Будущий император и его наставник питали друг к другу искреннюю привязанность. Они и не подозревали, что – по иронии судьбы – другой Никита Панин, единственный племянник графа, названный так в честь просвещенного дяди, в 1801 году окажется главным виновником гибели Павла I.

    Когда Павел Петрович достиг совершеннолетия и сочетался браком с дармштадтской принцессой Вильгельминой-Луизой, названной в России Натальей Алексеевной, среди вельмож и высших офицеров возник заговор. Никита Иванович, его брат фельдмаршал Петр Панин, княгиня Екатерина Романовна Дашкова, князь Н. В. Репнин, митрополит Гавриил и ряд видных гвардейцев вознамерились свергнуть Екатерину и посадить на престол ее сына, который пообещал принять разработанную Н. И. Паниным и Д. И. Фонвизиным конституцию.

    Этот конституционный проект ограничивал самодержавие и предусматривал передачу законодательной власти Верховному Сенату, который наполовину состоял бы из несменяемых сенаторов, назначаемых императором, а наполовину – из выборных представителей дворянства. Сенату должны были подчиняться губернские и уездные дворянские собрания. Которым вменялась в обязанность подготовка новых российских законов и поэтапное освобождение крестьян.

     О дворянском заговоре против Екатерины II нам известно из значительно более поздних воспоминаний декабриста Михаила Александровича Фонвизина, родного племянника писателя, генерала и героя Отечественной войны 1812 года. Михаил Фонвизин писал мемуары в ссылке – в Ялуторовске. Добившись в 1855 году разрешения вернуться в Москву, он припрятал несколько копий, а первый экземпляр вручил остающемуся в северном городке Ивану Ивановичу Пущину. 

     Заговорщиков – согласно М. А. Фонвизину – выдал второй секретарь Никиты Панина Петр Васильевич Бакунин; он заявился к фавориту императрицы Григорию Орлову и назвал имена всех участников. Екатерина, узнав о заговоре, в котором участвовал ее сын, позвала Павла к себе и осыпала упреками. Тот повинился и принес матери список заговорщиков. Екатерина швырнула бумагу в камин со словами: «Не хочу знать, кто эти несчастные». Единственной ее жертвой оказалась сноха – Великая княгиня Наталья Алексеевна вскоре умерла. Ее, по всей видимости, отравили по тайному высочайшему приказу. Других участников заговора Екатерина не преследовала. Граф Панин был вежливо удален от дел, за воспитание цесаревича ему пожаловали пять тысяч душ крепостных и крупную сумму денег… Над прочими заговорщиками был учрежден тайный надзор. Императрица, познакомившись с проектом конституции, пошутила в кругу своих приближенных: «Худо мне жить приходится. Уже и господин Фонвизин учит меня царствовать…»

      Фонвизин, тем не менее, в том же 1773 году тоже сделался богатым  помещиком, владельцем тысячи крестьян: Никита Иванович щедро поделился царским подарком со своим секретарем. Владение человеческими душами не смущало великого сатирика, тем более что ему очень требовались деньги на поездку с женой в Европу на лечение.

       Проект Конституции, подготовленный Паниным и Фонвизиным, до наших дней не дошел. Его не удалось обнаружить ни в одном из архивов царской семьи, ни среди бумаг братьев Паниных или Новикова, арестованного в 1792 году. Но косвенные доказательства его существования имеются – о них уже в наши дни подробно рассказывал известный писатель-историк Натан Эйдельман. Можно считать установленным, например, что проект Панина-Фонвизина держал перед собой декабрист Никита Михайлович Муравьев, работая в 1824 и 1825 годах над собственным проектом российской Конституции…