Записка двенадцатая: о работе…
Дубровник… Если вдавиться в историю, то можно выделить самое главное об этом городке. С момента основания Дубровник стал государством в государстве. Свой флот, купцы, торговые караваны… Только налоги собирали шерифы из Загреба… Знатное местечко! Крепостные стены стоят до сих пор. Не потому ли сюда так тянуло Игоря? Конечно, да! Он сам давно искал независимость от всего сущего, и обрёл её именно здесь…
Отель назывался «Излучина». Конечно, на хорватском это звучало иначе, может даже и более благозвучно. Правда, для такой дыры, которой был это «четырёхзвёздочник», название значения не имело. Две сотни номеров. Из них двадцать семь типа «люкс». Прогнившая канализация, два бассейна и бармен, вытворяющий чудеса с бутылкой виски. Помимо Карнича, здесь работало ещё пятнадцать человек. В основном уборщицы и официантки. Среди них была самой выразительной хохлушка Соня с типичной округлой фигурой. Она всю ночь красовалась у входа в бар, чем постоянно отвлекала Карнича. Ещё был чистильщик бассейнов, марокканец Хасан, писавший на арабском стихи о своей невесте-турчанке Рание, коею оставил в Истамбуле. Вот с ними и общался ведьмак. Соня пыталась флиртовать с ним, вертя огромными бёдрами, а Хасан помогал с арабским. Остальных служащих Игорь видел редко, потому на лицо не запомнил. Он знал, что хозяином «Излучины» является толстый «финик», но и его-то ведьмаку пришлось повидать только раза два за первый месяц работы. Резюме сначала не впечатлило господина Йоланнена. Он отплёвывался и тупил взор, читая «достоинства» новоявленного бармена. Однако с пожеланием подстричься и постоянно носить белый пиджак поверх голого торса, Игоря поместили за стойку, где он стоял и сейчас.
Работа была не самой пыльной… Наливать всем бесплатную «Маргариту» после двух ночи, двойной виски после трёх… А главное – писать отчёт о каждом стакане халявного пойла, выпитого постояльцами отеля. На утро же передавать его через Соню администратору, который всегда проверял мерным стаканом и линейкой содержимое бутылок. Но, конечно не без участия ведьмака, сей статный брюнет «отравился» абсентом и больше не беспокоил бармена. В этом деле оказался свой минус. Его работу стала выполнять Соня. Вот и на сей раз она подошла к стойке бара, держа в руках мерную кружку на два литра.
-Снова отпиваешь из бочки херес, мой сладкий? – она захлопала ресницами и надула губки.
-Вы правы, херес и вправду излишне сладок… - многозначительно ответил ведьмак, собирая растрепавшуюся шевелюру в «хвост».
Соня что-то хмыкнула себе под нос и принялась линейкой мерить уровень «огненной воды» в бутылках. В бар зашла большая группа туристов. Они сразу сдвинули вместе четыре стола, бережливо скинув скатерти на ближайший подоконник. Два особо толстых и особо рыжих возникли перед Игорем.
-Их бин… цвай бихр… - немец показал два толстых как сосиски пальца.
-Опять эти фашисты! - Соня вынырнула из-под полок с винными бочками, но тут же нащупала глазами серый взгляд из-под рыжих бровей, от которого у неё из лёгких вырвался лишь страстный звук:
-Ёзеф…
Немец улыбнулся. Они так стояли секунд десять. Потом рыжий всё-таки нашёл нужные слова:
-Мон либбен мадмуазеля Сония… Их бин… лукинг фор ты…
Соня кокетливо поправила причёску, отведя взгляд. Потом выдала ему что-то из смеси Гейне и Шекспира. Тот ответил: «Мон шери», и закрутил по-гусарски рыжий ус. Когда диалог двух пышнотелых особ завершился, рыжий, откланявшись, пошёл к своим. А Соня скомандовала Карничу: «Десять кружек «Эдельвейса», шнеле!». Она отвернулась, чтобы покрыть себя лишним слоем макияжа, потом, чуть расширив своё декольте, уложила кружки на свой огромный бюст и отправилась к «фрицам».
