У ЛУЖИ
Отобедав в столовой №37, Малышев решил ехать на завод, уже нигде больше не задерживаясь. Но, проехав несколько кварталов, все-таки надумал, на свою голову, заскочить по пути к луже. Ему хотелось убедиться в том, что скорая помощь забрала того бедолагу.
Однако бедолага по-прежнему лежал на месте.
Что было делать? Оставлять его околевать в холодной воде?
Михаил проторчал около пьяного еще минут десять, надеясь, что скорая помощь вот-вот подъедет, но никто не приезжал.
Естественно, он и не ждал, что они примчатся сюда, сломя голову, скрипя на поворотах тормозами и завывая сиренами. Но за это время, можно было уже добраться и на волах.
Видя, что от государственных струкрур толку нет, Малышев решил, хотя бы, вывести несчастного на сухое место. Насобирав на обочине камней, он стал прокладывать, с их помощью, путь к пьянице. Балансируя на камнях, как канатоходец над ареной цирка, он добрался до потерпевшего и, склонясь над ним, потряс за плечо:
– Эй, земеля, вставай!
Пьяница разлепил веки.
– О, Мишка! – прорычал он.– Пр-ривет!
Откуда пьяный мог знать его имя? Скорее всего, он его с кем-то спутал.
– Давай, давай, братуха, поднимайся, а то простынешь,– с добродушной улыбкой сказал Михаил, и потянул незнакомца за локоть. – Ну! Опля! Оп!
С превеликим трудом ему удалось поставить пьяного на ноги. Вид его был ужасен.
Вывести человека из лужи оказалось не так-то легко. Пьяного водило в стороны, как карася на крючке. Пытаясь удержать его, Малышев соскользнул с камней и оказался по щиколотки в грязи. Когда они вышли на твердую почву, в горле у Михаила першило, и он поймал себя на мысли о том, что теперь-то уж наверняка схватит простуду и сляжет в постель.
Усадив пьяного у телеграфного столба, он стал обмывать испачканную обувь. Он уже вымыл один туфель и принялся за второй, когда за его спиной раздался шум подъезжающей автомашины. Он обернулся и увидел скорую помощь. Дверь приоткрылась. Из нее выглянул человек в белом халате.
– Это вы скорую помощь вызывали? – окликнул он Михаила.
– Я! Я! – радостно закивал Михаил.
Так и не домыв второй туфель, он двинулся к врачу. Им оказался человек средних лет с угрюмым лицом, излучающим почти физически осязаемые потоки меланхолии. За толстыми линзами очков поблескивали водянистые настороженные глазки.
Врач вышел из машины. За ним показалась молоденькая медсестра, и Малышев сразу отметил, что ножки у нее были просто великолепны.
– Ну, где больной? – спросил врач.
– Там, под столбом сидит,– сказал Михаил.
Впрочем, больной уже не сидел, а лежал на боку, неестественно скрючившись и подогнув под себя ногу.
Под водительством Малышева, медики приблизились к пьяному. Михаил перевернул его на спину и похлестал по щекам:
– Эй, земеля! Очнись! К тебе доктор приехал!
Алкоголик расплющил очи.
– А... Эт-то ты, зверь,– вымолвил он заплетающимся языком. – Н-ну, ты и зверь... Н-ну и зверюга...
Михаил потянул его за руку.
– Давай, вставай, браток.
– А ты зверь... зверь ... – бормотал пьяный. – Ну и волчара...
Малышев поставил его на ноги, удерживая под локоть.
– Или я не прав? – пьяный попытался потрепать Михаила по щеке.
– Прав, прав,– сказал шофер.
– Вот то-то и оно... Ты волк. Запомни это. В-волчара! Все люди – звери. С-серые волки... И я волк... И ты – волк. И он волк,– пьный небрежно махнул на врача. – Все волки! Человек человеку – кто? А? Кум? Брат? Сват? Н-не... ш-шалишь... Он – во-о-лк. Я внятно излагаю?
– Вполне.
– Ну, я-то, положим, свинья,– продолжал развивать свою концепцию алкоголик. – Свинья и есть... Эт-т мне известно... А ты – волчара... ух, волчара! – пьяный сделал попытку поцеловать шофера.
– Не понял,– строго хмуря брови, сказал врач.– Вы зачем скорую вызывали?
Малышев довольно глупо улыбнулся:
– К пациенту.
– К какому еще, черт возьми, пациенту? Он же пьян!
– Кто? Я? Пьян? – пьяный удивленно выпучил глаза. – Мишка, а это что за зверь?
– Это доктор,– пояснил Михаил, размышляя о том, что с такой мрачной физиономией врачу следовало бы работать в похоронной команде.
– Кто? Док-тор? – пьяный обалдело выпучил глаза. – Ай-болит?
Казалось, у него в голове произошло короткое замыкание.
– Огонь! – вскричал пьяница и вдруг нанес неожиданно хлесткий удар врачу в лицо. Очки хрустнули и слетели в грязь. Врач отступил шаг назад, прикрывая глаз ладонью.
– Черт... – пробормотал он.
– Владимир Иванович, что с вами? – воскликнула медсестра. – Сильно ударил?
– А... Пустяки,– сказал Владимир Иванович. – Очки... Что с очками?
Девушка нагнулась и подняла очки с земли. Она протерла их носовым платком. Малышев все еще удерживал пьяного за локоть. Он был нимало удивлен тем, что человек, не способный самостоятельно стоять на ногах, сумел нанести такой сильный удар.
– Ну что, получил? – просипел пьяница, извиваясь, словно змей. – Еще з-амочить?
– Спокойней, браток,– сказал ему Малышев. – Не шуми. И так уже натворил делов.
Медсестра протянула очки Владимиру Ивановичу. Одно стекло было разбито. Когда врач отнял руку от глаза, под ним уже проступила красноватая припухлость, обещавшая в скором времени перерасти в большой синяк.
– Черт...– сказал врач, рассматривая очки.– Разбил, с-аба-ка.
– Ничего, можно и склеить,– брякнул Михаил. – У меня в Новокаменке есть, это самое, один знакомый, так он так хорошо стекла клеит!
– Маразм... – проворчал врач. – Наташа, куда мы с тобой попали?
Медсестра озабоченно осмотрела синяк:
– Владимир Иванович, давайте-ка, я вам ранку обработаю, а? А то еще инфекцию занесете?
– Не стоит,– сказал врач. – У него же кулаки проспиртованы.
Неожиданно Малышев поймал себя на мысли о том, что у медсестры была красивая фигура и просто изумительные ножки.
– А эт-то чо за к-лизма? – засипел керосинщик,– Мишка, эт-т чо за коза? Проф-фес-сионалка?
Девушка опешила. Ее лицо залила пунцовая волна негодования.
– Да как вы смеете? – вскричала Наташа. – Владимир Иванович, да что ж на них смотреть? Надо милицию вызывать!
За ее спиной раздался тягучий бас:
– Не стоит. Мы уже тут.