***
Из жизни Васи Котова, служащего СОБРа. Бессонница.
Вася Котов лежит в постели,
Он на базе ночует и думает,
За окном завывает метель,
То с отходами, то с поддувами.
Он хоть думает, но в готовности,
По тревоге вскочить, собраться,
В жизни Котова нет условности,
Все реально - ехать и драться!
Враг хитер и совсем «безбашенный»,
Он воюет не только с Котовым,
Если б так, если б врукопашную,
Ведь не только по нам пулеметами.
Видел Котов страх и отчаянье
В детских, женских глазах и старческих,
И надежду ловил нечаянно
В перекрестье винтовки снайперской.
Васе Котову так поручено –
Снять бандита в гуще заложников,
В дом ворваться, надеть наручники,
На «обдолбанного» и «отмороженного»
Но привыкнуть к крови, страданиям,
Поручить не могут Василию,
И поэтому, после задания,
С Николаем пьет за Россию он.
Не за ту, что в дворцах дурачится,
За заборами с видеосхемами,
А за ту, что за Васю прячется
От огня взрывными системами.
За простую жизнь и понятную
Пьет Василий с певицей Клавкою,
И пойти ему на попятную
Ну, нельзя, пока «Иглы» гавкают.
Вот об этом Котову мыслится,
И у СОБРа бывает бессонница,
Ничего, когда-нибудь выспится,
Да и лед, несомненно, тронется…
***
Из жизни Васи Котова, служащего СОБРа. Госпиталь
Котов Василий на спецзадании
Не по-умному сам подставился,
Собровцы тогда штурмовали здание,
Вася с черного, думал – справится.
Яркая вспышка, потеря сознания,
Рев сирены реанимации,
Очнулся в растяжках от желания
Неодолимого – почесаться.
Хомут на шее, сам раскоряченный,
Палата вылизана – микробам не место,
«Вот влетел, дурак я накачанный»
Вошла медсестра, белая, как невеста.
Лицо круглое, русская, простая,
Халатик тугой, подчеркивает прелести,
В Васе взыграла натура мужская,
Даром, что в застывшей гипсовой крепости.
«Где я сестричка, и что со мною,
Я - белый лист, как будто выключили»
«Да вас привезли сюда прямо из боя,
Мы еле-еле у смерти вас выклянчили.
Ведь вас, считай, по частям собирали,
Ну и живучи вы, Вася Котов,
А вы все рвались, в бреду кричали:
«Дайте водки, выпить охота»
И еще команды какие-то, маты,
Мастер вы, Вася ядреной речи…»
Голосочек бьется о стены палаты,
А Вася жалеет, что он покалечен.
У Васи Котова проснулось желание,
Первая ласточка исцеления,
Если в мыслях женское создание,
Значит у смерти нынче – несварение!
«Сестричка, какое лицо у вас русское,
И коса, наверное… Как вас кличут?»
«Молчите, вам не полезны нагрузки,
Я – Таня, но лучше зовите сестричка»
«Таня, прошу, подойдите поближе,
В глаза получше хочу вглядеться,
Так, хорошо, наклонитесь ниже…»
И – поцелуй, робкий, как в детстве.
«Что вы себе позволяете, Котов?
Висит в растяжках, а все туда же»
Но в голосе поощрительное что-то,
Да и лицом не покраснела даже.
Искорка, очень на счастье похожая,
Промелькнула в ее глазах…
И успокоился Вася тоже,
Понял, что он в надежных руках.