Мир человеческого сердца - это мир,
где зарождаются замыслы, возникают желания и страсти.
Как оборотная сторона Луны скрыта от глаз людей,
так и этот мир не ведом никому,
и зачастую сам человек не знает того,
что скрыто в его сердце...
СЕРГЕЙ ДЬЯЧЕНКО
COR HUMANUM
роман-трилогия
книга первая
НЕВЕДОМЫЙ ГОРОД
Ибо извнутрь, из сердца человеческого,
исходят злые помыслы...
Евангелие от Марка 7:21-22
часть первая
DÉJÀ VU
- А вот, как ты объяснишь НЛО?
- Да никак! Выдумки это всё.
- Выдумки? Ну уж нет! А фотографии неопознанных летающих объектов? А очевидцы?.. Это что, по-твоему?
- Ник, ты журналист, и не мне тебе рассказывать, как это делается. Половина из всего этого монтаж в чистом виде, а всё остальное бред больного воображения.
- Нет, Николай, ты всё-таки неисправимый скептик, причём последней пробы.
На кухне, в клубах табачного дыма, за столом напротив друг друга сидели двое мужчин, лет им обоим было чуть за тридцать. У одного бледная кожа лица, аккуратная чёрная бородка, на щеках розоватый румянец, серые глаза несколько поблёскивали, выпил он уже прилично, да и тема, которая обсуждалась, вызывала у него некоторую экзальтацию; другой, с упрямым взглядом карих глаз на смуглом лице, был его оппонентом.
На кухонном столе стояла большая пластиковая бутылка пива, а та, что была уже пустая, под столом. В тарелках лежали тонко нарезанные ломтики красной рыбы, несколько кусочков хлеба, тут же банка паштета и салат в пластиковой коробочке - это был ужин двух холостяков.
- Я согласен, есть шизофреники и всякие тому подобные. Но проблемой НЛО занимаются и серьёзные люди, учёные и даже военные! И про них ты скажешь, что они ненормальные?
- Эти серьёзные люди свои цели преследуют. Как они там себя называют?
- Ты про кого?
- Те, кто за тарелками гоняются! - Николай, приподняв блюдце в котором лежали кости от рыбы, продемонстрировал полёт летающей тарелки.
- Уфологи, - поглядев на тарелку, ответил Ник.
- Да, уфологи. Ты хоть раз слышал о каком-нибудь известном учёном, чтобы тот, занимаясь серьёзной наукой, бегал бы за летающими тарелками? Да они делом заняты! А эти, бездельники!.. - Николай пальцем показал на блюдце с костями, - в науке ничего не сделали, зато в том, что нельзя потрогать руками... - он потёр пальцами, как это обычно делают, когда говорят о деньгах, - уж специалисты! Теперь скажи мне, почему они этим занимаются?
Взяв стакан, Николай сделал несколько глотков, допив пиво, поставил стакан и посмотрел на друга.
- Для того чтобы им денег давали! - ответил он сам на свой вопрос.
- Это само собой, деньги конечно. А без денег, какая наука может развиваться? Уфология тоже наука. Она потому и наука, что люди хотят узнать, что же происходит там... - Ник головой показал на потолок. - Сколько уже случаев было! Моряки сколько раз видели эти объекты. И летчики...
- Ну и что? Чем это мешает им? Летит себе рядом, ну и пусть себе летит, железяка... - Николай улыбнулся, - дальше!
- Значит, ты в это не веришь? - сказал Ник, показывая вверх дымящейся сигаретой.
- Я собственным глазам только верю.
- А вот что, если увидишь? Что ты тогда будешь говорить?
- Вот, когда увижу... - кивнув, показал оппонент наверх. - И то, ещё подумаю, верить мне или не верить.
Николай взял пластиковую бутылку, налил пива в оба стакана.
- Если бы во вселенной существовала другая жизнь, - пододвинув к себе свой стакан, глядя на собеседника, продолжал он, - то этих пришельцев, их как китайцев было бы! А на Луне у них база бы была.
- Существуют параллельные миры. Пришельцы эти из других измерений к нам приходят.
- Слушай, тёзка, а это уже знаешь на что похоже!.. - Николай насмешливо посмотрел на друга. - Все эти разговоры про параллельные миры и бермудский треугольник - это диагноз! Об этом только в соответствующих заведениях закрытого типа дискутируют. Дадут им люминальчика, и несёт их по параллельным мирам бессознательного.
- И в бессмертие души ты тоже не веришь?
- С того света ещё никто не приходил и не рассказывал, как там у них.
Отпив из стакана и глядя на друга, Николай продолжал:
- От того, что я буду думать, что после смерти будет, что жизнь лучше станет?
- Ну, лучше может и не станет, а всё-таки как-то спокойнее... - ответил Ник, улыбаясь.
- Что спокойнее?
- Ну вот ты, разве не боишься смерти? У тебя всё-таки работа такая. Ты, ведь, бывает, и жизнью рискуешь. Милиционеров вон сколько гибнет!
- А кто её не боится? - произнёс Николай с усмешкой. - Только сумасшедший не боится. В человеке страх это инстинкт самосохранения, природой заложен.
- А тебе разве не интересно, что с тобой после смерти будет?
