БЛЮСТИТЕЛИ ЗАКОНА

Их было двое, и они приближались неторопливою походкой. Позади милиционеров виднелась машина с будкой щучьего цвета. Подойдя к месту событий, один из них козырнул:

– Сержант Сокольский.

Он обвел взглядом собравшихся. Особое внимание было уделено им медсестре и, в частности, ее ладной фигурке и стройным ножкам. Не находилась ли девушка с подобными приметами во всесоюзном розыске?

– Тэк-с... И что здесь происходит?

– Вот эти двое,– взволнованно сказала Наташа, указывая на Малышева и человека из лужи,– Владимира Ивановича избили!

– Тэк-с... Ясненько... – оптимистическим тоном произнес сержант.

Казалось, именно такое развитие событий он и предвидел. Сержант с довольным видом потер руки.

– Сперва вызвали нас,– уточнила девушка,– а потом избили врача!

– Так, так!

Милиционер подбоченился и с глубокомысленным видом вывернул ноту пяткой вперед:

– Гражданин Малышев?

– Он самый,– нехотя признал Михаил.

– Так, значит, это вы нас вызвали?

– Ну, я.

– И скорую помощь тоже вы вызвали?

– Так точно.

Сержант укоризненно покачал головой:

– Что ж это вы, батенька, вызвали к пьяному скорую помощь, оторвали врачей от такой нужной и важной работы... Доктора вот избили... Ай-яй! Нехорошо...

Он явно не принадлежал к числу богатырей. Рост – где-то метр шестьдесят сантиметров, вместе с ботинками и фуражкой. Плечи – узкие, лицо рябое...

– Да никого я не избивал,– запротестовал Михаил. – Это вот он его заметелил!

– Ага... Так значит, «заметелил» врача, как вы выражаетесь, ваш дружок?

– Какой дружок! Какой, это самое, дружок! – рассерженно возвысил голос Михаил. – Да я его знать не знаю!

– Как не знаешь? – засипел человек из лужи. – Да ты чо? Н-ну, ты и зверь! Н-ну, и волчара, в натуре! Ведь мы ж с тобой так чуд-ненько б-бух-хали! И были ж д-де-вочки! А потом ты еще принес полбанки с-самогона... Отменный, между прочим, пер-вачок. А сам слинял, а? Мне Райка и говорит: «А... где же М-мишка? Куда он, п-подевался, пьяная его рожа?» Н-ну? Чо я должен был отвечать д-дам-ме? А? Т-ты куда свалил, с-студент?

– Действительно, куда? – вставил сержант.

– Черт знает что такое,– проворчал врач. – Они, видите ли, с какими-то шалавами бухали, мне вот под глазом фингал засветили... Маразм.

– Да дайте объяснить! – вскричал Михаил.– Я этого гражданина впервые вижу! Я ехал на завод. Гляжу – он лежит в луже. И не шевелится. Так было дело, браток?

– Дай пять,– сказал браток, пьяно пошатываясь.

– Вот я и решил его выручить.

Врач усмехнулся:

– Вызвав скорую?

Шофер заулыбался:

– А что, пожарную команду надо было вызывать? Естественно, я вызвал скорую!

– К пьяному?

– Да откуда мне было знать, пьяный он, или нет? А, может быть, ему просто плохо стало? А если даже и пьяный – что же тогда, по-вашему, пускай околевает в луже, как собака? А если б вы на его месте оказались? А? Что тогда?

– Маразм,– сказал врач.

– Ну, почему же маразм? – заспорил шофер.– Почему же, это самое, сразу маразм? Вот наш главный механик – царство ему небесное – уж, на что, кажется, крупный специалист был, а тоже как-то раз лежал пьяный в луже и застудил себе почки. А через полгода умер. А прояви о нем тогда кто-то заботу, приди вовремя на помощь – и, может быть, он и по сей день, был бы жив!

– Вот что, любезный Михаил... Как вас по батюшке?

– Георгиевич.

– Так вот, Михаил Георгиевич,– сказал Владимир Иванович с вежливой улыбкой.– Вы к психиатру не обращались?

– Нет. А что?

– Вам стоит наведаться,– сказал Владимир Иванович дружелюбным тоном.– Это я вам как врач рекомендую.

