Мы перебазировали отряд поближе к золотоносному распадку, до предела уплотнили рабочее время, стремясь надежнее проследить выявленное оруденение. Мыли шлихи старательским лотком, делали расчистки. Обнаруживалась приуроченность крупинок золота к подошве песчаников, налегающих на почти черные глинистые сланцы.
- Второй Витватерсранд, - радовался практикант Слава. - Тоже золото в конгломератах!
- Южно-Африканский Союз, - поддакивал Йонас. - Хоть и в миниатюре.
Василий Власович с внуком, как могли, помогали нам: привезли тайменя, малосольного хариуса, оленины сушеной, лепешек напекли.
- Мужики,- говорил старик, - придется докладывать начальству, не забудьте кто привел вас сюда! Чтоб было ясно: томпонскому эвену, Кладкину Василию Власовичу, премия положена: спиртяги бутылок на десять... Не меньше!
...Полетели “белые мухи” - пара заканчивать сезон. Через несколько перевалов вышли - с тяжелыми вьюками и туго набитыми рюкзаками - на трассу, откуда Йонас и Слава на попутной машине с основным грузом уехали в Хандыгу. Но за нами они еще вернутся на грузовике. Встреча назначена у моста через реку Менкюле...
- Э-гей! - крикнул я. - Есть кто живой?
Никто не отвечает. Дверь на засове. Темнота сгущается. Что за банда обстреляла нас с моста?
Вопросительно смотрю на Кешу. Что посоветует тертый калач, якут-таежник (зимой - бич, летом - каюр в полевых партиях)?
- Здесь встанем, - говорит Кеша. Хотя ясно, что ночевать придется не в натопленной избе, и в баньке помыться не удастся. А мы-то надеялись на теплый прием, зная, что здесь, охраняя мост, им же когда-то построенный, живет старый Паха Матюк.
Разожгли костер, вскипятили чай, поставили палатку. Пора отпускать лошадей.
- Гришку привяжу на длинной веревке, Буржуя стреножу, остальным - передние ноги спутаю, - говорит Кеша.- Чтобы утром не мудохаться, а побыстрее отчалить отсюда. Километров десять отойдем и будем ждать Каркутиса. Идет, начальник?
Негостеприимство в тайге - вещь непонятная и необъяснимая. Мне совсем не знакомая.
- Сначала все внимательно осмотрим, - отвечаю. - Может что стряслось с дедом. Сейчас бы пойти поискать, но темно, хоть глаз выколи...
- Кто такие? - требовательный голос и жесткий луч фонаря разрезали вдруг палатку.
Не двигаясь с места, отвечаю:
- Экспедиционный отряд. Закончили полевой сезон и гоним лошадей, арендованных в Хандыге.
- До Хандыги своим ходом?!
- Нет, конечно. Двое уже уехали туда на попутке - “хозяйка” шла с Тополиного. Получат бортовую и выедут навстречу. Коней погрузим в кузов и увезем...
- Кто у вас начальник экспедиции?
- Харченко.
- И где он сам?
- В Якутске... Он руководит всей экспедицией.
- А здесь кто начальник?
- Я.
- Фамилия?
Я ответил, но, видя, что он записывает, спросил:
- А зачем вам?
- Может понадобиться.
- Тогда назовите и вашу фамилию.
- Это необязательно. Если понадобитесь, я вас вызову. Не вы же - меня.
- Некрасиво получается, - говорю. - Вы меня знаете, а я вас нет.
Кеша сжал сзади мой локоть: “Не ерепенься!”
- Лучше ответьте: что искали, чего нашли? - продолжался допрос.
- Ничего определенного... Мы стратиграфический отряд.
- Что это значит?
- Изучали последовательность слоев, распространенных на территории.
- Ну, ладно. А кто ваши уехавшие в Хандыгу?
- Геолог Йонас Каркутис и практикант Захаров.
- Геолог, что, еврей?
- Литовец. Практикант - якут.
- Ладно. Переночуйте и рано утречком уходите.
- Мы условились, что подождем своих здесь.
- Здесь нельзя!
- Почему вы командуете? И кто стрелял в нас? Коня вот чуть не убили!
- Никто в вас не стрелял. Запомните хорошенько! - назидательно произнес человек. Он готовился еще что-то добавить, но властный голос с якутским акцентом окликнул его снаружи:
- Филимонов. (Прозвучало: Пилимоноп).
И Филимонов, поднеся палец к губам, вынырнул из палатки.
Не наматывая портянок, мы с Кешей впрыгнули в сапоги. Но выскочив наружу, увидели только, как от речного откоса на грейдер выруливала черная “Чайка”. Зрелище было феерическим. Другой лимузин и два рижских микроавтобуса уже набирали скорость, высвечивая трассу на фоне безбрежной равнины справа и остроконечных слегка припорошенных снегом сопок слева.
- Крупных птиц мы, однако, спугнули... Охоту им испортили, гулянку с бабами, - прошептал Кеша.
- Кто такие? Всем велю уматывать! - из-под моста ковылял непроспавшийся Паха Матюк.
- Пошел бы ты ...! - ответил ему Кеша. - Дай лучше сена моим коням! А если бутылек сумел заначить - тащи!..