Иосиф вытащил бутылку портвейна, и вскоре трое пьяных голосов нестройно запели:

«Окрасился месяц багрянцем...»

... Назавтра Лыкова в подземелье не оказалось. Улучив минутку, Иосиф отозвал Перлова и рассказал услышанную вчера историю:

- Что можешь посоветовать?

- Прописаться обратно к дочери проблем серьезных не будет - если она сама, конечно, не воспротивится. Но раз уж ему выделили комнату, которая оказалась нереальной к заселению, взамен обязаны предоставить другую. В решение суда, аннулирующее ордер, как правило, вносится такая запись... Это, скажем так, теория. А в реальности все гораздо сложнее – вот Лыков и мучается... Моя очередь, извини.

Перлов уверенно управляет погрузчиком.

- Вам, Леонид, можно доверить даже перевозку хрусталя, - хвалит его Владимир Федотович. – Но учтите: в складских помещениях места всегда мало, проходы узкие... Но отчаиваться не надо никому, навыки придут со временем.

- Осталась всего неделя занятий. Какие уж тут навыки, - уныло отозвался Меерович.

- Приходите чуть пораньше – позанимаюсь с вами индивидуально.

Иосиф остановился у метро позвонить Лыкову – подбодрить и узнать, почему его не было на занятиях.

- Кто спрашивает? - отозвался женский голос.

- Знакомый. А вы его дочь или соседка?

- Дочь.

- Передайте, пожалуйста, что звонит Айзенштадт Иосиф Еремеевич.

- Айзенштадт?! Понятно... – в голосе вибрировал агрессивный вызов.

- Иосиф, Иосиф!.. Марина, положи трубку! (В коммуналке, по-видимому были два аппарата). Я приболел немного, но завтра буду. Спасибо, что позвонил, - Геннадий закончил разговор.

- Нашел с кем связаться! - кричала отцу Марина. – Все беды на свете от христопродавцев. Мало они русской кровушки попили?

Иосиф не слышал, что кричала дочка Лыкова, но ему все стало ясно. Он поежился, закурил. В клубах дыма - будто на потускневшей фотографии - перед ним всплыли лагерь в Зубовой Поляне в Мордовии и ссылка в Удерейский район на устье Ангары (тамошние остряки прозвали его Иудейским).

... Мать работала процедурной медсестрой. Как-то в послевоенную зиму соседка привела к ней гадалку:

- Хочешь, она кинет тебе карты?

- Да не верю я в них. Разве что – шутки ради.

Тузы, короли и валеты уверенно тянули трефовую даму в казенный дом.

- Посадят тебя, Фаня! Совсем скоро! – ужаснулась гадалка, а мать Иосифа расхохоталась:

- За что?

Через несколько дней на узеньком топчане в кабине электрофореза – с гальваническим воротником на шее – неожиданно умер нестарый еще пациент.

Мать арестовали. Она сгорела в лагере от чахотки. Случилось это в феврале 53-го в Потьме – совсем недалеко от Зубовой Поляны, где месяцем раньше оказался двадцатичетырехлетний Иосиф. А в августе в Москве у него родился сын – Константин Скворцов...

Лыков догнал Иосифа у входа в тоннель:

- Извини, если можешь! Девка моя свихнулась: день и ночь борется с жидо-масонами. Журнальчики да газетенки идиотские почитывает, “День” распространяет... Меня иначе, как агентом сионизма, не называет...

- Тем более – не надо тебе никуда ехать!..

- Как же не ехать?.. Вот смотри: в квартире кроме нашей еще три комнаты – в каждой по одному жильцу. Позавчера ночью один сосед – нестарый еще мужик – умер. Я сам скорую вызвал, но до больницы живым его не довезли... Грех, конечно, но я прямо с утра – в райжилкомитет со всей своей папкой. А мне: «Выписались из квартиры – значит, права на присоединение комнаты умершего у вас нет! Очередники наши по восемь-десять лет ждут!.. И обратная прописка к дочери не поможет – жилплощадь освободилась, когда в квартире не было претендентов!» Заколдованный круг!.. А ты говоришь – не ехать!

- Сейчас подойдем к Леониду!

- Если у покойного нет родственников, придется ждать полгода, - ответил Перлов. – А если есть: как только они вывезут вещи, смело занимай комнату. Даже дверь можешь ломать... Квартирный замок смени сегодня же и дай по ключу всем соседям. А на свой жилкомитет подай в суд. Помочь составить исковое заявление? Нажимай на воссоединение семьи!

...Свидетельства об окончании курсов Владимир Федотович вручал торжественно, вначале отличникам – Перлову и Айзенштадту... Последним, двенадцатым, «корочки» получал Меерович.

- Я тоже сдал на «хорошо»? - спросил он. – Это, наверное, суммарно - по практике и теории?

