Хмельное веселье было в разгаре. Вспотевшие мужчины, упитанные женщины с растрепавшимися прическами и развеселая молодежь выделывали коленца, выражая в танце весь спектр эмоций. Свежеиспеченные муж и жена устало взирали на народную гульбу со своих мест за праздничным столом. Гости на свадьбе – поначалу приятное, а потом, после энного числа рюмок, уже и неизбежное явление. Что делать: коли замыслили организовать праздник «по людски» придется потерпеть помпезные тосты, бесконечные «горько», скабрезные намеки и, конечно же, все эти несуразные пляски, перемежающиеся с истошным пением под баян.

Баянист, Игнат Артемьевич, раздувал меха и наяривал частушки. Женщины, озорливо подмигивая мужчинам, горланили разудалые куплеты, не забывая лихо топать ногами. Шум, визг, смех, восхищенное хлопанье в ладоши. Еще больше жаркого дыхания перагаром. Еще больше пота на лицах гостей. Накаленный весельем воздух…

- А тетя твоя почему не танцует? – поинтересовалась молодая жена у Николая. – Сидит грустная, тихая такая. Все вздыхает да на мужа глядит…

- Эх, Лена… Приходится ей эти взгляды ловить. Вынуждена сидеть тише воды и ниже травы…

- У нее со здоровьем проблемы?

- Нет, с мужем. Ты понаблюдай за баянистом. Дядя Игнат тот еще гусь. Заметь, он с нее глаз не сводит. За каждым шагом, да что там шагом – за взглядом следит! Глаза, как у коршуна, из под насупленных бровей сверкают. Ревнивец оголтелый. Ему везде измена мерещится…

- Измена? – хихикнула Ленка, представив эту уже немолодую щупленькую  женщину в блеклом закрытом платье в жарких объятиях страстного незнакомца, каких любят изображать в глянцевых журналах. – Да у нее и в мыслях нет подобного! По молодости, и то вряд ли какая крамола за ней водилась! Вид у нее домашний такой. Телевизор да огород – вот и вся программа…

- Так то оно так. Но дядя Игнат, не смотря на то, что сложением богатырь и мужик серьезный, работящий, держится за нее, будто это главное сокровище в  жизни. Ко всем ревнует, даже к столбу. Двадцать лет прожили, а все одно и то же. После любого праздника – неизбежный скандал. И как терпит это? Все родственники удивляются… Гляди, тетя Света уже нервничать начинает. Видать мужу опять что-то не понравилось. Опять измена старому черту примерещилась. Уже и плечи у нее подрагивают – боится она его. Дядя Игнат в гневе страшен…

Ленка пригляделась. Баянист и вправду взялся грозить женщине пальцем. Как то умудрялся в секундных промежутках между игрой делать строгое лицо и грозить. Музыкант – виртуоз, что и говорить. Гости, впрочем, жесты дяди Игната тоже заметили. Стали к нему подходить, хлопать по плечу, что-то горячо доказывать… От этого баянист злился еще больше. Косых взглядов в сторону жены прибавилось, лицо постепенно серело, приобретая какой-то остервенелый налет. Тетя Света все больше ежилась, вжималась в стул и боялась поднять глаза от пола. Вся ее фигурка приняла какой-то обреченный и смиренный вид.

В воздухе нависло неизбежное ожидание чего-то страшного. Как перед началом бури, когда природа хмурится-хмурится, а потом – вдруг – как разразится шквальный ветер с летящей пылью и дождем…

- Выйдем на пару слов! – нервно бросил дядя Игнат, который, оставив свою музыку, поравнялся со стулом жены. – Опять за свое?

Женщина безропотно встала и пошла за ним, будто преданная собачонка. Несколько человек решительно последовали за ними. Спустя мгновение с улицы послышались рыдания, грубый мат, визг женщин…

- Игнат, остынь! – убеждали мужчины.

- Да имей ты совесть! Совсем бабу затиранил! – увещевали старушки. – Чем она тебе не угодила? Сидела весь вечер. Даже рюмки не выпила…

- Не надо меня тут учить! – орал благим матом Игнат. – Я в своей семье хозяин и сам разберусь! А вы в чужую семью не лезьте. Мне ваши советы ни к чему. За  собой следите.

- Что это? – удивилась Ленка. – Какая свадьба без скандала?