– А что, есть отклонения?

– По-моему, да.

– И как? Сильно заметные?

– Да как вам сказать... Не так, чтоб уж очень... Но кое-какие аномалии обращают на себя внимание.

– А если бы я, это самое, проехал мимо этого бедолаги? Если бы я пил, курил, воровал, брал взятки и изменял жене? А? Как тогда? Признал бы меня психиатр нормальным?

– Спокойнее, Малышев, спокойней,– вмещался сержант Сокольский.– Утихомирьтесь. Вам нельзя так сильно волноваться.

Он обратился к толстяку с погонами лейтенанта:

– Ну что, будем брать?

– Обязательно,– сказал лейтенант.

Сержант махнул рукой:

– Витек! Давай сюда! Будем паковать!

Из кабины «воронка» высунулась черноволосая голова Витька. Он стал сдавать назад.

– К-ого мочить? – прохрипел пьяница, встряхивая головой.– Эту свинью в кокарде?

– Ого! – сказал сержант. – Так, значит, опять продолжаем буянить? Нехорошо...

Он подошел к пьяному и заломил ему руку за спину. Тем временем толстяк расстегнул футляр величиной с портативную пишущую машинку, пристегнутый к ремню на поясе, и выдвинул антенну рации:

– Сокол? Сокол? Говорит Ястреб. Нахожусь на Карбышева, возле Гастранома. Здесь пьяная драка. Провожу задержание.

Сквозь шорох и треск радиопомех донесся металлический голос:

– Помощь не требуется?

– Нет,– сказал лейтенант. – Управимся сами.

Он задвинул антенну. Тем временем Витек уже вылез из машины и заломил пьяному другую руку. Человек из лужи выгнул грудь колесом:

– А! Врете, гады, не возьмете!

Он тут же получил пинок под зад коленом.

– Повыступай, повыступай тут у меня, баламут,– по-отечески ласково проворчал лейтенант. – Пятнадцать суток тебе уже обеспечены.

Он тоже не был Геркулесом. Вся его мощь – если уж вести речь о богатырской мощи – ушла в живот. Бедра оплыли, как и у сонной толстухи из столовой №37. Двигался Ястреб со скоростью вышеупомянутой дамы. По всей видимости, он был столь же ловок, отважен и умен.

Между тем к месту событий стали подтягиваться зеваки. Слышались голоса:

– Что, что тут происходит?

– Вот эти двое доктора избили!

– Да ну! За что?

– А вызвали скорую и стали требовать наркотики. Врач не дает. Ну, они его и отмутузили.

Теперь уже никто никуда не спешил. У всех было достаточно свободного времени. Женщины, как представители наиболее эмоциональной части собравшихся, вознегодовали:

– Вот сволочи, а! Вот сволочи! Где-то, может быть, человек от сердечного приступа умирает, а эти...

– Вешать таких надо, вешать! Прямо на площади. И чтоб все видели!

Пьяный запел:

Не шумите, ради бога, тише:

Голуби целуются на крыше.

Да что вы такое болтаете? – вскипел Малышев. – Вы хоть отдаете себе отчет в том, что тут плетете?

Человек из лужи продолжла распевать:

И как будто целый мир ликует,

Когда голубь голубку целует...

– Расходитесь, граждане. Расходитесь,– сказал лейтенант. – Тут нет ничего интересного. А вам, Малышев, придется проехать с нами.

– Зачем?

– Так, гражданин Малышев, садитесь в свой автобус и следуйте за нами. А не то мы сейчас упакуем и вас и поедете вместе со своим подельником.

На губах Михаила заиграла саркастическая улыбка:

– В наручниках?

– Не обязательно. Доставим и так.

– Но мне же на завод надо! Неужели не ясно? Я и так уже задержался с этим козоводом, начальство там, это самое, рвет и мечет!

– Ничего... Разберемся,– флегматично произнес лейтенант. – Протокольчик составим... Тут рядом.

– Да не могу я! Понимаете? Не могу-у! – Малышев застучал себя кулаком по груди.

– Это в ваших же интересах,– сказал милиционер.

– В моих интересах?

– Ну да... – лейтенант дружелюбно заулыбался. – Знаете, как говорят в народе? Раньше сядешь – раньше выйдешь.