Владимир Федотович улыбнулся, поднял руку и объявил:

- Через неделю открываем курсы газоэлектросварщиков. Занятия неподалеку – при бойлерной. Но чтобы не путаться, давайте в первый раз встретимся здесь...

- Деньги когда вносить? - спросил Бравицкий.

- Укомплектуем подгруппы и соберем плату... Заниматься будем через день.

- Ты, Геннадий, держи меня в курсе. Может, помочь чем будет нужно, - сказал Иосиф на прощание.

Дня через три Лыков позвонил ему:

- Зять покойного вывез вещи. Но РЭУ комнату опечатало. Бумажку с печатью приклеили прямо на ключевину... Приезжай ко мне когда сможешь. Марины, между прочим, нет.

- Сейчас приеду.

Сухонькая старушка на кухне варила щи.

- Сынок, - сказала она Иосифу, - подсоби соседу-то. Ну что за жизнь с взрослой дочкой в одной комнате? Ни раздеться, ни переодеться... Мужик он еще молодой, жениться надо... Да и нам в квартире новые люди ни к чему.

Иосиф осмотрел дверь. Она распахивалась в коридор. Ни отжать, ни выбить ее не получится.

- Что там за замок?

- Накладной. Отсюда открывается ключом, изнутри - рукояткой.

- Выход, думаю, один. Возьми острый топорик, выруби вот так и заселяйся. Леонид же сказал: дело верное. В худшем случае - оштрафуют тебя за испорченную дверь. Тогда уж точно вместе поедем.

По пути к автобусной остановке Геннадий показал Иосифу окно своей будущей комнаты:

- Найди девятый этаж - предпоследний. Вот она – смотрит на глухую стену.

- Там форточка приоткрыта, - рассмотрел дальнозоркий Иосиф. - Ну, бывай. Желаю тебе удачи. - Он втиснулся в переполненный автобус.

- Звони.

Через неделю Иосиф сам позвонил Лыкову. Телефон долго молчал, наконец старушечий голос произнес:

- Але! Кого вам?

- Мне бы Геннадия, бабуся! Я был у вас на днях.

- Сынок! – заволновалась старушка. – Его скорая увезла в больницу. Сердечный приступ...

Соседка назвала Иосифу знакомый номер больницы – той самой, где в подземелье они осваивали электропогрузчик.

- А дверь-то он успел вскрыть?

- Нет. Как тебя проводил тогда, сел в кухне на табуретку, схватился за сердце и упал...

- Юрий, - Иосиф звонил теперь Бравицкому, - срочно нужна твоя помощь.

На чердак они проникли из соседнего подъезда, осмотрели крышу на стороне окна Геннадия . Надежно закрепив капроновый фал, Иосиф отправил Бравицкого вниз:

- Проследи, чтобы веревка проходила строго напротив окна. Не дай Бог в чужую квартиру залезть!

По сигналу снизу Иосиф начал снижаться – ловко и уверенно. И все-таки ему не удалось отпрянуть от окна десятого этажа, откуда вдруг просочилась тоненькая полоска света. «Финиш. Сейчас милицию вызовут», - промелькнуло в его голове и тревожно забилось сердце. Он невольно всмотрелся в щель между шторами и успокоился: в неярко освещенной комнате голые мужчина и женщина на полу самозабвенно занимались любовью. Все происходящее за окном в безлунной ночи их не касалось. Иосиф подтянул начавшие мешать брюки и повис на уровне девятого этажа. Как ни старался, дотянуться ногами до подоконника не удавалось.

«Чего он так вцепился в фал?» - думал Иосиф про Бравицкого.

«Чего он там застрял?» - думал Бравицкий про Иосифа. И вдруг догадался, что от него требуется. Отступив на два шага, Юрий отпустил веревку, и Иосиф почти мгновенно и бесшумно нырнул в форточку.

Повернув рукоятку, он вдвинул ригель в корпус замка. Теперь дверь держалась лишь на наклеенной бумаге с печатями.

«Завтра после собрания сварщиков навещу Геннадия и сообщу, что вход свободен», - решил Иосиф, вставая на подоконник, вылезая в форточку и спускаясь на землю.

Юрий вызвался в одиночку подняться на крышу и отвязать фал. Иосиф курил, присев на скамейку.

- Я завтра на сварку не приду, - сказал Бравицкий. – У меня денег пока нет.

- Жаль. А я пойду! Сварщик - нужная профессия.

В знакомом тоннеле между корпусами – по “проспекту Шафаревича” – движение не прекращалось. Подвыпивший санитар лихо катил тележку с покойником. Прикрывавшая мертвое тело простыня сбилась – под ней лежал Лыков.

Иосиф вздрогнул, прислонился к стене и почему-то подумал: «Так вот кто из нас первым уехал!»