Теперь Игорь мог вздохнуть спокойно. Хотя бы эта красавица перестанет его отвлекать от работы. Впрочем, эта работа ему уже надоедала… По сути дела, он плевал в потолок как и всегда… Потому Игорь настоял на том, чтобы ему разрешили работать по трое суток с перерывом в двенадцать часов, которые он тратил на глубокий сон. А сезон был в самом разгаре. Июль уже кончался…
Записка тринадцатая: японская весна.
Прохладный херес и бутерброд с ветчиной… Это были единственные привилегии бармена в «Излучине»! Ито, пока Соня не видит… Игорь вернулся к работе в шесть утра, когда весь отель ещё, или уже, спал. То был вторник… хороший день. Позволив себе потребить лишнюю порцию суши, он вытер лужу коньяка с пола за стойкой и подумывал освежиться. Маленький бассейн был заполнен хлоркой, аромат которой чувствовался даже из бара. Карнич пошёл к дверям, ведущим к большому бассейну. Но там его уже поджидал Хасан с сачком для мусора.
-Господин Игор, Игор! – марокканец подскочил к нему, пытаясь подобрать слова, но, запинаясь, стал показать на пальцах.
-Не мельтеши, - оборвал его ведьмак, - Давай ин инглиш.
-Я должен чистить бассейн, с хлор, а то наш хозяин рассердиться и Хасан уволить… Хасан не хотеть… Хасан нужны евро на свадьба… Но Хасан не мочь чистить бассейн…
Карнич всё равно не понимал:
-А в чём проблема-то? Слишком много мусора?
-Да, Игор, да! Мусор… много…
Ведьмак почесал затылок. «Много» в его понимании было – до краёв бассейна. Но можно ли наполнить эту чашу стольким количеством мусором без помощи Игоря? Риторический вопрос. Но, что было «мусором» в понимании Хасана? Листья, банки, бутылки, обёртки…
-Что за мусор-то?
-Я не знай… Я знай, что там два… как бочка, большой…
Игорь окинул взглядом бар. Вроде винные бочки на месте… Так что за ерунда?
-Так. Пошли покажешь.
-Я нельзя смотреть… Харам! Харам!
-Белиберда какая-то! Объясни, что там?
Но Хасан уже совсем запутался. Даже на английском не мог объяснить. Ведьмак махнул на него рукой и прошёл во двор. Откуда-то доносилась «макарена». Вывернув из-за угла, Игорь обнаружил следующую картину. Среди прочего мусор в воде бултыхалась рыжая бочка перебродившего немецкого пива, у которой на животе было вытатуировано готическим письмом «Шальке 04». Вторая же бочка стояла на тумбе, вертя бёдрами и всем остальным, если учитывать то, что она была «топлесс». Соня «ласточкой» приводнилась, и немца вынесло на бетонный берег бассейна. После этого бочки в обнимку отплыли на «островок», где и исчезли под листьями пальм. Не решившись испытывать судьбу и дожидаться финала, ведьмак вернулся к Хасану. А тот уже совсем извёлся.
-Игор, Игор! Что Хасан делайть? Моя хозяин уволить Хасан?
Карнич вздохнул и с язвительной улыбкой спросил:
-Что за деревья растут вокруг бассейна? Не вишня, случайно?
-Хасан знай, Хасан знай! Японский вишня. Сакура!
-Сакура, - машинально поправил ведьмак, - Подожди пять минут, они сами уйдут.
-А что Игор сделай? Что…
-Успокойся, Хасан. Просто жди.
Хвала богам! У Сони была аллергия на пыльцу. Не прошло и двух минут, как бочки, перекатываясь по скользкому полу, удалились в подсобное помещение, откуда не вылезали до самого вечера. Но опустим подробности.
