Сашке – самому сексуальному из них…
<?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" /><o:p> </o:p>
Иногда смотришь в лицо мужчины, и чувствуешь, что оно родное-родное… Уж не знаю, почему. Но просто – какое-то своё. Понятное. Узнаваемое. Такие лица – у всех моих родных людей. И у некоторых неродных…
Когда я пытаюсь заглянуть вглубь себя и спросить: ОН или НЕ ОН? Я первым делом смотрю на лицо. Не думая, не анализируя. Если я могу назвать его родным – это пока ничего не значит. Но если не могу – то этот мужчина очень скоро уходит из моей жизни.
За 2 года встреч с Акимом я так и не смогла назвать его лицо родным. Я была честной с собой… Хотя в голове рисовала картинки нашей будущей счастливой жизни… Но его лицо не было родным. Никогда.
Второе – это запах. Запах – второе. Потому что он может меняться. От одежды. От ситуации… Да много от чего. От Серёжки пахло моей бабушкой. Я ему говорила об этом… И это привлекало. Лицо не было родным… Лицо было чужим.
Знаете, как это страшно, когда заглядываешь в лицо – без мыслей и оценок, а оно – чужое. Чур меня, чур меня! Скорее закрыться. Скорее переключиться… Да, он парень неплохой… Цветы дарит… но лицо… Лицо не родное! Оно всегда побеждает.
У Мишки запах был чужой. Лицо непонятное. Внутренний пращур молчал. Не мог ответить, каково оно… Лицо. А запах – точно чужой. От меня пахло чужим, когда я возвращалась домой. Сильно пахло. И в его доме запах был чужим…
Я пыталась себя обманывать. Но недолго получилось… Всё прошло.
Третье – это голос. Интонации. Родные интонации. Их мало. Мало-мало. Бывают красивые голооса, бывают сексуальные, бывают восхитительные… А родных – страшно мало. Даже не буду пытаться их описывать. Просто когда слышу эту интонацию, хочу расцеловать его лицо… Слишком высокий, или слишком низкий голос – и всё. И спугнули…
И если на лицо я обращаю внимание осознанно, если только «чужой» запах вызывает у меня ощущения «не того», то на голос реагирую – только на «свой». Который можно назвать родным…
Родным может быть чуть сиплый, тоскливый мужской баритон.
Тоскливым может быть детский фальцет с шутовскими нотками…
Родным может быть грубоватый бас… И обязательно… Обязательно добрый!
За «родное» может сойти легкая картавость, особое произношение шипящих, легкий акцент… Да много чего.
Мне жаль, когда родные люди не могут со мной остаться. Остаться как родные. Как брат, дядя, сестра… Потому что это не принято, чтобы оставались друзья после того, как в жизни женщины появляется мужчина… А жаль. Правда жаль. И жаль, что они уходят и тогда, когда в их жизни появляются женщины.
Я всегда с грустью думаю, как бы случилось так, чтобы родные люди не уходили из моей жизни. Чтобы с Юркой я каталась на машине, с Максом – молча пила коньяк, с Женькой – болтала о всякой ерунде, с Димкой – играла на пианино, пела… И было бы это также естественно, как почти-эротические танцы с Сашкой, как прогулки с Ильёй, как пьянки-в-бане с Мишкой. Но появляются женщины у них, мужчины у меня – и они уходят…
А мне хочется с ними сродниться…
И жить дальше. Без необходимости прощаться.