Николай глотнул пива, поставив стакан, ответил:
- В гробу будешь лежать, вот что будет!
- Да я же не об этом. Я же тебе говорю о том... - продолжал убеждать Ник, - что после земной жизни человек существует в другой субстанции, в виде энергии!
- Верить-то во всё что угодно можно.
Николай достал из пачки сигарету, чиркнув спичкой о коробок, прикурил.
- А мне это сейчас что-нибудь даёт? - затушив спичку, сказал он. - Знаю я или не знаю, что там после смерти будет...
Затянувшись, Николай выпустил сизую струю дыма в потолок.
- Какая мне от этого польза? - бросив коробок на стол, глядя на друга, продолжал он. - И вообще, доказательств существования этих субстанций, как ты их называешь, нет.
- Ну-у нет! - стал возражать Ник. - Доказательств полно! Современная наука сейчас уже многое из этого доказывает.
Глотнув пива, затянувшись коротким остатком сигареты, Ник продолжал:
- А индийские йоги! Вот они, например, могут месяцами находиться в состоянии самадхи. И даже есть такие случаи, в Гималаях, десятилетиями так сидят. А они откуда, по-твоему, берут жизненную энергию?
- Самадхи? - тоже сделав глоток, переспросил Николай, хитровато глянув на товарища. - Ты по-русски изъясняйся, а то моя твоя не понимай! Я китайского не знаю.
- Это индийские духовные практики, - просветил друга Ник. - А самадхи это состояние абсолютного внутреннего сосредоточения, экстатического транса...
Сделав затяжку, Ник увлечённо пустился рассуждать на любимую тему.
- Индийские йоги владеют особой практикой, с помощью которой достигают абсолютного контроля над своим телом. Представляешь, находясь в физическом теле, они ментально путешествуют в астральном мире! И пребывая в состоянии самадхи, достигают сампаджаны - силы внутреннего просветления...
- И для чего это надо, - снова глянув на друга, прервал Николай, - достигать этой самой - сампа-джаны?
Он хорошо знал, что на этой теме Ника иногда заносит. Тот обо всём об этом мог рассуждать часами, выпадая из времени, и если его не останавливать, эти разговоры могут продолжаться до утра.
- Ну, для того чтобы... Ну... знать там про всё, владеть собой.
Глотнув пива, Ник продолжал:
- А ты знаешь, что мысль материальна? - затушив окурок в пепельнице и откинувшись на спинку стула, он с некоторым превосходством поглядел на собеседника, желая просветить его и в этом вопросе.
Николай многозначительно посмотрел на пластиковую бутылку с остатками пива.
- Да, она действительно материальна, - согласился он. - Как подумаешь о чём-нибудь, так пойдёшь и сделаешь то, о чём подумал.
- Да я же не про это!
Ника возмущал упрямый скептицизм друга.
- Я о том, что наши мысли влияют на материальный мир, в котором мы живём! - уже несколько разгорячёно, заговорил он. - Наша планета окружена мыслями людей. Мы как бы окутаны ими, - Ник руками показал, как это, по его мнению, выглядит. - Это такая тонкая материя!.. - кажется, его снова понесло.
Николай потянул руку к бутылке, чтобы налить пива. Ник, продолжал рассказывать:
- Вокруг нас происходят всякие события, которые мы и объяснить-то не можем...
- Слушай! - перебил Николай. - Поздно уже. Давай допьём, тут нам понемножку осталось. Мне ещё домой добираться, транспорт уже скоро ходить не будет, успеть бы надо.
- Да-да, конечно, - произнёс Ник, посмотрев в тёмное окно. - Тебе же ещё до дома ехать.
Допив пиво, друзья попрощались, договорившись созвониться, и как-нибудь ещё раз встретиться, побеседовать о жизни и обо всём остальном.
Пожилая женщина, судорожно хватаясь за его запястья, пыталась освободиться от давившей на лицо подушки, но слабые пальцы разжимались и соскальзывали. Он держал подушку за края и с силой вдавливал в лицо своей жертвы. Сквозь пуховую подушку были слышны её тяжёлые стоны, напрягаясь всем телом, она силилась высвободить голову из-под подушки.
Его уже начало раздражать упрямство старухи в борьбе за жизнь, и злило, что так много усилий приходится прилагать, чтобы лишить её жизни. 'Пора бы старухе умереть...'.
Сжав челюсти от напряжения, он с силой коленом вдавил подушку ей в лицо, почувствовав, как хрустнули шейные позвонки... и тут на какое-то мгновение испытал сладостное облегчение... 'Вот и всё!'. Чувство мести, мучившее так долго, теперь было удовлетворено.
Женщина разжала пальцы на его запястьях, её руки стали медленно опускаться на кровать, ноги ещё конвульсивно подрагивали... наконец, она совсем замерла. Его напряжённые мышцы стали расслабляться... Перестав давить на подушку, поднявшись во весь рост, стоя возле кровати, он долго смотрел на лежащее на постели неподвижное тело...
Глаза уже привыкли к полумраку, и он стал оглядывать комнату. Небольшая комнатушка была тесно заставлена старой мебелью, на шкафу до самого потолка громоздился какой-то хлам, у стены стояла старая ширма, валялись мешки с тряпьём...
