «Прощание славянки» и тут же прозвучала в мегафон команда по автобусам. Молодые призывники, толкая друг друга, бросились в стоящий рядом с военкоматом заранее подготовленный транспорт. Следом за ними устремились провожающие. Колонна автобусов в сопровождении автомашины ГАИ направилась в сторону железнодорожного вокзала. Однако к удивлению всех, они не поехали к зданию вокзала, а повернули, куда-то дальше и остановились в конце станции. На улице был вечер, стемнело, и было холодно. Мощные галогеновые лампы, установленные на высоких мачтах, ярко освещали дневным холодным светом железнодорожные пути, очерчивая в ночи контуры железнодорожных составов и закопчённых, старых пассажирских вагонов, а также территорию станции.
Автобусы развернулись вдоль железной дороги, высадили всех пассажиров и уехали. До отправления поезда оставалось ещё немного времени. Провожающие в лице родителей и друзей призывников решили скрасить напоследок торжественное расставание. Они доставали из своих пакетов и сумок всевозможные продукты и спиртное, которое было припасено ими заранее для этих целей, и тут же разливали его, распивая с призывниками. Военные, заметив это импровизированное застолье, с негодованием высказывали своё не довольство, подходя то к одной группе провожающих, то к другой.
Они отчитывали родителей и пытались изъять вино и водку. Однако убедившись в бесполезности своих намерений, отступили, наблюдая за происходящим со стороны, поскольку проводы приняли массовый характер. Руслану родители не предлагали горячительных напитков. Это было не принято в их семье. Наблюдая за сверстниками, Руслан испытывал не скрываемое удивление и тревогу. Он стоял с родителями в стороне, беседуя о будущей военной службе, и редко переводил свой взгляд на стоящих рядом подвыпивших ребят в окружении своих родителей, которые заметно повеселели и оживились. Над провожающими в ночном небе равномерно поднимался пар. Зима предстояла холодной, и это ощущалось в этот ноябрьский вечер. Чтобы проводить Руслана и доставить ему немного радости, вместе с родителями пришла его знакомая девушка Татьяна. Они, молча смотрели друг на друга, совершенно не предполагая, что их ждёт впереди. Волнение, которое не покидало Руслана, он пытался скрыть от своих близких. Постоянно меняя тему разговора и выдавливая из себя улыбку, демонстрируя приподнятое настроение. Однако внутреннее беспокойство и тревога переполняли его душу. И его переживания не ускользнули от внимательных глаз матери. Она заметила это задолго до этого дня. Видела и чувствовала состояние своего сына. Она подошла к Руслану и прижала его к себе. Слёзы расставания появились на её глазах. Нежно поглаживая рукой его шелковистые русые волосы, она, тихо причитая, сказала:
«- Сынок служи хорошо, слушай своих командиров, не нарушай воинскую дисциплину, будь мужчиной. Все служат ребята и ты должен пройти эту школу жизни».
Руслан, молча смотря ей в глаза, чувствовал, как сердце его сжимается от волнения словно пружина. Ему казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Отец изредка вмешивался в их разговор, одобрительно повторяя слова матери. Когда закончились наставления родителей, Руслан перевёл свой взгляд на Татьяну. Её карие восточного типа, необычайно красивые глаза излучали нежность, теплоту и любовь. Всем своим видом она демонстрировала спокойствие и еле заметное волнение. Он обнял девушку за плечи и прижался губами к её холодной щеке. В это мгновение он почувствовал прилив необычайной тоски и одиночества в связи с предстоящей разлукой и расставанием с близкими ему людьми, и любимой девушкой. Нервы его не выдержали, и Татьяна ощутила на своих щеках горячие слёзы Руслана, хлынувшие из его темно синих глаз.
«- Ну, Русланчик ты же защитник Отечества, плакать тебе мужчине никак нельзя».
И она стала горячо целовать его губы. Но он её не слышал.
«- Солнышко моё, любовь моя!» - не переставая, повторял он. Задыхаясь от чувств охвативших его в это мгновение. Руслан объяснялся Татьяне в любви, словно они прощались навсегда. Ему казалось, что он и она больше никогда не увидят друг друга. Такое состояние души обычно испытывают те кто, не объяснимым образом предчувствуют приближение беды. Но Руслан быстро успокоился и взял себя в руки. Он понимал, что эмоциями он себе не поможет. Необходимо теперь подумать о предстоящей воинской службе, и о тех переменах, которые произойдут в ближайшее время в его жизни. Прозвучала команда.
- По вагонам!
И Руслан, на ходу прощаясь с матерью, отцом и Татьяной побежал в сторону стоящего неподалёку железнодорожного состава. Грязные, пожелтевшие от времени, видавшие виды плацкартные вагоны негостеприимно встретили молодых призывников. Молодые ребята не обращали на это внимания, и быстро разместившись каждый по своим местам, продолжили начатое с родителями застолье. Они раскладывали на столиках всевозможные продукты, переданные им в дорогу родственниками и друзьями. А также спрятанную водку и вино, которую не успели отнять у них военные. В вагоне было очень тепло и многих от выпитого алкоголя стало развозить. Чтобы поднять настроение кто-то, прихватив с собой гитару, громко пел что-то из репертуара ансамбля «Поющие гитары». Пьяное пение периодически подхватывали и другие. Останавливаясь, а потом опять продолжая его, постоянно забывая при этом слова песни и путая текст. Постепенно вагон заволокло табачным дымом, в котором можно было видеть, как в тумане, силуэты говорящих между собой людей. В тамбуре уже никто не курил, поскольку всем желающим протиснуться туда было не возможно. И каждый дымил на своём месте. Руслан, прислонившись щекой к запотевшему холодному оконному стеклу, внимательно вглядывался в темноту. Он с трудом пытался увидеть своих родителей и Татьяну. Но их не было видно. Лишь застывшие фигуры людей, стоящих вдоль вагона, молчаливо провожали тревожными взглядами призывников. Послышался протяжный гудок тепловоза, и вагон медленно тронулся с места. Поезд набирал скорость. В темноте замелькали пробегающие огни домов, фонарных столбов, железнодорожные станции. Прошло более часа с момента отправления железнодорожного состава.