Цветение сакуры посреди Адриатического лета привлекло внимание журнала «Дубровник», потом «Нешионал Географик», а дальше уже и в интернете анекдотов насочиняли… Не прошло и недели, а в «Излучину» прибыл посол Японии, дабы помедитировать под ветвями священного древа и наградить работников отеля за успехи в области флористики. Хасан получил премию в пять тысяч евро, Йоланнен – какую-то медаль за помощь в развитии международных отношений между Хорватией и Японией, а Соня – лекарство от аллергии. Только сам виновник феномена отсыпался после очередной смены. Но не думаю, что Игоря Карнича особо волновали «успехи» коллег, да и с японцами общаться его не тянуло. Интересно же было следующее. Сакура к концу октября заплодоносила крупной красной черешней… Но об этом как-нибудь в следующий раз…
Записка четырнадцатая: яхта «Хамича».
Было раннее утро. Солнце только-только выползало из-за горизонта, уже слегка задевая шпили башен. Это время – самое благодатное для любителей тёплой и мягкой воды Адриатического моря. Правда, таких в то лето почти не было. И только полиэтиленовые пакеты плавно скользили по глади песчаного пляжа, скапливаясь в одну большую кучу под одинокой финиковой пальмой. С неё хорошо просматривался и пляж, и небольшой порт, с которого уже отправлялась по зову утреннего бриза небольшая яхта по имени «Валетта». Её Игорь наблюдал уже не первое утро, потому что знал, что это сокровище принадлежало господину, да будет проклята его лысина, Салихамичу. Точнее, формально принадлежала. В бинокль Карнич ясно видел на борту толпу немцев во главе с официанткой Соней. Она теперь работала только в ночную смену, потому все дни напролёт развлекалась. После случая с сакурой, хохлушка потребовала возмещение за моральный и физический вред. Поскольку у неё покраснело всё лицо, а вдобавок она ещё и подвернула ногу, выползая из-под цветков вишни. Смекнув, что по чём, Карнич сразу «убил двух зайцев». Конечно! Обыкновенному ведьмаку ничего не стоит переписать данные владельца в регистратуре порта, особенно, если преследуется такая «благая» цель… Однако, на сей раз за яхтой проследовал катер береговой охраны. Когда он поравнялся с яхтой, в матюгальник громко зазвенел офицер. Соня прыгнула за борт и, пустив по водной глади миниатюрный «девятый вал», «батерфляем» поплыла прочь. Над катером возвысилась знакомая ведьмаку лысина, тут же начавшая перебирать все грехи отцов и дедов немецких пассажиров «Валетты». «Хамичу» удалось перекричать даже офицера с матюгальником! Он припомнил немцам даже средневековые войны и походы германцев на Рим. О Второй Мировой он даже не заикался. Он кричал об этом! Немцам стали понятны его высказывания только тогда, когда старый лингвист перешёл на смесь английского и французского. Они загоготали, указывая пальцами-сосисками в сторону берега. «Хамич» выхватил у офицера бинокль и посмотрел прямо на пальму, на которой расположился с холодной «Маргаритой» в руках наш герой. Сразу сообразив, что его увидели, ведьмак поспешил удалиться. Выполнив несложный пируэт в воздухе, он приземлился в кучу полиэтилена. Только было поздно… Лысеющий ректор, верхом на офицере и катере, плыл к берегу, абсолютно позабыв о немцах, которые, прихватив по пути Соню, уже вели «Валетту» в сторону порта.
-Будь проклята твоя фамилия, Карнич! – матюгальник «Хамичу» дали зря, - Вот только доберусь до тебя, вредитель-недоносок!