Снова взглянув на мёртвую старуху, он протянул руку, чтобы убрать подушку с её головы, но так и остановился с вытянутой рукой, поймав себя на мысли, что не хочет видеть лица покойницы.
Вдруг в тишине раздался странный дребезжащий звон, комнату наполнили металлические звуки какой-то мелодии... большие старинные часы в тёмном полированном корпусе стояли в углу. Их почти не было видно, лишь маятник, тускло поблёскивая, медленно раскачивался в такт этой оглушающей музыки.
Он стоял, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от этого мерно качающегося серебристого диска...
Из автобуса, продираясь сквозь толпу людей, стремящихся попасть в переполненный салон, вышел мужчина в чёрной кожаной куртке. Резко выдернув застрявшую было между лезущими в автобус сумку, он быстро пошёл по тротуару. Чуть выше среднего роста, хорошо сложен, волосы тёмные, слегка вьющиеся, лицо с правильными чертами, взгляд прямой, и шёл он твёрдой походкой вполне уверенного в себе человека.
Пройдя немного вдоль дороги, мужчина свернул в широкий переулок и направился к пятиэтажному кирпичному зданию с решётками на окнах первого этажа. Над входом в здание висела большая вывеска из белого пластика, на которой красными буквами было написано 'МИЛИЦИЯ'. Мужчина, легко открыв тяжёлую металлическую дверь, вошёл в здание.
- Гридин! - увидев вошедшего, махнул рукой, дежурный офицер, приглашая зайти в комнату дежурной части. - Труп у нас, - поздоровавшись за руку, сообщил он неприятную новость.
- Ивлев здесь?
- Да, пришёл уже. Вас всех ждёт.
- Ясно.
Гридин вышел из дежурки и направился в кабинет. Чувствовал он себя невыспавшимся, вчера засиделись с другом допоздна, пили пиво и рассуждали о параллельных мирах. 'А, с Никольским всегда так... С чего бы ни начали разговор, всегда этим кончается, потом снится чушь всякая...'. Он непроизвольно стал припоминать фрагменты своего сновидения, что-то странное было в нём... ощущения странные... словно наяву было. Однако, дойдя до двери кабинета, уже не думал об этом, его начали захватывать заботы предстоящего дня.
- А, это ты, Николай, - взглянув на вошедшего в кабинет подчинённого, произнёс начальник уголовного розыска районного отдела милиции Ивлев.
Он стоял у своего письменного стола и раскладывал на нём бумаги, что-то ища.
- Работа есть, с утра пораньше... - проговорил Ивлев, просматривая какой-то лист. - Мужчину нашли...
- Я уже знаю, - проходя к своему столу, ответил Гридин.
Он не стал раздеваться, повесив сумку на спинку стула, так и сел в куртке за стол.
- Убийство?
- Да сам толком... - Ивлев продолжал просматривать бумаги. - Только собрался из дома выходить, тут позвонили... - найдя, что искал, он стал складывать документы в папку. - Утром прохожие наткнулись. Участковый уже там на месте. Прокуратура тоже сейчас туда прибудет.
- Где обнаружили труп?
- На Поселковой.
- В частном секторе?
- Да, там рядом, на пустыре, - Ивлев закрыл папку. - Ну всё, поехали. Егора и Сидоркина ждать не будем, они своими делами пусть занимаются.
Ивлев и Гридин вышли из кабинета и направились к выходу. Ивлев на ходу застёгивал пуговицы на своём бежевом плаще. Капитан милиции Ивлев был высок ростом, худощав, его светлые волосы всегда аккуратно причёсаны, носил он безукоризненно отглаженные костюмы. В его лице, манерах, походке был некоторый аристократизм. Всегда серьёзное озабоченное выражение серых глаз придавало ему вид сдержанный и строгий. Проходя мимо дежурной части, Ивлев махнул рукой дежурному офицеру, давая тому знак, что они на выезде.
Улица Поселковая находилась в частном секторе, откуда к микрорайону высотных домов вела грунтовая дорога, пролегающая через пустырь. Подъезжая к конечной остановке на окраине микрорайона, они увидели стоявшую на пустыре 'Газель', на которой приехала следственная бригада из прокуратуры, там же был и участковый с понятыми.
- Вон они! - сказал Ивлев, кивнув в ту сторону.
- Ага, вижу, - ответил водитель, выруливая на грунтовку.
По обе стороны дороги рос небольшой кустарник, налетающий порывами холодный ветер срывал с ветвей остатки пожелтелой листвы. Следователь и криминалист осматривали место происшествия. Не отвлекаясь от своего занятия, они поприветствовали приехавших оперативников. Криминалист с озабоченным видом фотографировал лежащий на боку лицом к земле труп мужчины.
- Так, с этим закончили, - сказал криминалист и стал складывать фотоаппаратуру в сумку. - Теперь можно осматривать, - он надел резиновые перчатки, снова подошёл к трупу, склонившись, стал ощупывать голову убитого.
Ивлев и Николай за руку поздоровались с участковым, старшим лейтенантом Наумовым, он стоял у обочины и безучастно наблюдал за работой следственной бригады.