Как вдруг по вагонам начали ходить военные, проверяя всё ли в порядке. Тот кто не успел выпить запасы спиртного они забирали не оставляя никакой надежды на его возвращение. Постепенно в вагоне всё стало затихать, и кое-где послышался храп. Призывники, уставшие за целый день от впечатлений и принявшие большое количество алкоголя, быстро уснули, не обращая внимания на стеснённые условия и отсутствие комфорта. Руслан мучительно и долго не мог заснуть. Сидя у окна, он в который раз перебирал в памяти произошедшие события пытаясь смириться со своим положением. Но неуютная обстановка вокруг, сбивала его с мысли и не давала ему покоя. На конец, он уснул. Ему снился его родной дом, родители и Татьяна, с которой он гулял в цветущем, полном зелени парке в тёплый солнечный летний день. И его город, такой родной и близкий. Чья-то громкая команда «Подъём!» прервала недолгий сон Руслана и заставила его проснуться. В вагоне всё пришло в движение. Было такое впечатление, что случился пожар. Поезд подъезжал к Москве. Было шесть часов утра. Военные, сопровождавшие призывников, бегали по вагонам взад и вперёд, крича и подгоняя тех, кто ещё не поднялся. Проснувшиеся призывники были похожи на беспризорных, которые выползли из подвалов. Их заспанные лица говорили о том, что они накануне хорошо отметили свои проводы и повеселились. А мятая и неопрятная верхняя одежда напоминала о бурно проведённой ночи в старом плацкартном вагоне без удобств. Поезд прибыл в Москву на Казанский вокзал. Призывники вышли из вагонов. Те не многие из москвичей кто в это раннее утро увидели их с недоумением, любопытством и опаской разглядывали идущих по перрону строем заспанных, с кислыми выражениями лица молодых людей одетых в старые, поношенные, ватники, куртки и пальто.
В сопровождении военных призывники несли в руках потёртые чемоданы, изношенные сумки и выцветшие рюкзаки на плечах. Они своим внешним видом были больше похожи не на призывников, а на этапированных осуждённых, а которых, скорей всего, их и принимали смотревшие на них люди. Руслан чувствовал на себе неприятные взгляды прохожих, и ему было стыдно.
Быстрее бы они дошли до конечного пункта назначения, думал он про себя. Вскоре они подошли к не большому двухэтажному зданию старой постройки, как оказалось, это был пересыльный пункт. Находился он не далеко от железнодорожного вокзала. Помещение изнутри напоминало, что-то среднее между провинциальной станцией и старым общежитием. На первом этаже располагались несколько изолированных помещений похожих на кабинеты и небольшой зал, переоборудованный в спальный корпус казармы. Правда, порядка там не было совсем. Видавшие виды одиноко стоящие металлические кровати, покрытые сверху жёлтыми в пятнах от разводов старыми матрасами, свидетельствовали об их заслугах перед армией. Рядом стояли неряшливо расставленные табуретки и тумбочки, доставшиеся по наследству не от одного поколения призывников. Аналогичная картина открывалась и на втором этаже. Народу на двух этажах было как на вокзале летом в пору отпусков. В воздухе стояла дымовая завеса от табачного дыма. Это всё напоминало картину «большевики в штабе Смольного в 1917 году накануне штурма Зимнего дворца в Петрограде». Причём здесь были призывники и солдаты срочной службы, а также офицеры сопровождавшие их. Одни ждали отправки в другую военную часть, другие возвращались домой после демобилизации. Руслан с ребятами ожидали распределения в одну из частей Московского военного округа. Но куда и кого отправят, никто не знал. Собравшись вместе, они обсуждали возможные варианты. Время тянулось медленно. Прибывшие с ними офицеры заверили, что сегодня всех доставят по воинским частям. Около одиннадцати часов утра к призывникам подошёл офицер с пересыльного пункта со списком и начал зачитывать фамилии ребят, которым предстояло отправиться в воинскую часть. Руслан и ещё несколько человек были распределены в Подольск, который находился под Москвой. Это была военная часть связи или, как здесь её называли, «учебка». Им предстояло отправиться туда на электричке в сопровождении прапорщика. Прибыли на место около часа дня. Дежурный по части вместе с сопровождающим офицером отвели их всех в казарму.
Встреча была прохладной. Первыми к призывникам проявили не дружественный интерес старослужащие или, как их здесь называли, «старики» или «деды». Они внимательно рассматривали новеньких, а затем предлагали по одному зайти в небольшое помещение под названием «каптёрка». Приём здесь осуществлялся тремя «стариками», которые забирали у всех всё самое ценное и не обходимое, что они захватил с собой с гражданки. От наручных часов, обручальных колец и перстней до сигарет и денег. Одежду они не трогали, поскольку больше чем на свалку она никуда не годилась. Здесь Руслан понял, почему все были одеты в рваное старьё на призывном пункте военкомата. Потому, как одень он приличные вещи, они могли сразу попасть безвозвратно в руки, кому-нибудь из «стариков».