«Да простят тебя Боги!» – подумал Игорь, подбирая с песка плоские камешки. До берега оставалось не больше сотни метров, а офицер ещё и прибавил газу. Ведьмак прицелился и метнул камень по незамысловатой траектории. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… Есть! Пробив железное брюхо катера, снаряд перебил правый рулевой трос. Катер резко развернулся на девяносто градусов. Ректор выронил матюгальник, и тот мигом исчез под волнами. Залп! И ещё пара снарядов пробили дно железной банки с двумя кильками на борту. Выразившись ещё пару раз о своей «симпатии» к ведьмаку, «Хамич» вместе с офицером выпрыгнул из тонущего катера. От ректора разошлась волна, захлестнувшая представителя правопорядка вместе с катером, который быстро ушёл на дно. А два тела ещё долго барахтались в утренних водах Адриатического моря. Барахтались, поминая недобрым словом Игоря и обмениваясь мнениями, какую лучше применить казнь к ведьмаку. Озвучены были самые милые идеи, от четвертования до обычного отсечения головы. Нашему герою особенно приглянулась идея поднятия его на колесе на высоту десяти метров к солнцу, чтобы всё его тело медленно поджаривалось… Но когда офицер предложил «Хамичу» старинный славянский метод в виде посадки на кол, у Игоря проснулась совесть… Лёгким движением руки он приподнял свою любимую пальму из песка, да и направил её в сторону воды, где, оседлав у самых листьев, поплыл верхом к утопающим. Те переглянулись и поплыли от него куда-то в сторону Италии.
-Я пытаюсь помочь! – крикнул ведьмак почти в ухо ректору; утренний бриз не помог им далеко отплыть.
-Твоя помощь… - «Хамич» уже глотал воду, - я… лучше утону…
Метров через двадцать оба тела, высунув язык, как гончие, всплыли пузом к верху. Силы уже закончились… Ухватившись за шершавую кору пальмы, они отдышались, и лысеющий ректор спросил у Игоря:
-Ладно, отчислил… завтра же восстановлю… Чего тебе от меня надо?
-Часто проклинали вы меня, господин Салихамич, - абсолютно не принуждено ответил Карнич, почёсывая подбородок, - Теперь я хочу жениться на вашей дочери…
-Нет! Никогда! – ректор отпустил пальму и совершил ещё одну тщетную попытку отдалиться от ведьмака.
«Нет!» - повторил он, когда выполз на песок. «Нет, ни за что!» - говорил он, когда ехали в полицейский участок. «Нет, нет и нет», - повторял он, когда писали протокол об угоне яхты. «Никогда!» - кричал он, пока допрашивали Игоря. «Лучше я сам её со скалы сброшу!» - задыхался ректор, семеня из участка к «Излучине». «А может быть…» - заикнулся он, глотая из бутылки «Хенесси».
-Он не плохой бармен, очень честолюбивый и чистоплотный, - подсказывал ему господин Йоланнен, когда они сидели в сауне.
-Это самый худший студент во всей Хорватии! – возмущался «Хамич».
-Ещё бутылку коньяка? – ведьмак был всегда на месте.
-Пошёл прочь! – голоса финна и ректора слились в один длинный и громкий звук, напоминавший гудок парохода.
Коньяк, оставленный Игорем перед дверью сауны, был вскоре подменён на пустую тару, горячую и пахнущую потом «Хамича». Карнич удалился на рабочее место, где его уже ожидала толпа немцев. Они пытались что-то выяснить у Игоря, но тот только отмахивался от них кружками пива.
На сей раз, всё решилось без участия ведьмака. Или почти без участия… Куча толстых немцев в сауне уболтала-таки «Хамича» подружиться с вероятным зятем. Об этом могу рассказать только то, что предложенный ему выкуп за Весну был значительным. Под стать приданому. Но давайте оставим эту тему, ибо колдовство – вещь тонкая и ни каждый может распознать его в тонне красноречия и грамме обаяния… немецких бочек.
Записка пятнадцатая: окончание сезона.
Именем Всех Богов, да будут прокляты все террористы и ублюдки, спонсирующие их!
Начало неплохое… Дело было вот в чём. Километрах в десяти от «Излучины» находился крупный участок суши, который полностью принадлежал отелю «Президент Савадж». Целый остров – один отель! Его «за глаза» прозвали восьми-звёздочным. Конечно, в сравнении с дырой, в которой работал Игорь, это действительно был рай. Да только не по вкусу он оказался ведьмаку из-за слишком большого количества народу. Вечная толпа у бара и зарплата как у чистильщика бассейна, Хасана, которого, к слову, забрали на допрос, как лицо арабской наружности. Не понравился этот отель и террористам. На шахида прилепили пять кило пластида и… не будем о грустном.