- И что тут? - спросил у него Ивлев.
- А вон, сам смотри, - ответил участковый, кивая на лежащее на земле тело.
Криминалист внимательно осматривал труп.
- Проникающая рана в области височной кости. Колотая рана, возможно нанесённая острым предметом с небольшими поперечными размерами... - комментировал он результаты осмотра.
Следователь, немного полноватый, уже в годах, с седыми коротко стрижеными волосами, неторопливо описывал место преступления.
- На шее тоже что-то есть... - продолжал криминалист, внимательно всматриваясь в покраснение, растянув двумя пальцами кожу вокруг раны на шее убитого. - Похоже на ожоги.
- Какого характера рана на голове, огнестрельная? - поинтересовался Ивлев.
- Нет, от пули входное отверстие не такое, - снова посмотрев на рану на голове, ответил криминалист. - Раневой канал слишком узкий, и кость вокруг не раздробленна. Скорее ударили чем-то, но сильно. Штырём каким-нибудь.
- Надо бы посмотреть вокруг, - оглядывая кусты, сказал участковый. - Может, валяется где-нибудь что-то похожее. Ударили да бросили. Здесь железяк всяких полно.
Продолжая осматривать труп, Криминалист взялся за кисть руки убитого и стал ощупывать суставы.
- Возможно, что смерть наступила не сразу, - говорил он следователю. - Окоченение ещё не произошло. Но часа четыре пролежал здесь, не меньше. Точнее сказать пока не могу.
- Может, его битой с гвоздём? - спросил Гридин. - Есть умельцы, делают такое.
- Нет, от биты не так, - отходя от места осмотра, ответил криминалист. - Вскрытие покажет, - снимая перчатки, добавил он.
- Интересно, документы при нём есть какие-нибудь? - сказал Ивлев, подходя к трупу, и склонившись, стал осматривать одежду.
Потянув за рукав пальто, Ивлев развернул мужчину лицом вверх. Руки трупа раскинулись, а ноги остались в прежнем положении, и тело приняло неестественно вывернутую позу. Из кармана пальто убитого Ивлев достал ключи, из кармана брюк извлёк несколько измятых денежных купюр и небольшую белую бумажку.
- Документов нет. Это кассовый чек, - произнёс он, рассматривая бумажку.
К нему подошёл Гридин, присел на корточки. Ивлев выпрямившись, спросил у него:
- И что думаешь?
- Крови на земле нет, - ответил Николай, оглядывая покрытую жухлой листвой землю вокруг трупа.
- И я тоже так думаю. Его принесли сюда или привезли, и бросили.
- Похоже на ограбление, - предположил Николай.
- Возможно, - задумчиво произнёс Ивлев. - Но сюда он не своими ногами... Вот только откуда его могли привезти?
Отойдя от трупа, Ивлев стал оглядывать окрестности: с одной стороны новый микрорайон, с другой дома частного сектора. Поднявшись, Николай подошёл к Ивлеву.
- Опять нам работы сегодня будет... - проговорил он, застёгивая молнию на куртке, закрывая шею от холодного пронизывающего ветра.
- Подскажи, когда её не было? - оборачиваясь, сказал Ивлев. - Пальто-то на нём не дешёвое, - кивнул он на мёртвое тело. - Да и костюм хороший.
К месту преступления подъехал санитарный 'уазик', неспешно погрузив труп, санитары уехали. Следователь с криминалистом, завершив все свои дела, отпустив понятых, приведённых участковым, направились к 'Газели'.
- Давай, Ивлев, занимайся, - сказал следователь, усаживаясь впереди с водителем. - Если что, сразу звони, - и кивнув, прощаясь с оставшимися на дороге оперативниками, с силой захлопнул дверцу автомобиля.
- Приехали, бумажки оформили и уехали, - провожая взглядом машину со следственной бригадой, сказал участковый.
- Ты зря так, - ответил ему Ивлев. - Летягин мужик серьёзный, в прокуратуре давно, дотошный.
- Я бы в следователи пошёл, пусть меня научат, - перефразировал стишок Николай.
- Ну, с чего начнём? - спросил Ивлев коллег.
- Свидетелей надо искать, - сказал Николай.
- Павел, а он случаем не с твоего участка? - кивая на место, где лежал труп, обратился Ивлев к участковому. - Может, видел когда?
- Может и с моего, всех-то не упомнишь.
- Ты по своему участку пробегись, опроси всех, кого только можно, - сказал ему Ивлев и посмотрел в сторону высоток. - А мы на микрорайон пойдём, там поспрашиваем. И по ларькам пройдёмся на конечной остановке.
- Там, кстати, магазин круглосуточный есть, - сказал Николай, глядя в ту же сторону.
Ивлев и Гридин вернулись в отдел часа через три. В кабинете находились два оперативника, молодой и старше возрастом. Был тут и ещё один мужчина, видимо, задержанный. Коллеги поприветствовали друг друга, пожимая руки.
- Привет!
- Здорово!
- И что там? - спросил Ивлева тот, что был старше, звали его Егор. - Кого на этот раз?