Если кто-то из призывников был не доволен или пытался сопротивляться и высказывать негодование, его сразу же здесь успокаивали путём физического воздействия. В два часа дня вновь прибывшую молодёжь разместили в казарме. А в семь часов вечера, впервые за весь день, повели в солдатскую столовую на ужин. Так начался и закончился первый день в воинской части. На следующий день была армейская баня. После бани выдали обмундирование: сапоги, портянки, шинели, рукавицы, шапки, гимнастёрки, ремни и галифе. И ещё погоны и знаки отличия применительно к данному роду войск. Целый день мы приводили в порядок военную форму. Пришивали погоны, петлицы и пуговицы, белые воротнички к гимнастёркам, гладились. Труднее всего было пришить погоны на шинели. Пальцы болели и кровоточили от ран полученных уколами швейной иглы. Но никто не жаловался. Всем непременно хотелось привести свою форму в надлежащий вид и поскорее примерить её на себя. Те, кто успевал раньше закончить эту работу, спешно принимались за написание писем своим родным и близким домой. И каждый стремился как можно подробнее рассказать обо всех своих впечатлениях. Руслан, как и все молодые призывники, тоже уселся на табуретку около прикроватной тумбочки и начал писать первое письмо любимой девушке Татьяне на листке, вырванном из школьной тетрадки, которым с ним поделился кто-то из ребят. Он подробно описывал свои впечатления, стараясь не упустить ни одной мелочи. При этом замечая, что места на бумаге для описания своих чувств к девушке уже не остаётся. Письмо к матери, в отличие от письма к Татьяне, было написано коротко и лаконично, словно военный рапорт. Так прошёл ещё один день в воинской части. Утро следующего дня началось строго по воинскому распорядку.
«- Рота подъём! На зарядку становись!» - прогремел звонкий голос дежурного в спальном корпусе казармы. И все, словно по тревоге, бросились к своей аккуратно сложенной на табуретках форме, спешно надевая на себя галифе и сапоги, быстро становились в строй. К построившимся молодым солдатам твёрдым шагом подошёл сержант из числа старослужащих и по его команде все побежали друг за другом из казармы на улицу. Утренняя зарядка представляла собой трёхкилометровый забег по территории воинской части. Затем разминка с выполнением физических упражнений.
«- Салаги! Запомните! Вы будущие воины! И должны быть физически крепкими и выносливыми» - обращаясь к молодым солдатам, стоящим на плацу с голым торсом начал с наставлений свою речь сержант.
«- Маменькиными сыночками Вы были на гражданке, а здесь из Вас сделают настоящих мужчин, солдат, защитников Родины. Каждый из Вас должен терпеливо переносить все тяготы, лишения и невзгоды воинской службы. Понятно! Делай, как я. Раз, два!»
Приседая, сержант продемонстрировал несколько простых упражнений, и все дружно повторили за ним. Утренняя зарядка продолжалась ещё полчаса, а потом все гурьбой, наперегонки, бросились в тёплую казарму. Следующей по распорядку дня значилась утренняя проверка, а затем завтрак. Облачившись в военную форму и по-быстрому приведя себя в порядок, молодые солдаты построились в одну шеренгу в спальном корпусе казармы. Затаив дыхание они с любопытством стали наблюдать, словно дети, что же с ними будет дальше. Сержант в сопровождении ещё двух старослужащих ефрейторов, молча, обошёл строй солдат и, обращаясь к одному из них, который стоял ближе всего к самому краю, вдруг истерично заорал:
«-Я ещё вчера, Вам, салабоны, ясно сказал, чтобы мох на лице сбрили. Что это за воротнички на гимнастёрках? Где видно, что они белые и накрахмаленные? Что за тряпки вы попришивали?»
И он в ярости набросился на испуганного, долговязого солдата пытаясь сорвать с его гимнастёрки намертво пришитый воротничок. Но, не добившись успеха, переключился на другую часть форменной одежды солдат, ремень и сапоги.
«-Воины! Как Вы стоите? Кто Вас учил так носить ремень? Вы только посмотрите на себя. Шпана Одесская. Бляшка болтается между ног. Что на «дембель» собрались? Прослужите сначала с наше, а потом ходите, как кому вздумается. А пока всё будет по уставу»
Сержант на выбор подошёл к одному из солдат и скомандовал:
«-А ну-ка набрал в себя воздух»
Растерявшийся солдат что есть сил сделал вдох и так глубоко, что ремень на гимнастёрке чуть было не упал на пол с его тощей фигуры.
«-Ну вот» - продолжал сержант.
«-А теперь в самый раз»
И он изо всей силы затянул на парне ремень. Да так, что тот чуть не задохнулся.
«-Вот так должен быть затянут ремень! Если ещё увижу, что кто-нибудь его отпустил, будет наказан. Смотрите все сюда».
Сержант расстегнул свой ремень и подошёл к одному из солдат.
«-Чтобы вы не ошибались, показываю, как регулируется длинна ремня».
Сержант обхватил солдатским ремнём голову солдата так, чтобы нижняя его часть прошла под подбородком, и затянул ремень. Ремень образовал кольцо вокруг головы солдата, лицо которого было пунцово красным от напряжения.
«-Всем всё понятно? А теперь каждый затянул ремень, как я показал».
Укоротив ремни до объёма талии балерины, молодые солдаты стояли в строю, словно перетянутые пополам дистрофики, не имея возможности свободно вдохнуть воздуха, а тем более его выдохнуть
«-Вот же болван, и откуда такие берутся». - подумал про себя Руслан, когда сержант в очередной раз обходил строй стоящих на вытяжку солдат, тщательно разглядывая их внешний вид.
«-Сейчас опять к кому-нибудь придерётся» - почти шепотом произнёс стоящий рядом с Русланом худощавый, невысокого роста, парень.
«-Они нас здесь, в учебке, замордуют. Говорят, шесть месяцев нас так будут дрессировать» - поддержал разговор, другой парень, обращаясь к худощавому солдату.
«-Разговорчики в строю!» - взревел сержант.
«-В наряд в не очереди захотели салаги!»
В казарме воцарилась мёртвая тишина. Сержант монотонно продолжал говорить, наставляя солдат премудростям воинской службы и требованиям воинского устава, прохаживаясь вдоль строя, словно испытывал терпение молодых призывников.
«-А теперь мы уделим время и займёмся строевой подготовкой. Равняйсь! Смирно! Налево, шагом марш!» - скомандовал сержант.
И мы вновь оказались на улице, только в этот раз на плацу.
