***
…А им вовек нести молчание,
Ибо молчание  слова,
Когда разверзнется молва 
Шагов душевных обмельчание.
Она обрушится, как ночь 
Чужая, желчная, пустынная.
И как молчанию помочь?
И как не порасти  унынием
И безнадежно сжать уста,
Когда  не речь, а обречение?..
Как будто бы еще чиста 
Одетая во все вечернее, 
Как будто бы еще свежа,
Еще не смята, не запорота
Вне слов молчащая душа,
Живущая под этим порохом.

***
Мирскую скрипку прятать в черный ящик, 
И поделом, хоть песнь ее   сладка
И узнаваема…  В костюме черном  мальчик
Жизнь доведет свою  до холодка: 
От звуков  череды черешен лакомых  
До бирюзовых слез  плакучих нот.                 
О, как мы все порою одинаковы 
Заносим грамотно виток судьбы  в блокнот,
Еще не сыгранной, не выигранной, 
Лишь пальцами мороча инструмент,          
И с искренней улыбкой репетируем.
И   менуэт…   А дальше?…   Менуэт…
Концертный зал. Нет в зале  никогошеньки.
Жизнь нарицательна, а скрипка  дорога.
И ты  последним звуком огорошенный, 
Смычком  ударишь в полы потолка…

***
Нас заносило в ласточкины гнезда,
Когда, пожалуй, ласточкой быть поздно,
А гнезда  только окна для души.
Нора над пропастью… И нет иного смысла 
Душа как будто в форточке зависла.
Крылами машешь. Можешь  не маши…
Нас заносило в ласточкины гнезда.
В чужие гнезда в дни сухого ветра.
Но отчего в чужом окне замерзнуть?
Но отчего в чужом окне зависнуть?
И для кого стать ласточкой и стиснуть 
Все  ребрышки и перышки  души.

***
Я боюсь потерять этот мир,
Я его недостойна.
Я чужая ему
И нелепая во слепоте.
Эти холод и мор 
Мне досель не раскрытая тайна.
Все молюсь о цветке
На пока не отцветшем кусте.
Будто жду лепестков,
Но во льдах утолить мою жажду 
Прорастать, проживать,
Не тревожиться в этом миру 
Мне пока неподвластно.
Смирюсь с подступающей блажью,
Что я сладко живу,
Кувыркаясь на этом ветру.

***
Быть суетной, не отыскав свое,
И выстрадать: кто я…  Такая малость.
Из жарких рук – из клетки – вырываюсь,
Истоптанное высмотрев жнивье.

Мне крупного зерна тугая зрелость 
Изранит горло, разорвет, задушит.
И, выклевав его,  я малодушно
Утешиться пытаюсь, что наелась.

Утешиться пытаюсь и  слетаю
К лугам пологим  с  рослою травою.
От злаков прячусь в них, ищу покоя.
Равнина   бесколосая густая
Меня не греет, не бодрит, не холит.

И стынет сердце – ждет иного злака,
Голодный зоб  мой   тяжестью неволить
И разорвать, как тонкую рубаху,
Лежать оставив на безмолвном поле.                

***
Имя моё − не любовь, не весна, не жизнь…
Имя моё − след на песке перед следом идущей бурей.
Имя моё − взгляд, обращённый вне,
Внутрь уходящий и ничего не нашедший в мире.

Имя моё − голос костра и звёзд,
Радуги вывих, ноские ткани заката.
Имя моё  убрано в горькую гроздь
Разноголосицей, втайне готовой к Знаку…

***
А мне плыть по реке,
По безмолвной и тонкой,
Чтоб найти океан вдалеке…
Сторониться порогов,
Сушить одежонку,
Доверяясь веслу, как клюке.                                            
Мне назад нет пути,
Водопад  или заводь
Впереди. Словно страшный капкан,
Так и ждет меня темный, немой, безымянный,
Не знакомый ни с кем океан…

***
Просто сыпать серый пепел на эту землю…
Что ей будет? Земля остыла, земля ослепла.
Что ей плакать? Земля суха – пустыня Гоби,
Ветра целуют ее в морщинистый шершавый лоб.
Земле б  воскреснуть – да нет в ней жажды  дышать и нежить
Скупое семя, уснувшее в ее глубинах.
Одно лишь  выжженное  солнцем ложе,
А был когда-то  вкус полей и цвет долины,
А был когда-то вкус…

***
Я люблю тебя, лазоревое яблоко,
яблоко, которое не съешь,
яблоко, которое не падает,
яблоко не яблочных одежд.
Я люблю тебя, лазоревое яблоко,
жаль, уже  не фрукт  держу в руках,
просто я кусала раньше яблоко
и руками рыщу в облаках.