Егор Шишкин был высок ростом, плотного телосложения, с несколько кудрявой чёрной шевелюрой, тридцати четырёх лет, старший оперуполномоченный уголовного розыска. На нём был костюм тёмного цвета, верхняя пуговица светло-голубой рубашки расстёгнута, галстуков он не носил, не любил их. Когда Егор бывало, рассказывая какую-нибудь историю, вроде как шутку, то делал это с совершенно серьёзным лицом, будто всё это было правдой.
- Мужчине голову проломили... И пока больше ничего, - снимая плащ, ответил Ивлев.
Молодой оперативник, Вадим Сидоркин числился стажёром, школу милиции только окончил. Коротко стриженные с золотистым отливом волосы придавали ему совсем мальчишеский вид. На лице всегда был румянец, то ли краснел постоянно, то ли от природы такой. Сидя за столом, он составлял протокол. На нём была светлая рубашка, вязаный жилет из тонкой шерсти, на спинке стула висел светло-коричневый пиджак. Из заплечной кобуры, опоясывающей торс, виднелась рукоятка пистолета. Сидоркин время от времени поправлял ремень кобуры, словно ремешок постоянно сползал с плеча. Вадим допрашивал задержанного, стараясь держаться как можно увереннее.
Задержанный, мужчина лет тридцати в неопрятной одежде, безучастно смотрел в пол, вся его поза показывала, что ему сейчас ни до чего нет дела, только бы поскорее опохмелиться.
Ивлев прошёл к своему столу, на котором находился семнадцатидюймовый монитор.
- А, старый знакомый! - садясь за стол и всматриваясь в лицо мужчины, произнёс Ивлев. - Что, Торопов, всё никак не успокоишься?
- А покурить можно? - не поднимая головы, спросил тот.
- Курить вредно для здоровья, - ответил ему Егор.
Вадим пододвинул к задержанному исписанный лист.
- Прочитайте и распишитесь, - сказал он, подавая ручку.
- Сейчас у тебя тихий час будет, в отдельном кабинете, - сказал задержанному Егор. - Давай, Вадим, уводи его.
Ивлев проводил взглядом выходящего из кабинета Торопова, которого Сидоркин повёл в камеру.
- Ну что, давайте над всем этим подумаем, - произнёс Ивлев, когда за Сидоркиным закрылась дверь, и уже с озабоченным выражением на лице начал раскладывать на столе бумаги.
* * *
Резкий писклявый звук электронного будильника проник в сознание, вырывая Никольского из сна. Не открывая глаз, Николай перевернулся на спину, полежал ещё немного так, собираясь с силами, чтобы встать, вот только теперь он окончательно вышел из сна. Поднявшись с постели, потянулся, широко зевнул, выдохнув из себя неприятный пивной дух, поморщился. Пройдя в кухню, включил чайник, отдёрнув занавеску, посмотрел в окно, после чего пошёл в ванную.
Посмотрев на себя в зеркало, пальцами погладил небольшую аккуратную бородку, пристально вглядевшись, заметил седой волосок. 'Ну вот, в тридцать-то один год!'. Недовольный находкой, сдвинул брови. 'Впрочем, вот уже и тридцать два скоро стукнет', - подумал он, беря с полочки ножницы. Выстриг волосок и, держа ножницы наготове, снова оглядел бородку. Положив ножницы, осмотрел в зеркале плечи, торс. Чуть ниже среднего роста, стройный, Никольский выглядел очень даже хорошо, всем остальным при осмотре себя также остался доволен.
Одевшись в спортивный костюм, пошёл завтракать. Сварив крепкий кофе, включил стоящий на холодильнике маленький телевизор - так для него начиналось каждое утро. Нажимая кнопки пульта, пробежался по каналам, выбрав новостной, сел за кухонный стол завтракать. То, о чём вещали телеведущие, его не особенно интересовало, звуки, доносившиеся из телевизионного приёмника, ему нужны были для того, чтобы поскорее войти в рабочее состояние, он совершенно спокойно мог и за работу сесть, совсем не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Позавтракав, Никольский пошёл в комнату.
Подойдя к письменному столу, включил ноутбук. Пока операционная система загружалась, сходил на кухню, сделал себе ещё чашку кофе. Вернувшись в комнату, он сел за стол, поправил монитор, отхлебнул из чашки бодрящего напитка, взглянул на стену, где висели в рамочках плод стеклом грамоты за творческие достижения. Отставив чашку, положил пальцы на клавиатуру - вот теперь можно поработать.
Во второй половине дня из-за серых облаков наконец-то появилось скупое осеннее солнце. Ветер разогнал тучи, отогнав их к далёкому горизонту.
Никольский вышел из дома и направился к остановке. Порывистый ветер шаром надувал куртку, поддувая под неё, прикасался холодными струйками к телу. 'Надо было потеплее одеться', - зябко ежась, подумал он, идя против ветра.
Когда ещё был дома и одевался, глянул в окно, увидел солнце и синее небо - это-то его и обмануло. А теперь ничего не оставалось, как быстро дойти до остановки, сесть в первый же подъехавший транспорт и ехать в редакцию.
Никольский прибавил шагу, пошёл быстро, придерживая рукой сумку, крепко прижимая к себе, как будто от этого станет теплее. Войдя в подъехавший автобус и увидев свободное место рядом с кабиной водителя, прошёл по салону, сел и стал смотреть в окно.