Строевая подготовка продолжалась до самого обеда лишь с небольшими перерывами на перекур. В курилке, которая располагалась у входа в казарму, солдаты живо делились впечатлениями и обсуждали очередной день их пребывания в части. А также высказывались по поводу сержанта, разговоры о котором больше напоминали комментарий из телевизионных новостей последних известий. Руслан, как и другие ребята, направленные в эту часть, понемногу привыкал к воинской службе. Но бывали минуты, когда мысли переносили его, возвращая к родному дому и близким ему людям. И тогда невыносимое беспокойство и тоска, заполняли его душу. Вот и сейчас он в очередной раз задумался о своей Татьяне, которая осталась ждать его там далеко-далеко, в небольшом городе на реке Урал. И он решил, мысленно рассуждая с самим собою, что не будет дожидаться от неё письма, а напишет второе. А может быть третье и четвёртое, в которых будет рассказывать ей как нежно и тепло он любит единственную для него девушку. При этих мыслях у него появилась идея, что если написать письмо в стихотворной форме.
В конце концов, он должен чем-то удивить её и расположить к себе. Это было бы для неё полной неожиданностью, его поэтическим сюрпризом и одновременно подарком. С этими мыслями он глубоко погрузился в себя и перед ним предстал образ его любимой девушки, её черты лица. Спокойный, мягкий, женственный взгляд Татьяны. Тонкие тёмные брови, длинные ресницы, карие глаза, и длинные до плеч волнистые волосы с тёмно каштановым оттенком. Она, молча, смотрела на него, своим завораживающим взглядом пряча обаятельную улыбку на красивых губах. Её необыкновенные восточного типа глаза, словно притягивали к себе Руслана, как будто спрашивая его о чём-то. И в эту минуту он ощутил, как из глубины его души вырывается наружу поток необычайного тепла и безграничной любви, словно лучи солнечного света выглянувшие из-за тучи. Строки письма задуманного в стихотворной форме сами собой полились вслед за чувствами Руслана. Чтобы не потерять мысль и спокойно, сосредоточившись написать задуманное, он не обращая ни на кого внимания, быстрым шагом направился в казарму. Подойдя к своей аккуратно застланной кровати, он присел на табуретку, и спешно достав из гимнастёрки карандаш, и небольшой блокнот стал записывать текст.

Во сне иль может наяву
Когда тебя ещё увижу?
Твои счастливые глаза
С улыбкой смотрят на меня.
Твой взгляд спокойный, молчаливый,
как Свет проснувшейся зари
Такой знакомый, сердцу милый,
Порой наполненный любви.
Где ты, там солнце, много света
И для меня ты так близка,
Как переполненной любовью
Моя счастливая душа.
Как для любви душа ранима,
Её пределам нет границ
И бесконечные терзанья,
Как всё сказать? Молчать и жить?
Как жить с надеждой одинокой?
О дне, что будет впереди
Любовь то близко, то далёко,
Как эха звук, лишь позови
Ты снишься мне, тебя я вижу,
Приходишь ты, как свет звезды.
Твой облик светлый, чистый, нежный,
Как капли утренней росы.
Приди ко мне, побудь со мною,
Хоть на мгновенье сохрани
В моих руках тепло ладоней
И теплоту своей души.

Закончив, Руслан внимательно перечитал написанное, и ему стало грустно и одиноко. Он представил Татьяну получившею его письмо. Как волнуясь, она открывает долгожданный конверт и читает эти самые строки, которые совсем недавно сами попросились наружу из его души. Запечатав письмо Татьяне, он принялся писать следующее - матери. Текст и содержание его разительно отличались от письма его любимой девушке. Татьяне он не жалел ни любви, ни тепла, ни нежности. «Моя мама». На мгновение Руслан представил себе лицо матери, её добрый, ласковый взгляд, и эти заботливые, тёплые материнские руки. Почему в его письмах к матери нет столько любви сколько в письмах к Татьяне? Где эти добрые слова благодарности и преданной любви к единственному, близкому и родному человеку на Земле, подарившему ему жизнь и воспитавшего его? Откуда эта холодность и сдержанность в чувствах и выражениях? Куда делась, его сыновья любовь к своей матери? Руслан, задавал себе эти вопросы, ни находя при этом вразумительного ответа, заканчивая очередное письмо матери обычными сухими фразами. Он отчётливо понимал, что не преодолимая сила влечёт его к Татьяне, и он не в состоянии ни забыть, ни выбросить её из своего сердца. Его душа и мысли были всецело сосредоточены на одной единственной, которую он любит. И эта сила любви настолько велика, и благородна, что переполняет своим теплом его юное, молодое сердце. Запечатав конверты, Руслан вышел из казармы и направился через плац к штабу, у входа в который на стене висел почтовый ящик. Необычайное внутреннее волнение и радость испытал он когда опускал письма, и видел, как два почтовых конверта мелькнули на его глазах своими белоснежными уголками в узком окошке почтового ящика и исчезли. На душе был маленький праздник. Руслан был счастлив от того, что имеет возможность общения с близкими и дорогими ему людьми посредством почтовой связи. Гениальный человек, который придумал письма и саму почту, подумал про себя Руслан, возвращаясь в казарму. На улице был мороз и светило яркое зимнее солнце, под ногами хрустел снег. Проходя мимо клуба, он услышал музыку, которая исполнялась на электроинструментах. Любопытство заставило его отклониться от заданного маршрута и войти внутрь здания. В кинозале, на сцене была установлена старенькая музыкальная аппаратура и электроинструменты, внешний вид которых говорил о том, что они пережили не один призыв солдат.
Молодые солдаты и старослужащие исполняли каждый любимые им песни и мелодии. Руслан, устроившись у самой сцены, стал наблюдать за играющими. Слушая их, он вспомнил, как в девятом классе ему впервые довелось участвовать в качестве солиста и соло-гитариста самодеятельной группы музыкантов на выпускном вечере в одной из средних школ города. Тогда выступить его пригласили знакомые друзья, которые однажды в компании услышали игру на гитаре и песни Руслана. Эти ребята были на много старше его сверстников и лучше разбирались в самодеятельном музыкальном творчестве. Они зарабатывали деньги, играя на различных вечерах, и хорошо знали репертуар песен, которые любит молодёжь. Слушая игру на электрогитаре в исполнении молодого солдата, Руслан невольно захотел сам сыграть что-нибудь из собственного репертуара. Он подошёл к парню и попросил у него гитару.
