На конечной станции выйдем мы, рискуя
не попасть на прежнюю за сто верст и лет.
С электричкой плохи ведь шутки, если всуе
повторяешь несколько раз: билета нет.
Иль еще ужаснее: Ты Харон, кондуктор.
Проводи нас далее за черту ту, где
двери закрываются, чтоб открыться утром
на какой-то станции, в странной слободе,
что мелькнула узенькой световой полоской.
Вот оно знамение, Божий град и град
на конечной станции, с вывеской и сноской
в виде примечания: нет здесь жизни, брат.