Воскресное утро особо ничем не отличалось от предыдущих выходных. Как всегда был «подъем», умывание, поход в столовую и построение на работу. Продолжалась обычная курсантская жизнь, то есть военная служба, то есть учеба в высшем военном училище… 
- Равняйсь! Смирно! Первый взвод сегодня идет на уборку территории вокруг училища. Второй и третий поедут на учебный центр, там вам поставят задачу. Четвертый взвод – уборка в казарме. Музыканты! Выйти из строя! А вам сегодня особое задание. Рота! Вольно, разойдись!
Командир роты внимательно всматривался в лица семерых курсантов. Какая-то озорная искорка лишь мгновение промелькнула в его глазах и погасла. Однако я все же успел ее уловить. «Значит, опять придумал для нас что-то необычное,» – подумал я, и не ошибся. 
- Сегодня вы поедете на подсобное хозяйство. Там найдете ветеринара – капитана Болотникова. Поступаете в его распоряжение. Работа не пыльная, как раз для интеллигентов. Думаю, до обеда управитесь. После работы разрешаю пойти в клуб на репетицию. Ну, а вечером, как всегда будете играть на танцах. Кстати, я приду послушать. Смотрите мне, не дай Бог от кого-то чем-то запахнет…
Наш вокально-инструментальный ансамбль «Движение» в составе трех Александров, трех Леонидов и одного Мати Оскаровича (наш неизменный оператор-микшерист, эстонец, самый старший из нас) напряженно осмысливал сказанное ротным. Наиболее интригующе прозвучало слово «ветеринар». В головах блуждали самые фантастические варианты, связанные с работой ветеринара. Но надо было знать нашего ротного, уж чего-чего, а для нас он всегда придумывал что-то специфическое. Почему такое «внимание» к нам, было непонятно. Следует напомнить, что сам ротный довольно-таки неплохо играл на мандолине, даже пару раз выступал в училищных концертах. Зал тогда аплодировал с двояким чувством. Во-первых, выступал свой офицер (что очень ценно было для ребят), во-вторых, играл он действительно виртуозно. Хочу, чтобы правильно меня поняли: никакой злобы или что-то подобного ротный к нам, конечно же, не испытывал. Видимо истинной причины не узнаем уже никогда. 
Поездка в район учебного центра, где располагалось подсобное хозяйство нашего училища, заняла чуть больше получаса. Как всегда, когда курсанты едут в кузове машины, они поют. И не обязательно музыканты или любители попеть. Поют практически все. Так и путь, кажется короче (хотя иногда возникало желание просто так ехать долго-долго и никуда не приезжать). Для нас в дороге, естественно, была своеобразная репетиция. Вечером планировали исполнить две новые песни. В отличие от студентов у курсантов вся жизнь регламентирована. Так называемым «свободным временем» порой распоряжались тоже не мы, вот почему такие минуты были особенно ценны. 
Поиск ветеринара был недолгим. Нашли его по запаху употребленного им с утра спирта. Капитан с расстояния десяти шагов выглядел почти бодрым. При более близком и детальном рассмотрении можно было заметить следы субботнего ужина, затянувшегося, видимо, до утра воскресенья. Но это не главное. Главное – это были его первые слова, то есть «постановка задачи».
- Братва! Вам крупно повезло: будете кастрировать поросят. Естественно, скальпель будет в руках хирурга, а вы будете четверо держать их за ноги. 
Капитан продемонстрировал «руки хирурга» и изобразил пантомиму, как надо будет держать. 
Вот и приехали… Настроение немного скорректировалось в более пессимистическую сторону, но… задача была поставлена. Описывать процедуру кастрации не буду. Лишь замечу, что, несмотря на внешнее состояние «хирурга», свое дело он действительно знал. Узнали теперь и мы. В военном училище получаешь столько «профессий», что в дальнейшей жизни не пропадешь. 
«Прооперированных» мы помечали зеленкой, дабы не перепутать. От визга и особенно от «ароматного благоухания», висевшего в плотной атмосфере свинарника, настроение еще более «улучшилось». Наконец «работа» выполнена. «Кастратор», как мы его прозвали, вытащил из-за пазухи плоскую флягу, и, со словами «вам не положено», допил остаток (судя по времени и виду – вторую половину фляги). Крякнув, как хряк, он махнул рукой и, «литературно выражаясь», велел нам отравляться восвояси.
Всю обратную дорогу мы бурно обсуждали наше особое задание, вспоминали «добрым словом» нашего ротного. Когда приехали в училище, сразу же побежали мыться. Однако «психологический запах» оказался настолько сильным, что явственно пробивался сквозь запах одеколона, который мы не жалея вылили себе на руки. 
Вечером, играя на танцах в клубе училища, мы, как это всегда бывает, полностью переключились на музыку, с головой ушли в совершенно другой мир: мир эстрадного искусства, дружбы, понимания друг друга с полуслова… Во время перерыва, когда вышли перекурить (принципиально «Ленинградский Беломор»), свинарник снова дал о себе знать: в воздухе появился знакомый запашок. Не сговариваясь, мы дружно прошли на сцену, не отвечая на вопросы и просьбы девушек и ребят. Казалось, что все чувствуют исходящий от нас «приятный поросячий смрад».  Но стоило взять в руки гитару, коснуться струн и… комплекс сразу испарился.