Прошла неделя… туристов больше не прибывало… Дубровник медленно пустел… Эта пустота чувствовалась даже в воздухе. Даже в волнах, накатывавших на песок, задевая босые ноги ведьмака. Игорь осмотрелся кругом. Людей не было. Только вдалеке прошла моторная лодка с «мигалкой». Патруль усилили… Из порта ушли в море все суда. Даже «Хамич» отогнал «Валетту» куда-то чуть ли не к границе во Словенией. Машин тем более не было. Редкими стали даже журналисты, пытавшиеся взять интервью у всех и каждого. А из персонала «Излучины» остались только Карнич, Хасан и Соня, уже грезившая о венчании в каком-нибудь соборе в Германии. Ещё на своём рабочем месте оставался Йоланенн, выпивавший по пять стаканов виски за вечер и подсчитывавший убытки, растущие в геометрической прогрессии. Игорь пару раз пытался намекнуть финну, чтобы тот выплатил положенные четыре тысячи «единой» и уволил его. Но успехом это не увенчалось. «Финик» просил обождать пару дней и принести ещё бутылку «Блек Лебел». Делать в Дубровнике было больше нечего…
Утро было тёплым и немного туманным. Оно обозначило начало одного из редчайших дней в году, когда собирали первые плоды папоротников. Игорь так жалел, что кроме песка и пальм в его окружении не было этих жёстких резных листьев, коих полно в лесах, ближе к Карпатам. Вспоминалось Кржзьное, бабка, «Штука». Ведьмак хотел домой. Он не любил строить планы, но точно выбрал маршрут своего возвращения. Отридна, Загреб, Кржзьное… Сначала повидать Лизину подругу-ведьму, Добринку. Имя явно не соответствовало её профессии, патологоанатома. Хотя можно было бы проехать через Карловац и срезать уголок. После увидеть бы саму кузину. Встретиться с матерью, а может и с Весной… А потом навестить любимую бабку. Главное, не забыть притащить ей вакуумный распределитель давления для маслопровода Юнкерса, иначе повесит на сосне, ведьма старая… Но эти дела, увы, придётся отложить на неопределённый срок. Видимо, Богам было и в правду угодно задержать ведьмака в этом Адриатическом раю.
Сквозь пелену беломолочного тумана прорезался свет автомобильных фар. Фургон проехал позади Игоря, взметнув тучку песка с асфальта. Песок почти застыл в мокром воздухе. Карнич чихнул. Через секунду фургон издал лёгкий хлопок и замер навсегда. Сначала вышел водитель. Он даже не взглянул на причину поломки, только осмотрелся вокруг. Глубоко вздохнув, он прошёл к ближайшим воротам. Под красивой вывеской «Излучина» красовалась Соня, то и дело излучая сигаретный дымок. Они лишь перекинулись парой слов, после чего водитель вернулся к фургону и открыл боковую дверь. Оттуда вывалилось несколько уставших толстых тел, сопровождаемых, как показалось Игорю, Джо Дасеном, вытекавшим из магнитофона прямо на туманный асфальт. Пассажиры, ухватив огромные чемоданы чуть ли не зубами, прошлёпали к отелю. Это была делегация русских туристов. Благодаря им «Излучина» проработала ещё неделю. Во главе этой команды был некто господин Савин. Он ел много сёмги и осетрины, упорно запивая французским коньяком. Сие произвело впечатление на хозяина, которого к концу того дня все русские стали звать «Ёлкин». Соня горланила своим фальшивым альтом «Катюшу», Хасана попытались выучить танцевать что-то кавказское, но, споив-таки горилкой, отпустили осушать бассейн. Он был абсолютно лишним для восточных славянских братьев. Савин заперся в холодной сауне всего на три часа с молотком и бутылкой водки. Для чего? Игорь в жизни не видел настоящей «русской» бани. Ну… в итоге они разогнали её до состояния «турецкой», правда пошли как в «финскую». Карнич то и дело таскал туда холодный алкоголь, поражаясь количеству невесть откуда взявшихся женских купальников. Иногда мимо проходила Соня, презрительно оценивая не количество, а размер. Иная «двушка» казалась ей детскими ползунками. У каждого свои приоритеты… Пьяный Савин хвастался красивым домом в Болгарии и умницей-дочкой в Бельгии. Ёлкин вспоминал Балтику, замшелые равнины, леса и озёра вокруг его родного городка Ювяскюля. Чуть погодя, Игорь присоединился к ним. Он бесконечно долго рассказывал Савину о красоте родных просторов… даром, английский оба знали в совершенстве. В общем, утро уже наступило, когда пьяного Ёлкина вытянули за руки, за ноги на свет Божий.