- Ага, - вздохнул Николай. – Как в анекдоте: драку заказывали?

- Папа, не надо! Па-паааааа! – послушался детский плач. – Отпусти маму!

- Я выйду на минутку, - поднялся Николай. – Все-таки это гости на нашем празднике. Хочется, чтоб все хорошо было…

- Я с тобой. Ничего?

- Идем, - замялся молодой муж. – Только там ничего хорошего.

- Да ладно…

Визг и крик, между тем, все нарастал. Молодые прибавили шаг. Выйдя на улицу, они очутились в толпе, которая, казалось, напрочь забыла и про них, и про самое важное в их жизни торжество. Все внимание было приковано к дяде Игнату, который за шиворот волочил жену к машине. Рядом бежали их дети: 12 – летние близнецы Марина и Ольга и 14 – летний Сергей. Попеременно висли на отцовских руках, пытались освободить маму.

- Опять приревновал… - обреченно вздыхали «зрители». – Надо же….

- Мы заступались, объясняли. Не виновата ведь ни в чем, - оправдывались гости друг перед другом. – А он свое заладил: вы сговорились все. И если на защиту встаете, значит, есть за Светкой грех. Значит, в самом деле, на других мужиков засматривалась да глазки им строила. А может и договориться успела, пошли мол, в темный угол, пока муж – олух и рогоносец на баяне играет…

- Супротив такой логики – никуда. Влезешь – сам виноватым будешь.

- И как Светка терпит его? Другая бы на ее месте давно бы ухватом отходила, чтоб ума вставить…

- Дети ведь, трое. Куда с ними…

Разгневанный Игнат с семейством скрылись за углом. Не смотря на всю жалость к женщине, гости вздохнули с заметным облегчением. Можно вернуться в свадебный зал и продолжить веселье. А они пусть там сами разбираются. Все-таки дело семейное…

Народ постепенно стал возвращаться в помещение. Появились новые темы для разговоров. Родители молодых стараясь сгладить ситуацию, зазывали выпить за здоровье новобрачных и поучаствовать в новом конкурсе.

Вдруг лезвием по нервам полоснул воздух истошный женский крик, детский плач, рев машины. Спустя мгновение перед гостями проехал старенький «Москвич», к которому тросом была привязана тетя Света. Поначалу она пыталась бежать, но машина набирала скорость. Женщина упала в грязь. Машина ехала, волоча за собой измученное тело.

- Па-па! Па-паааа! – следом за машиной бежали дети. – Ма-мааааа!

- Так он убить ее может! – ахнули люди. И – тоже – понеслись вслед за машиной, торопясь на выручку тете Свете. Но машина была уже далеко. Увидев преследователей, дядя Игнат, впрочем, остановился. Посадил в машину униженную жену, заплаканных детей. Сорвался с места – только его и видели. Догонять вздорное семейство никто не стал. Они жили в соседней деревне.

- Зная Игната, можно сказать, что теперь его душенька успокоилась,– резюмировали гости. – Вернутся домой, как ни в чем не бывало. До следующего раза…

- Какой ужас! – не могла прийти в себя Ленка. – Неужели для них это нормальное явление?

- Да этот ревнивец, как только жену не воспитывал. То, что бьет постоянно, привыкли все давно. Раз в неделю, по выходным – стабильные колотушки. Ни с того ни с сего ревновать возьмется – и пошла плясать губерния…

- К машине привязал, это еще что! – со знанием дела заметила вездесущая тамада, тоже из родственников. – Помнится, Светка рассказывала, как он зимой ее на мороз выгнал, избил, да водой облил. Или еще случай. В летней кухне запер да хворост поджог – пытал таким макаром, чтоб на пороге смерти в измене созналась…

- Да как же живет она с таким извергом? – поражалась молодая жена. Праздник был безнадежно испорчен. Перед глазами так и стоял грозящий пальцем баянист, его хрупкая жена, вжимающаяся в стул. Машина, и волочащаяся на привязи женщина…

- Эх, молодая… Жизни не знаешь еще. Любит он ее. При всех издевательствах и скандалах постоянных – любит страшно. Дико. Ведь он сирота. Родители заживо сгорели при пожаре. Никого на свете нет, кроме Светы. Вот и боится потерять. Опасается, что другого найдет.

- Но так?