Придя на работу, Никольский сразу оказался в суете редакционной жизни. Проходя между столами, отвечал на приветствия коллег кивком головы, с некоторыми здоровался за руку. Подойдя к своему рабочему месту, поприветствовал молодую женщину сидевшую за соседним столом. У неё были тёмные волосы до плеч, большие чёрные выразительные глаза, строгий офисный пиджачок подчёркивал тонкую талию.
- Здравствуй, Наташа.
- Здравствуй, Ник. Статью принёс? - не отрываясь от работы, спросила она. - Потапенко уже спрашивал о тебе.
- Да, всё в порядке.
- Сказала ему, что ты появишься только после обеда.
Никольский поставил сумку на стол.
- Сейчас зайду к нему.
Он достал из сумки папку с бумагами и пошёл в кабинет редактора.
- Павел Васильевич, здравствуйте! - приоткрыв дверь, заглядывая в кабинет, произнёс Никольский.
- А, Николай, наконец-то! Заходи. Ты материал подготовил?
- Да, вот статья, всё готово... - ответил Никольский, подходя к столу.
Он положил на стол редактора листки и сел в кресло стоящее у стены. Потапенко взял статью, поправив на носу очки в тонкой металлической оправе, начал читать.
- Хорошо! Да, хорошо, - быстро пробегая глазами по строчкам, поговаривал редактор. - А вот здесь немного перебрал, - показал он на последний листок, когда дочитал статью.
- Так я же не в ботаническом саду был, не пестики-тычинки описывал. Тюрьма всё-таки!
- Ладно.
Потапенко отложил листки в сторону, снял очки, положил перед собой.
- Сегодня утром в мэрию приглашали руководителей СМИ, - редактор многозначительно помолчал. - Следующий год, это ведь год выборов. И вот, в связи с этим будет тебе редакционное задание...
- Но я же не по этой тематике работаю? Это Голованов... Ну ещё Наташа может что-то написать.
- Нет, ты не понял. Тебя никто и не заставляет писать о выборах.
Слегка постукивая пальцами по столешнице, Павел Васильевич посмотрел на Никольского так, будто собирался вести с ним доверительную беседу.
- Речь там шла вот о чём... - начал он, сцепив пальцы в замок. - В городе обстановка стабильная, спокойная. И власти над этим продолжают работать. Да, есть проблемы, но на то и проблемы, чтобы их решать в рабочем, так сказать, порядке.
Редактор замолчал, посмотрел на стол, сложил лежащие перед ним листы в стопку, расправив загнувшийся уголок, снова посмотрев на Никольского, продолжал:
- А вот некоторые СМИ... - подавшись вперёд, Потапенко выставил указательный палец. - Как бы сгущают краски, гоняются за сенсациями, - выпрямив спину, он побарабанил пальцами по столу. - Затронули и криминальную тематику. Мол, пишите вы журналисты о растущей преступности и о маньяках. А вот о правоохранительных органах пишите так, что выходит, будто они ничего не делают, - он помолчал, пристально глядя на журналиста. - Односторонне подходим, получается. И там!.. - редактор кивнул, указывая наверх, - нам дали понять, что в таком ракурсе преподносить гражданам обстановку в городе не надо. У граждан от этого складывается неправильное отношение к власти.
Павел Васильевич положил ладонь на принёсённую статью и, глядя на сотрудника-коллегу, сказал:
- Писать надо созидательно.
- И что для меня в связи с этим меняется? - спросил Никольский, недоумевая по поводу того, чего же от него хочет редактор.
- Николай, не о проститутках писать надо, не о наркоманах и не о зеках! А о работе правоохранительных органов, вот что от нас сейчас требуется.
Никольский всё ещё не понимал, чего от него хотят:
- Про сфабрикованные дела, про взятки, про оборотней в погонах? Это что ли?
- Нет, Николай, не про это!
Потапенко надел очки, поместив их на самом краю носа.
- Ты, наверное, смотрел, сериал был такой 'Следствие ведут знатоки'. Майор Томин, Знаменский, помнишь?
- Смотрел, конечно, в детстве...
- И как? Нравится тебе Знаменский?
- Ну да, нравился...
- Вот как надо писать! Вот и напишешь про то, как эти люди неустанно борются со злом, и выходят победителями в этой борьбе.
Никольский насмешливо улыбнулся:
- Это в детективах по закону жанра добро должно побеждать зло. В журналистике по-другому, а тем более в рубрике 'криминальная хроника'. Тут другие законы действуют.
Потапенко посмотрел на журналиста, поджав губы.
- Николай, не мне тебе объяснять про законы. Сам понимаешь, сегодня одни законы, завтра другие.
Павел Васильевич взял листки со статьёй, подержав в руках, отложил в сторону.
- Нас попросили... Сам знаешь, кто на выборы идёт, - редактор опять многозначительно кивнул вверх. - Ему переизбираться в депутаты и у него приятельские отношения с начальником городского управления милиции.
Павел Васильевич взял в руки карандаш, подержав, положил.
- Вот и представь себе!