Так незаметно прошли четыре дня. Следующие два – Карнич спал. Спал так крепко, как никогда не спал раньше. А, проснувшись, он обнаружил, что русские уже собираются уезжать. Кто-то догадался залепить дыру в двигателе фургона ириской, чего вполне хватило бы, чтобы проехать минимум до Киева. Гениальная идея! Настолько, что даже Лиза бы позавидовала! Как позавидовала бы и отсутствию логики господина Савина, который на прощанье пообещал лично придушить шахида, взорвавшего «восьмизвёздочник»!
Игорь получил свою зарплату плюс премиальные, чем был бесконечно счастлив. Лишняя тысяча «единой» никогда не помешает. Теперь он снова был свободен. Единственное, о чём он думал теперь, это как бы не загреметь опять в институт. А то «Хамич» - ещё тот тесть! Да хранят его Боги!
Записка шестнадцатая: возвращение в Загреб.
Говорят, один из военноначальников на привале воткнул меч в землю и оттуда возник фонтан ключевой воды. Вождь сказал: «Загребайте» и так появилось название города Загреба. Иногда у Карничей складывалось впечатление, будто кто-то нарочно посреди лета ещё раз втыкает меч в землю. Так получилось, что дожди здесь летом возникают из ниоткуда, а продолжаться могут весь день.
Загреб встретил ведьмака моросью. Такой противной и неприятной. Ему вспоминалось первое марта, когда они вместе с Весной разгоняли тучи… Так давно и недавно это было… Казалось, что это была совершенно другая жизнь. Ещё была каждодневная дорога в университет на трамвайчике в позе «размазанный по стеклу». Милые шалости в лаборатории оптики… С каждым шагом по мокрой улице грусть и печаль охватывали Игоря всё больше и больше. Это не был обычный упадок сила, это была сердечная усталость. В голове проносились новые идеи, те, что можно было осуществить сегодня, завтра, вчера… никогда.
-Не будь я Лиза Карнич! – это был единственный голос, который он хотел услышать в тот момент.
Игорь только кивнул в знак приветствия. Сестра тоже была какая-то варёная. Обычно злые, добрые, весёлые, глаза её горели печалью. Карничи в один голос вздохнули и поплелись по узкой улочке куда-то вглубь старого Загреба. Туда, где ещё стоял старый дуб, в ветвях которого держались пучки кошачьей шерсти и шипастый собачий ошейник. У подножия дерева разлилась море-океан лужа, в которой среди пузырьков от падающих капель бултыхался в переливах масляной плёнки противный сине-зелёный лягушонок.
-Ква! – он выскочил прямо под ноги Игорю, - Ква!
Ведьмаки прошли дальше. А тот уже жалобно вдогонку: «Ква-а-а…». Лиза обернулась:
-Боги простят!
Грянул гром и на мостовой возник хиленький человечек в шёлковом костюме. Он тут же вскочил и, прошмыгнув в переулок, исчез в небытие дождевой сырости Загреба, оставляя за собой мокрое эхо своих шагов по лужам… Дождь усиливался. Не дожидаясь пока промокнут до нитки, Карничи шмыгнули под козырёк какого-то кафе. Оттуда тянулся тонкий аромат свежесвареного кофе… К нему примешивался запах круассанов.
Тонкие пальцы, мягко прихватили за краешек кусочек пропечённого французского теста и, мельком обмакнув в каппучино, уложили его в маленький аккуратный ротик, задетый чёрной помадой.