«-А что будешь играть?» - передавая гитару Руслану, с интересом полюбопытствовал, молодой солдат.
«-Что ни будь из зарубежных исполнителей» - ответил Руслан.
«-А ты можешь сыграть что-нибудь из репертуара группы «SLADE»?» - не успокаивался парень.
«-Не всё, конечно, но несколько композиций знаю»
И Руслан принялся исполнять по памяти на английском языке малоизвестную всем песню популярной английской группы.
«-Послушай, а ты помнишь, у них была одна заводная песня со странным названием «Мама мы сошли с ума»? Она всегда мне очень нравилась. Перед призывом мы с моей подружкой под неё танцевали. Может, исполнишь?» - и парень с надеждой посмотрел на Руслана.
«-Проще простого. Но вначале я спою нечто лучшее»
И Руслан, резко сбросив последний аккорд на гитаре, мощно заиграл известную композицию из репертуара ансамбля «SLADE» «Comе on feel the noise» подражая солисту группы Noddy Holder.
Так прошёл ещё один день в учебке, а за ним неделя и целый месяц. Руслан понемногу стал привыкать к своему новому месту службы. Как вдруг произошло событие, которое изменило дальнейшую судьбу молодого солдата. Медицинская комиссия и тщательное освидетельствование о пригодности к военной службе поставили крест на его дальнейшем пребывании в учебке. Заключение медицинской комиссии было категоричным и гласило - «не годен к строевой службе в мирное время». И всё началось сначала. Руслана вернули на сборный пункт в Москву, где он две недели ожидал своего нового назначения в другую воинскую часть, но уже не строевую, а совсем в другую, о которой он даже и не подозревал.
А пока он знакомился с новыми армейскими друзьями на сборном пункте. Одних, как и его направляли в новую воинскую часть для дальнейшего прохождения военной службы. Другие использовали пересылочный пункт как некое общежитие для проживания в Москве, находясь в командировке и сопровождая военный груз железной дорогой до места его назначения. Здесь были военные из Сибири, Казахстана, Поволжья и других регионов нашей необъятной страны. Строгой военной дисциплины, как таковой не было, но был свой уставной порядок, который существует в мужском коллективе сформированным из военных людей. Это был некий островок оставленных на временное пребывание в Москве молодых солдат и старослужащих, которые имели возможность воспользоваться этой свободой и насладиться ею в столице нашей Родины. Конечно, на пересылочном пункте были офицеры, осуществляющие координацию и контроль над отправкой солдат в ту или иную воинскую часть Московского военного округа. Однако они даже и не пытались командовать рядовым и сержантским составом, поскольку понимали, что последние находятся в их распоряжении временно и в ближайшее время покинут Москву. Руслан быстро подружился с молодыми солдатами и они все вместе уже не испытывали ностальгии и тоски по дому и гражданке. Время даёт каждому возможность переосмыслить, смириться и привыкнуть к новым условиям жизни. Однако на пересыльном пункте время летело быстрее, чем в учебке, и дни пробегали не заметно. Прибывавшие время от времени старослужащие с разных воинских частей угощали молодых солдат вином и солдатскими деликатесами из сухого пайка. Они совершенно не были похожи на тех «стариков» и «дедов», которых видел Руслан в учебке. Эти старослужащие были общительными и добродушными и не отличались ни чем от молодых солдат. И тогда случалось всеобщее братание и дружба за одним столом в этом смешанном коллективе солдат, не смотря на различия в званиях, возрасте и сроках службы. И в этой компании было весело и по-армейски хорошо. Руслан тоже новому коллективу пришёлся по душе, его часто просили сыграть, что-нибудь из зарубежной эстрады на гитаре, которая была здесь дежурным инструментом неизвестно кем оставленная. «Harrison» по фамилии известного музыканта Ливерпульской группы The Beatles, так по-дружески называли Руслана старослужащие, за его умение подражать своим исполнением популярным зарубежным музыкантам. Прошло ещё несколько дней и Руслан, не успев привыкнуть к новому месту своего пребывания на пересыльном пункте, оказался на Курском вокзале в вагоне с прапорщиком по пути следования в новую воинскую часть, расположенную где-то между Орлом и Курском. Добрались они до нового места на следующий день вечером. Военный «газик», с трудом преодолевая ямы и ухабы разбитой до невозможности дороги, въехал на территорию воинской части, обнесённой высоким деревянным забором, и остановился у деревянного барака. Руслан вышел из машины и в сопровождении прапорщика направился в штаб. Дежурный офицер, ознакомившись с документами молодого солдата, предложил ему подождать на улице. Было темно и холодно, одинокий свет прожекторов, освещавших территорию части, навивал Руслану тяжёлые и мрачные мысли. Что-то подобное он уже где-то в своей жизни видел. Вся окружавшая его обстановка напоминала ему зону, колонию для заключённых. Только находясь здесь, он понял, куда он попал. Ссыльное место - это не военная часть, которую представлял себе Руслан. Это был стройбат на территории бывшей колонии, где, когда-то отбывали наказание заключённые. Тоскливое чувство тревоги охватило молодого солдата.
«-И здесь мне предстоит служить целых два года?» - пронеслось в голове Руслана. По периметру забора, отделявшего новое место службы от остального мира, располагалось несколько вышек для часовых. На них были установлены прожектора, освещавшие всю территорию части.
Площадь её была равна небольшому футбольному полю, на котором, по краям и в центре, размещались несколько одноэтажных деревянных бараков. На территории части из военных никого не было видно.
Тусклый свет в окнах бараков свидетельствовал о том, что там есть люди. Из одного из бараков вышел человек в военной форме и направился прямо навстречу Руслану. Подойдя поближе, Руслан разглядел в нём офицера в звании капитана.
