Подустав от бесед с зодиаками,
мне хотелось уйти на денёк
от покрывшихся женскими лаками
для волос мостовых в теремок
на краю тишины убедительной
и такой непростительной, видите ль,
чтобы согреться, где мой камёлек.

О вселенной, её расширении,
семафора ли свет подсказал.
Келломяки в другом измерении.
Ну а сам ты в дороге искал
станционного сдуру смотрителя,
прежде чем в волостные обители
скрыться, сам своей бездны вассал,

иль в вокзал, недостроенный памятью,
куда в зал ожидания спать иду,

освещаемый лишь зажигалкою,
как на крупных концертах всех звезд,
обжигаясь крапивою жалкою,
чуя в каждой из верст то погост,
то обрывки таинственных сведений
о земле, ее недрах, неведении,
о грядущем ее в полный рост.

На пути к камельку через ратников,
через папоротник, через борт
корабля внеземного, где странники
по пространствам на твой огород
не зайдут,  ты идешь мимо зрелища
рядом цивилизаций исчезнувших:
свет погас и исчез кислород,

по двум трубочкам текший с напраслиной,
а хотя – надышались, запасливы,

хватит на год, а там любознательный
из деревни твоей паренёк,
Ломоносов почти, лишь за «на тебе
новый альтернативный дымок»,
станет чистых идей обладателем.
Только грохнут ведь предпринимателя,
стоит лишь отойти в уголок.

Вот и ты моё пламя неспешное,
оголяющее разве стол
да стены очертание грешное,
сквозь которую я не прошел, -
дай тобой надышаться. Несведущ я,
что исчезло и что будет следующим
за тобой – и к чему я пришел,

глядя в пляску ту Витта туземную
огоньков иноземно-приземистых.