-Боги галлов были настолько умны, что не подчинились римским кухонным традициям, - МиссХ осветила улыбкой всю дождливую улицу.
Ей явно к лицу было ситцевое платьице с малахитом в виде лапы папоротника над сердцем. Волосы, стелящиеся по плечам, были перекрашены под цвет броши. Это придало ей болотный облик неведомой красоты. Иначе говоря, Весна стала похожа русалку, только без хвоста.
-А ты говорил! – трагически усмехнулась Лиза, обращаясь к брату, - Вот она, красавица. Короче, благословляю вас от имени всех Карничей! Аминь!
-Спасибо, сестрёнка… - отозвался Игорь, стараясь не изображать отвращения к облику невесты.
Но Весна всё же заметила искорку недовольства в серой дымке глаз Игоря. Она собрала волосы, что без сомнения придало овалу её личика ещё более изящные черты.
-Так лучше? – спросила она.
Игорь не ответил. Подскочил к ней и запечатлил на прохладных губах горячий поцелуй. Потом взял за руку и повёл к сестре: «Спасибо…». Лиза кивнула, подумав про себя: «Чтоб вам на памперсах разориться». И вот две ведьмячьи сущности бросились под дождь. Ухватившись за поручни красненького, облупившегося трамвая, они поехали в серость августа, озаряя своей светлой Любовью всё вокруг.
Лиза же с ехидством смотрела им вслед, тихо планирую в душе очередную гадость в ответ на родительские упрёки, которых явно не избежать в преддверии надвигающейся гулянки по случаю необратимости свадьбы Игоря и Весны.
Записка семнадцатая: немного о свадьбе…
Почему немного? Да потому что «сам там был, мёд-пиво пил, по усам текло, да в рот не попало». (Примечание: пил много.)
Да будет вам известно, посреди Карпат, где-то на границе Румынии и, кажется, Словакии, есть Чёрный утёс. Он открывает прекрасный вид на глубокие расщелины и огромные горы, длинные русла маленьких речушек и зелёное пятно леса, портящего всю угрюмость пейзажа. Когда-то на этом месте совершал намаз, обратив очи на Мекку, Осман Паша. До него здесь обнаруживались остатки церковных стен, заложенных кем-то из современников Ричарда Львиное Сердце. Но ещё ранее тут принёс кровавую жертву один из вождей Гуннов, Турам. В общем, святее места не придумаешь! Его подыскала Лиза ещё в свои пятнадцать. Она тогда очень была рассержена на Игоря, не помню из-за чего. А посему выбирала наиболее приятное место для принесения его в жертву Локи. Только, не судьба, как говорится…
Ещё утром тридцать первого октября сюда прибыл «Юнкерс» госпожи Карнич с провизией. Чуть погодя стали подтягиваться родственники брачующихся. Арабов оказалось странным образом больше чем родственников Сони. Карничей слетелось штук десять… На аэростате приплыли немцы. Двадцать бочек в одной корзине… Короче, гулять – так гулять! К обеду подъехали невесты в старинном экипаже: кучером был Сарим Салихамич. Ему очень подошёл чёрно-красный камзол. Одновременно с ними, прикрывая с воздуха, на мётле пришкандыбала Лиза. Женихи же были на месте уже со вчерашнего дня. Они успели по пять раз напиться и протрезветь. Даже Хасан оценил сладкую медовуху, коей было всегда предостаточно в погребах Карничей. Последней прибыла Аннушка, притащившая с собой до смерти перепуганного имама. Он был привязан верёвками к метле, потому беспрестанно цитировал Коран. Как выяснилось позже, таким же образом был доставлен и католический епископ. Разница состояла лишь в том, что у последнего не было возможности просить своего Бога о снисхождении, ибо мешал кляп. Протестовал этому только вечно недовольный «Хамич». Он припомнил Аннушке законы чести и совести, что проповедовались обеими конфессиями. В ответ та пообещала, что сей шабаш покажется священнослужителям лишь страшным сном, чему очень возмущалась Лиза.