«-Как Ваша фамилия, товарищ солдат?» - обращаясь к Руслану, спросил офицер.
«-Рядовой Савельев!» - отрапортовал Руслан.
«-Следуйте за мной»
И офицер повёл Руслана к стоящему перед ними деревянному бараку.
Внутри помещения, по обеим сторонам, стояли металлические кровати в два яруса. Воздух в казарме был пропитан специфически неприятным тяжёлым запахом сырости и плесени вперемешку с мастикой, которой недавно натирали полы. В бараке было холодно и не уютно. Тускло светящие у потолка несколько лампочек внушали уныние и скуку. Конструкция барака больше была похожа на летний щитовой домик, который раньше приходилось видеть в пионерских лагерях. На первый взгляд он не был достаточно хорошо утеплён и пригоден для зимних погодных условий. Лишь одиноко стоящий у тумбочки дневальный солдат с красной повязкой на руке свидетельствовал, что данный барак имеет статус казармы на территории данной военной части, а соответственно он пригоден для проживания независимо от времени года. Весь личный состав в это время находился в столовой на ужине. Ждать пришлось не долго. Молодые солдаты одногодки, под стать возрасту Руслана, спустя какое-то времени стали заходить в помещение барака. Сержанты старослужащие увидев офицера, по команде построили всех солдат в одну шеренгу в спальном корпусе для вечерней проверки. Руслан, держа в руках вещмешок, продолжал стоять в гордом одиночестве около тумбочки дневального, не решаясь пройти в помещение казармы. Он внимательно, вместе с дневальным, наблюдали за церемонией вечерней проверки и за тем диалогом, который состоялся между капитаном и сержантами. Наконец капитан вспомнил про Руслана и, обращаясь ко всем присутствующим, объявил.
«-Нашему полку прибыло! Сегодня к нам в часть для прохождения военной службы прибыл новый молодой солдат, рядовой Савельев». И, обращаясь к Руслану, капитан скомандовал.
«-Рядовой Савельев ко мне!»
Руслан, чётко чеканя шаг, приблизился к капитану. Отдавая правой рукой честь, и следуя строго воинскому уставу, доложил.
«-Товарищ капитан, рядовой Савельев по вашему приказанию прибыл!»
И Руслан замер словно ожидал последующей команды капитана. Но капитан не обращая внимания на Руслана, продолжал начатую речь.
«-Товарищи солдаты, с сегодняшнего дня в вашем коллективе будет служить рядовой Савельев. Помогите ему быстрее освоиться и привыкнуть к новым условиям воинской службы».
«-Командиру взвода, рядового Савельева поставить на довольствие, а также выполнить все необходимые формальности, связанные с этим».
Не высокого роста сержант, стоящий рядом с капитаном, приказал Руслану стать в строй. Он быстрым шагом занял свободное место в конце шеренги и стал наблюдать за происходящим дальше. Вечерняя проверка закончилась перекличкой, а затем по команде «отход ко сну» и «отбой». Руслану показали его кровать и ознакомили с расположением казармы и бытовыми помещениями. Он быстро подружился со своим соседом, которого звали Саша, занимавшим нижний ярус кровати. Руслану достался второй ярус - наверху.
«- Прямо как в вагоне поезда» - заметил Руслан, обращаясь к соседу по кровати. Саша оказался общительным и весёлым парнем.
«-Тебе явно не повезло, что направили служить в нашу часть» - обращаясь к Руслану начал свой разговор Саша.
«-Ты ещё не раз убедишься в том, что я был прав. Но не унывай, служба есть служба, не мы первые и не мы последние. Хотя здесь порой происходит такое, что хочется махнуть через забор и убежать прочь как можно дальше из этой проклятой части».
Руслана заинтересовало это сообщение нового товарища, и он решил перенести разговор в курилку.
«-Саша, ты куришь?» - спросил Руслан.
«-Да конечно! Ты лучше спроси, кто здесь не курит. Таких здесь нет».
«-А где вы курите?» - поинтересовался Руслан.
«-На улице в курилке это днём. Ну а ночью, если сержанты не заловят в туалете».
«-Послушай Саша» - продолжал Руслан.
«-А можем мы с тобой перекурим сейчас перед сном?»
«-Конечно, но только быстро и на улице».
Они выбежали в темноту, и, забежав за угол казармы, закурили. Руслана не покидало любопытство. Ему хотелось как можно больше узнать от товарища о здешней воинской части и порядках царивших в ней. Но времени было мало. И Руслан ограничился одним вопросом.
«-Саша, а что мы здесь будем делать в этой части и как служить?»
«-О, это самый интересный вопрос, на который я и сам не знаю ответа» - многозначительно произнёс Саша.
«-Поговаривают, что одни будут работать на местном ЖБИ, а другие на стройках. Строительство военных городков и военных объектов. Но это станет известно ближе к присяге».
«-А когда присяга?» - не отставал Руслан.
«-Сержанты говорили на днях. До конца этой недели. Обязательно до нового года».
При этих словах Саша последний раз затянулся и бросил остаток не погашенной сигареты в урну.
«-Ну, что бежим в казарму?» - обращаясь к Руслану, заторопился Саша.
«-Да, побежали, а то ещё чего доброго начнут искать» - бросая окурок, заволновался Руслан.
«-Вы, что в наряд захотели? Где вы шляетесь, после отбоя?» - набросился на них сержант, когда товарищи вбежали в помещение казармы.
«-Ни как нет, товарищ сержант!» - почти одновременно отрапортовали Руслан и Саша.
«-Курили! Даю сорок пять секунд на отбой. Если не уложитесь, будете до утра мне драить толчок. Бегом! Время пошло!»
И сержант, словно танк, двинулся следом за убегающими солдатами к их кроватям. Руслан не понаслышке знал, что такое одеться и раздеться за сорок пять секунд. Их как проклятых в учебке дрессировали каждый день перед отбоем. Поэтому они с товарищем пулей долетели до своих кроватей, также быстро разделись и, запрыгнув каждый на свой ярус, спрятались под одеялами.