Снова взяв карандаш, редактор тоном, не допускающим никаких возражений, дал задание:
- Ко дню милиции напишешь пару очерков про героические будни милиционеров находящихся на страже интересов граждан. С фамилиями героев и всё такое.
Потапенко жестом показал, что разговор окончен, но тут же спохватился:
- Да, вот ещё что. Подумай, как написать так, чтобы было видно, кто в городском совете более всех проявляет заботу о гражданах, поддерживает органы правопорядка. Всё понял? Ну всё, иди, работай, - по-доброму закончил Павел Васильевич.
Выйдя из кабинета редактора, Никольский направился к своему рабочему месту. Подойдя к столу, уселся на стул, развалившись, вытянув под столом ноги, стал обдумывать только что услышанное от редактора. 'Да ладно, в чём проблема, напишу я... Вроде раньше политика меня никогда не касалась. А вообще... это меня и сейчас не касается. Мне какое дело, кто там с кем в приятельских отношениях...'.
- Ник! Ты, что такой задумчивый? - спросила Наташа.
Её вопрос вывел его из размышлений.
- А, ерунда! - махнул он рукой.
- Павел Васильевич, что ли, сказал тебе что-нибудь? - она посмотрела на Никольского с любопытством и немного насмешливо.
- Да нет, так...
Наташа вновь принялась за работу.
- Но вот понимаешь!.. - Никольский хотел было что-то сказать. - А впрочем... - передумал он.
Николай и сам пока не знал, что об этом обо всём думать, но неприятный осадок после разговора с редактором остался. Он ещё некоторое время сидел так, размышляя, потом, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, сказал:
- А мы с Николаем вчера вечером посидели у меня.
- Я знаю. Он мне звонил.
- А ты чем вчера занималась?
- Ты же знаешь, у меня мама в больнице.
- А, да.
Он хотел ещё что-то спросить, но передумал.
- Наверно, всю ночь сидели? - не отвлекаясь от работы, спросила Наташа.
- Да нет, не всю ночь. Только до утра! - пошутив, ответил Никольский.
- Наверно, и голова ещё болит?
- В воскресенье приходите ко мне, - неожиданно предложил он. - Посидим, поговорим, я что-нибудь приготовлю, вина выпьем.
- А что за праздник?
- Да просто. Почему обязательно праздник нужен?
Обдумывая это предложение, Наташа посмотрела на Никольского.
- Ник, я пока не знаю. Там видно будет, - она перевела взгляд на монитор. - Вообще-то, мы с Николаем собирались к моей маме в больницу сходить.
- Ну и приходите ко мне потом.
Наташа движением ладони дала понять, что сейчас занята.
- Посмотрим... - произнесла она, вглядываясь в монитор.
Наташа читала написанный текст, иногда быстро пробегая пальцами по клавиатуре. Никольский ещё немного понаблюдал за девушкой...
Он вспомнил, как когда-то пригласил новую сотрудницу их газеты к себе домой. У него часто собирались друзья, коллеги. И пригласил он на вечеринку девушку, конечно же, рассчитывая на будущие отношения с ней. Но в тот вечер она ушла с его другом.
* * *
Подполковнику Лобачевскому было чуть за сорок, но выглядел он значительно старше, может из-за того, что на его большой голове начинала появляться лысина, а росшие от висков и на затылке коротко стриженые волосы с сединой. Он был высокий, полноватого телосложения. Начальником этого отдела милиции Лобачевский стал недавно, приехав из другого региона, где проходил службу, будучи офицером войск МВД в звании майора. Получив должность начальника районного отдела внутренних дел и милицейское звание подполковник, приступил к выполнению новых обязанностей.
С утра по понедельникам начальник, прежде всего, вызывал к себе оперативников и проводил с ними совещание.
- План оперативно-розыскных мероприятий подготовили? - спрашивал Лобачевский Ивлева.
- Да.
Ивлев подал Лобачевскому несколько листков.
- Вот план.
- Личность убитого установили? - читая поданные листы, продолжал расспрашивать начальник.
- На данный момент личность убитого не установлена, - отвечал Ивлев. - Может и не из нашего района этот человек. Отрабатываем несколько версий. Пока предположительно, думаем, что его убили из-за машины. Экспертиза одежды показала, на пальто пятна бензина есть.
- Бывает такое, когда заправляешься, - заговорил Егор, - попадает на пальто. Бензин девяносто шестой, должно быть, хорошая машина.
- Ещё у него в кармане брюк лежал чек, - продолжал Ивлев. - Чек этот из магазина, который торгует запчастями к автомобилям. В магазине, к сожалению, не вспомнили покупателя. Согласно чеку ему продали моторное масло, а в этот день много покупали.
- И прежде чем убить преступник воспользовался электрошокером, - добавил Гридин.
- Нашли свидетелей, - продолжал докладывать Ивлев. - Продавщица круглосуточного магазина и охранник показали, что видели машину на дороге. Модуль стеклянный, всё видно. Охранник обратил внимание на то, что машина простояла на дороге больше часа. Видел, что в салоне горел свет, а фары были потушены. Но потом машина уехала в сторону микрорайона. Кто был в машине, он не разглядел, темно было и далеко всё-таки. Пока не установим личность убитого, зацепиться будет не за что.
