Сколько муки в глазах было юноши,
Сколько зла и на весь мир обид.
Но он сдался: руки опущены,
Взор угрюм, головою поник.

Понимал, что вся жизнь уж отравлена.
Взор поднять уже не было сил!
И общение с миром подавлено:
Конвоир говорить запретил.

Только мысли какие-то странные
Всё крутились в его голове.
Хоть сказать и не мог он желанного:
Ждал подарка в погибшей судьбе.

Он хотел бы узнать офицера,
Кто его без раздумья предал.
И какая тому была мера:
Новый чин, или острый кинжал?

Что его ожидает – он знает!
И поэтому смирно идёт.
Дни последние он доживает,
А быть может, сегодня умрёт!

Ведь не зря его вытянул с камеры
Этот злой областной комиссар.
И «бывалые» в голос откликнулись:
«Что ж! Прощай! Пришло время, гусар».