И вот, на закате, вся эта толпа поднялась к вершине Чёрного утёса. Строки Корана переплелись с латиницей «от Луки», а отполировали всё это два сказания о Крумхильде и Ореане Датском. В добавок, были прочтены восемь вариантов скандинавской кабалы, каждый на четырёх языках. В конце концов, запутавшись в главах и наречиях, ударили кубками «за здравие Богов». Даром, канун Дня Всех Святых… Хорошо, что холодно не было. Не обошлось и без курьёзов. К двум часам ночи пьяные немцы попытались позаимствовать самолёт у старой Карничихи. Но не получилось: они обрели крылья в обличии пузатых воробьёв и разлетелись по деревьям, откуда с затяжным «Чири-и-и-и-К!» попадали на землю. Украинская диаспора уселась чуть поодаль от арабов, дабы вкусить запретный для мусульман плод, точнее пуд подперчённого сала с чесноком. Арабы же развлекались по-своему. Восточные красавицы танцевали под домбру танец живота. Солировала невеста Хасана, Рания. Чуть погодя к ней присоединились Аннушка и Весна. Они изящно двигались, почти не ощущая земли ногами. В пятом часу, когда на востоке появилась белая линия рассвета, Лиза вспомнила, что у немцев в аэростате был запас фейерверков… Жаль, что кузина нашего героя не предполагала наличие водорода в балоне… Красно-белая дымка пламени окутала воздух вокруг Чёрного утёса, и в небо взмыли сотни питард и ракет. Лиза, вытирая с мордочки сажу и моргая обгорелыми ресницами, уверяла всех, что она специально решила «прогнать тоску».
-Классно вышло, да? – она смотрела на всех дикими глазами, явно выдававшими её желание продолжить серию взрывов.
-У тебя бровей не осталось… - сказал «Хамич», вытирая пот с лысины.
-Ой, смотрите! – Соня показывала пальцем на распустившийся в небе куст папоротника.
Зелёные лапы становились всё шире, пока не стало возможным пересчитать резные листики. Потом среди куста появился стебель с утолщением на конце. Он тянулся всё выше и выше, пока бутон не раскрылся ярко-красными лепестками. Цветок чем-то напоминал болотную лилию. Может более выразителен… Рисунок в небе расцветал в прямом смысле слова. Но в какой-то момент все взгляды перенеслись с небес на край утёса, где рядом, в шаге друг от друга, стояли три счастливые пары. Немецкая бочка-Ёзеф обжималась с роскошной фигурой Сони. Рослый крепкий Хасан аккуратно прижимал к себе изящную Ранию. И, конечно же, Игорь, стоявший, соприкасаясь лбами и взглядами, с Весной. Через мгновение все пары начали целоваться. К ним сзади подкрались епископ, имам и ваш покорный слуга. Мы почти в один голос прочли свадебные писания. Они отличались разве что только языком:
-…Во имя отца, сына и святого духа! Аминь!
-…И нет бога кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк его!
-…Именем Четырёх стихий и Великого Рода!
Взошло солнце, и в воздух взмыли капли святой воды, слова утреннего намаза и зёрна пшеницы. Ещё одну горсть я уложил на макушку Весны, как символ плодородия. Но это было уже ближе к полудню, когда подобрали остатки сала, расколдовали немцев и отмыли прикопчёное лицо Лизы. Мы разъехались по разным уголкам мира. И только к Летнему Солнцевороту мне встретилась в Лейпциге Лиза с каким-то хиппи и Весна с большим животом. Они навещали, не в срок разродившуюся тройней, Соню. Поведали мне, что Хасан уехал с Раниёй в Японию. Ему давно предлагали работу в императорских садах, вот он и согласился. Игорь же так и не вернулся в университет, где хозяйничал его тесть. Он выкупил «Излучину» у Ёлкина и теперь сидит в Дубровнике безвылазно. Ну, это не надолго. Скоро опять отборочные матчи Чемпионата мира по футболу! Думаю, что вскоре будет, чем дополнить эту историю. А может это будет история про дочь Игоря?… Да, хранят их всех Боги!