- Ничего, денька через четыре будем знать, кто такой, - сказал Егор. - Родственники, поди, заявят об исчезновении человека.
- Через четыре дня?.. - Лобачевский недобро глянул на Егора. - Слишком большая роскошь для оперативника, - строго произнёс начальник. - Фотографию убитого раздайте участковым, пусть порасспросят людей на своих территориях. В поликлинику зайдите, может, обращался когда. Терапевтам обслуживающим наш район фотографию покажите. Если он с нашего района, кто-нибудь да и запомнил его.
Лобачевский постучал ручкой по столу.
- Ивлев! Этим заниматься плотно. Свяжитесь с автоинспекцией. Марку автомобиля установили?
- Нет, продавщица и охранник на это не обратили внимания, но вроде как иномарка. Охранник говорит, что не отечественная, это точно, но вот какая марка автомобиля не разглядел.
- Ладно, с этим пока разобрались, - уже более спокойно произнёс Лобачевский. - Работайте, отрабатывайте все версии. Что по гаражам? - заглянув в ежедневник, задал он следующий вопрос.
- По гаражам тоже работаем, - ответил Ивлев.
- Три кражи уже! Не многовато ли? - Лобачевский сказал это так, будто в этом была вина оперативников.
- Проверяем всех местных, которые у нас по учётам проходят, - ответил за Ивлева Егор. - Возможно, кто-то из них к этому причастен.
По кражам из гаражей у оперативников пока ничего не было. Лобачевский недобро посмотрел на подчинённых, потом снова заглянул в ежедневник, перевернул листок.
- И вот ещё что, - сказал он нахмурившись. - Результаты экспертизы из морга пришли, на некую Воронову. При вскрытии экспертиза показала, что Воронова умерла не своей смертью.
- Это какая Воронова? - Ивлев впервые слышал эту фамилию и ничего не знал об этой смерти.
- Участковый Кобылкин оформлял. Женщина пожилая, одна жила. Соседи хватились её только на третий день, вызвали участкового. Кобылкин оформил протокол о смерти, и отказ он же писал. А вскрытие показало, что смерть была насильственной. Вот её адрес, - Лобачевский протянул Ивлеву листочек с записанными на нём данными. - Нам ещё представлений из прокуратуры не хватало, - уже строже продолжал начальник, он был явно раздражён тем, что ещё и это на них свалилось. - Езжайте туда и начинайте работу по этому делу. И этого, Кобылкина подключайте. Это как надо было осматривать?
Лобачевский умолк, оглядел оперативников недовольным взглядом.
- Всё, идите, работайте.
Оперативники поднялись и по очереди покинули кабинет начальника. Все четверо они вошли в свой кабинет, сели каждый за свой стол.
- Что-то Лобачевский сегодня не в духе, - начал Егор.
- А ты когда-нибудь видел его другим? - подхватил разговор Николай.
- Вообще, интересно, он когда-нибудь улыбается?
- А ты на его месте был бы весёлым? - открывая ежедневник, вступился за начальника Ивлев.
- Я слышал, что он у нас долго не пробудет, - продолжал Егор.
- Это откуда ты такое слышал? - спросил его Николай.
- Знакомые из городского управления подсказали. А ведь он к нам пришёл из системы исполнения наказаний, замом начальника тюрьмы был. Строгача, между прочим!
- Что это его в нашу систему потянуло? - заглядывая в ящик стола, произнёс Гридин.
- Его будто бы в городское прочат, - стал рассказывать Егор о том, что знал о начальнике. - А показатели-то у нас нынче, не того! Вот он и мечет.
Шишкин приготовил чистый лист бумаги и карандаш, у него была привычка что-нибудь рисовать, когда он думал, а думать было о чём, особенно в связи с последними событиями.
- И вообще, про него говорят, что он тёмная лошадка, - уже что-то рисуя на листе, вновь заговорил Егор. - И связи у него есть.
- Связи где? - спросил Ивлев.
Егор пожал плечами:
- Ну, этого я не знаю.
- Со связями в его годы генералами становятся, - листая ежедневник, сказал Ивлев.
- Да он не старый. Ещё, поди, женится скоро.
- Так он же женатый? - посмотрев на Егора, сказал Николай.
- Официально, да, женатый, и дочь у него есть, но он с ними не живёт. По слухам, вроде разводиться будут.
- А тебе вообще, что до него? - глянув на Шишкина, сказал Ивлев.
- Да так...
- Ладно, давайте по делу.
Уже обдумав с чего начать работу, Ивлев стал давать подчинённым поручения:
- Вадим, бери фотографии убитого и в поликлинику. И в ЖЭУ тоже зайди. Может, узнает кто. Егор, - обратился Ивлев к Шишкину. - Ты пройдись по своим доверенным лицам, поспрашивай, кто у нас подобным промыслом занимается, а я по картотеке посмотрю. Николай, а ты давай отрабатывай по старушке. Бери участкового, и езжайте с ним в морг. Когда всё выяснишь, что там с ней случилось, тогда и поедем к ней домой.
Ивлев оглядел оперативников:
- Так, вопросы есть? Тогда за работу!