Заснуть в ледяной постели, под тонким солдатским одеялом на сырых простынях оказалось делом не простым. Руслан сразу всем телом ощутил холод чужой казармы. Съёжившись под одеялом, он долго не мог согреться. В казарме было холодно, около оконных рам гулял зимний ветер. За окном ярко светила одинокая луна. Руслан равнодушно смотрел на её голубовато-белый свет, мысленно убеждая себя заснуть. Он ещё какое-то время ворочался и, наконец, заснул. Команда дежурного «Рота подъём! Становись!» прервала сон молодых солдат, в том числе и Руслана. Все вскакивали как на пожар со своих кроватей и бежали в строй, на ходу надевая галифе и натягивая на босые ноги кирзовые сапоги.
«-На первый, второй рассчитайся!» - скомандовал дежурный старшина, когда все построились.
«-Младший сержант Ладутько!»
« Я!» - ответил сержант.
«-Сегодня ты проведёшь зарядку».
«-Есть!»
«-Налево!» - скомандовал младший сержант солдатам.
«-Бегом марш!»
И все дружно устремились за сержантом на территорию части. На улице было холодно, и мела метель. Вьюга кружила между бараками, подымая в воздух облака снега, и заметая дорожки. Полусонные, раздетые до пояса молодые солдаты бежали вокруг бараков за сержантом, который с каждым кругом увеличивал темп. Наконец он остановился и все по его команде стали выполнять не сложные гимнастические упражнения. Закончив, все вернулись в барак. Утреннее построение и проверка в этой части была аналогичной, как и в учебке связи, точно по уставу. С одним лишь отличием - не такая строгая и нудная. Никто из сержантов не придирался и не рассматривал пристально свежесть белого воротничка на гимнастёрке, и не хватал тебя за ремень, проверяя, как он затянут на талии. Когда утренняя проверка подходила к концу, пришёл командир роты, вчерашний капитан. Он объявил, что после завтрака молодые солдаты призывники должны будут получить у старшины парадную форму, а также погоны, пуговицы, петлицы и привести её в порядок. Присяга, по его словам, должна состояться через три дня. На завтрак все шли в строю с приподнятым настроением. Известие о предстоящей присяге воспринято как праздник. Направляясь к столовой, некоторые из солдат переговаривались и обсуждали подготовку к предстоящей присяге. Идущий рядом с Русланом крепкий широкоплечий парень, обращаясь к своему соседу, заметил.
«- Слышь, Вовчик! А как ты думаешь, что нам выдадут в этой части в качестве оружия, когда мы будем принимать присягу? По уставу присягу принимают с оружием в руках. Интересно, что у них здесь имеется, винтовки или автоматы? Что мы будем держать в руках?»
«-Я думаю!» - разволновался его сосед, « -Что-то одно на выбор: лом, лопату или грабли».
Все в строю рассмеялись.
«-Ты видел, что у них изображено на петлицах?» - не успокаивался здоровяк.
«-Трактор»
«-Не трактор, а бульдозер» - поправил его сосед.
«- Скажи спасибо, что присягу не в бульдозере будем принимать».
Все солдаты опять рассмеялись. В это время рота подошла к бараку, где находилась столовая и остановилась перед входом. Здесь стояли солдаты из других казарм, и было видно, что они намного старше этих молодых призывников, как по возрасту, так и по сроку службы. Это были «деды» или, как ещё здесь их называли, «дембеля». Внешний вид у них был далеко не уставной и ни армейский. Они демонстрировали перед всеми расстёгнутые на всю грудь гимнастёрки, под которыми были видны всевозможные свитера, рубашки и майки всех цветов и фасонов. Погоны и петлицы были обёрнуты на кустарный манер разноцветной фольгой, словно эти военнослужащие относились к какому-то особому роду войск. На груди у каждого висело множество всевозможных значков и блестящих побрякушек, наподобие орденов и медалей. На ногах были одеты офицерские сапоги, подогнанные на индивидуальный манер каждого, с высокими скошенными внутрь каблуками, заострёнными носами и смятыми в гармошку голенищами. Они нецензурно выражались, с пренебрежением посматривая в сторону молодых солдат. Цепляясь то к одному то к другому парню, угрожали физической расправой. Кто-то из молодых ребят не выдержал этой наглости и с дерзостью ответил тем же, но тут же получил от стариков кулаком в лицо и замолчал. Остальные из молодых солдат не вмешивались, продолжая наблюдать со стороны за происходящим.
« -Стадо трусливых баранов» - подумал про себя Руслан.
« -Их на много меньше нас, а мы даже не попытались защитить и вступиться за своего товарища. Теперь они сядут нам на голову»
Барак, в котором находилась солдатская столовая, был переполнен людьми. Те, кто приняли пищу, выходили на улицу для построения, на смену им заходили другие в порядке живой очереди. Дошла очередь и до роты Руслана. Они зашли внутрь столовой, быстро рассевшись на длинные деревянные лавки и стали ждать. На столах стояли несколько больших алюминиевых кастрюль с кашей, чайники с горячим чаем, и рядом с ними лежали буханки хлеба серого цвета, а в алюминиевых тарелках небрежно были разбросаны формованные куски сливочного масла и сахар. Командиры отделений и двое солдат принесли с посудомоечной столовые ложки, тарелки, чашки и стали из кастрюль накладывать каждому по порции каши, разливать чай и нарезать хлеб. Молодые солдаты, словно дети, внимательно наблюдали за своими командирами. Когда все тарелки были наполнены, поступила команда - «Приступить к приёму пищи! Время для завтрака пять минут. Время по-шло!»
Все дружно набросились на кашу пытаясь уложиться по времени. Хлеб с маслом запивали чаем без сахара, поскольку времени уже не оставалось, чтобы его размешать в кипятке. Руслан и многие другие молодые солдаты взяли тайком от командиров со стола несколько кусков сахара и хлеба с собой в казарму, потому как знали, что через несколько часов голод даст о себе знать. Командиры отделений, посмотрев на часы, вышли из-за стола и скомандовали.
