Гремела свадьба, пир горой, деревня пела, веселилась.
С женой помещик молодой за стол украшенный садились.
А через год она скончалась, при родах мучаясь всю ночь,
И плакал молодой помещик, целуя маленькую дочь.
Прошли года, боль притупилась, воскресным вечером, весной
Он вновь, веселый и счастливый, приехал с новою женой.
Была красива молодая, стройна, желанна и нежна…
Да только дочку неродную возненавидела она.
Чуть что, кричала, даже била, и требовала от нее,
Чтоб та была ей благодарна за унижение свое.
А ночью жаловалась мужу, мол, говорили мужики,
Что девушку в кустах застали с крестьянским сыном у реки.
Не снес помещик униженья, и утром собственную дочь
Под крики, смех и оскорбленья прогнал, как собачонку, прочь.
Одна брела она к обрыву, рыдая, голову склоня
И в омут бросилась бедняжка, как камень, на закате дня.
Вот ночь настала, спит помещик, да только чудится ему
Скрипят у пола половицы… Он начал тормошить жену,
Но странно, та не просыпалась. Свечу зажег - она мертва,
А скрип все ближе раздавался, как обвинения слова.
Вот, наконец, в дверном проеме возник неясный силуэт.
К кровати тихо приближаясь, он заслонил от свечки свет.
И дочь свою узнал помещик, хотел прощенье дать свое,
Но веяло по всем покоям болотной тиной от нее,
С растрепанных волос стекала воды холодная струя,
А на руках ее сияла и серебрилась чешуя…
Наутро в дом пришли крестьяне, но было тихо, жутко в нем,
А воздух был сырой и гадкий, и смерти дух витал во всем.
Войдя же в барские покои, они издали страха крик-
Пред ними мертвый, в вязкой тине лежал совсем седой старик.