«-Приём пищи окончен! Всем выйти из-за стола и построиться на улице».
Возвращаясь в барак все думали о предстоящей присяге, наивно полагая, что это положительно повлияет на условия их дальнейшей воинской жизни и изменит её к лучшему. До самого обеда командир роты проводил усиленные занятия по изучению воинского устава. А затем всем раздали листки с присягой, которую надо было выучить наизусть к следующему дню. Командиры отделений, ефрейторы и сержанты, прослужившие кто один год, кто полтора посмеиваясь, ехидничали над молодыми солдатами, высказывая каждый своё мнение о предстоящей присяге.
«-Ну, что салабоны! Сейчас вы никто» - заметил один сержант.
«-И спросить с вас нельзя по полной, а вот примите присягу, тогда мы с вас две шкуры драть будем, так как вы станете воинами».
Руслан слушал все эти бредни и думал про себя: «- Действительно, сейчас мы ни под чем не подписываемся, а завтра, приняв присягу, мы письменно берём на себя обязательства служить и подчиняться своим командирам в строгом соответствии с воинским уставом, даже если последние полные идиоты. А их приказы - бред и глупость». К Руслану подошёл его сосед по кровати Саша и на полном серьёзе заявил.
«-А ты знаешь Руслан, что после присяги нам полностью перекроют кислород?»
«-Это как?» - поинтересовался Руслан.
«-Да очень просто! Из людей гражданских мы превращаемся в людей военных. По существу в подневольных оловянных солдатиков. Шаг вправо, шаг влево дизбат, военная тюрьма. Любые другие наказания, как то наряды вне очереди или гауптвахта - мелочи жизни по сравнению с дисциплинарным батальоном. А кто залетит во время срочной службы в дизбат, тот после освобождения будет дослуживать оставшийся срок. Представь, так можно служить в армии до бесконечности, не выходя на гражданку».
«-Получается не армия, а тюрьма?» - возмутился Руслан.
«-Да! Колония общего режима» - успокаивал Саша.
«-Для того чтобы занять самую низшую ступень необходимо отслужить в армии не менее года, а то и полтора» - продолжал Саша.
«-Вначале ты ещё салага зелёный, молодой, через год службы ты уже черпак, а через полтора дембель или дед. Эти традиции и законы блатного мира перешли к нам в армию от уголовников тогда, когда служить призывали бывших зеков, от них всё и перешло. Теперь все с этим мучаются, а сделать ничего не могут. По большому счёту эта стройбатовская часть тоже колония, поскольку находится на территории бывшей зоны, ни говоря уже о том, кто здесь находится.
И Саша посмотрел в окно барака, через которое было видно вышку часового.
«-Теперь каждый наш шаг будут контролировать деды, и нам не будет ни какой поблажки и пощады. Это же стройбат! Посмотри! Здесь собрали одно отребье со всей страны. Бывшие уголовники, всякая шпана, больные и дистрофики».
Саша замолчал. Молчал и Руслан, он задумался над произнесёнными только что Сашиными словами. Вырисовывалась в сознании обеих солдат мрачная картина их предстоящей службы. Как служить дальше? Ни ужели они станут такими же, как эти старослужащие и их тоже будут называть дедами. И они опустятся до их уровня. Всё это не укладывалось в голове Руслана. Что-то внутри его сознания пыталось сопротивляться и не принимать во внимание эту реальную действительность. Он, ещё вчера гражданский парень, со своими привычками и взглядами на совершенно другую жизнь, сегодня столкнулся с противоположной реальностью, о которой он слышал, но никогда её не видел и не мог предвидеть, что встретится с ней лицом к лицу. Вот она - суровая правда. И каждому из них предстоит это испытание, но, ни все смогут его пройти. Последующие три дня пролетели быстро, и настал долгожданный день принятия торжественно воинской присяги. С самого утра в роте наводили порядок, и тщательно натирали полы мастикой. Двое взмыленных дневальных по очереди терпеливо, изо всех сил наваливаясь на неподъёмный полотёр, толкали его перед собой, словно тяжёлую вагонетку, проклиная того кто изобрёл это чудище. Чудо технику здесь называли «тёща».
«-Какой дурак придумал эту конструкцию?» - обращаясь к своему товарищу, негодовал один из дневальных.
«-Её не поднять, и не сдвинуть с места, «тёща» и есть «тёща», одно слово!»
«-Ничего! Это физзарядка» - отвечал, отшучиваясь другой, продолжая толкать перед собой полотёр.
«-Зато посмотри, как блестят полы, словно выглаженные утюгом. Идея создать эту швабру, скорее всего, пришла в голову дедам, чтобы можно было измываться над молодыми солдатами. Не зря и название придумали подходящее «тёща», лучше не придумаешь».
«-Заставить бы дедов накануне дембеля подраить полы в казарме, я посмотрел бы, как они со своими животами потаскали эту «тёщу». А то слоняются взад и вперёд без дела, как беременные тараканы, только мешают уборке».
Все остальные обитатели казармы приводили в порядок новенькую парадную форму только, что полученную со склада из рук своих командиров. Времени на подготовку оставалось совсем не много, и каждый стремился успеть во время. Наконец прозвучала команда на построение.
«-Рота, стройся!»
И все дружно бросились в строй. Командир роты не спеша обошёл солдат, внимательно рассматривая внешний вид каждого, и делая отдельные замечания.
«-Товарищи сержанты! Почему Вы не показали молодым солдатам, как пришивать пагоны на парадный китель? Вы посмотрите, они пришиты у них почти на спину, да ещё и криво. А кто Вас учил петлицы пришивать белыми нитками? А брюки, как на дембель, у всех дудочки в обтяжку. Ну и видок! Что в каптёрке нет нормальных размеров? Один час даю на устранение всех замечаний. Разойтись!»