|
Кто ощутил их непосредственно и сразу на себе
* * *
Кто ощутил их непосредственно и сразу на себе, так это Инна Викторовна. Она уже второй день безуспешно пытается вылететь с Камчатки. Самолеты не летают. Москва молчит. По телевизору — «Лебединое озеро». На дворе — исторический момент, развал империи. Чудом она все-таки смогла взять билет, и 23 августа была уже в Крыму. Как раз в этот день счастливые туристы также прибыли домой. Никому и в голову не пришло сразу включать телевизор.
О случившемся Полина узнала только от мамы.
— Как, вы тут почти в центре событий и ничего не знаете? — мама была поражена.
— Нет, а что случилось? — Полина была явно не готова воспринимать новую информацию.
— Главу государства закрыли в Форосе, в Москве переворот, — мама говорила сбивчиво.
Полина вспомнила, что позавчера они видели штук 15 больших кораблей, наверное, военных. Подумали, что это простой пограничный рейд, никому и голову не могло прийти…
— Я вчера из Москвы еле уехала, поезда забиты, предыдущие два дня вообще связи не было. Я переживаю за отца, если он сегодня не позвонит, не знаю, что делать!
Инна Викторовна была как на иголках. Она весь день просидела дома, вздрагивая от малейшего звука. До Полины суть исторических событий пока еще не дошла. Около десяти позвонил Александр Николаевич и сказал, что скоро приедет. В общем, опасаться уже было нечего, ситуация постепенно начинала проясняться, в итоге, заснули в одной стране, а на следующее утро проснулись в другой.
Взрослые бурно обсуждали, но на Полину все это не произвело никакого впечатления, ей было не до этого: в голове еще шумел морской прибой. Не ощутила она всей серьезности ситуации и позже, потом привыкла, и только спустя несколько лет очень многое поняла. Совсем не потому, что была крайне инфантильна, многие люди и постарше были в стороне и равнодушны к происшедшему. И многим понадобились годы, чтобы расставить все на свои места.
Совершенно не хочется возвращаться из Нового Света, но время поджимает, скоро учебный год. Тем более что Красавин уже был в спорткомитете, где его ждала приятная новость. Его гонщики попали на чемпионат Крыма, который, кстати, начинается в начале октября, и на все про все остается месяц. На первой же тренировке он сообщил это приятное известие, ребята были на седьмом небе от счастья.
— Но если мы прошли на чемпионат, это не значит, что уже выиграли.
— Да мы там всех сделаем! — с азартом вступил Андрей.
— Ну, вообще я не стремлюсь к призовым местам, — продолжал физрук, — главное, показать себя достойно.
— Сергей Валерич, неужели вы в нас сомневаетесь? — начал было Денис.
— Конечно же, нет, но я не хочу, чтобы вы быстро истратили боевой дух и раньше времени не расслаблялись.
Все наперебой стали успокаивать своего командира, чтобы он в них верил, что они его никогда не подведут и сделают все возможное, даже невозможное.
— Прекрасно! Тогда с сегодняшнего дня тренировки назначаю каждый день. Согласны?
Еще как все были согласны! Да хоть с утра до вечера.
Не дожидаясь учебного года, до которого остались считанные денечки, ребята рьяно приступили к подготовке. Никто и не обратил внимания, как последний августовский день подошел к концу, а вместе с ним и лето. Наверное, в первый раз ребята о нем не жалели.
Когда солнце уже село, вернулся Полинин папа. Она была так рада, что не заметила, в каком настроении он приехал. Зато Инна Викторовна с порога поняла, что с ним что-то происходит. После ужина родители ушли в свою комнату, но Полина даже и не думала обижаться, что папа сразу не стал рассказывать об экспедиции.
— Мы неделю провели в Киеве, и у меня до сих пор не укладывается в голове, что это конец! — Александр Николаевич был особенно возбужден, его лицо светилось.
— И что все это значит? — Инна Викторовна не могла понять, — чему ты так радуешься?
— Инна, как ты не понимаешь? Рухнул наш «лучший в мире» строй. Лопнул, как мыльный пузырь!
— Не знаю, меня это, честно говоря, не радует.
— Мы теперь свободны...
— От чего?
— Нам не надо больше бояться начальников, парторгов, еще черт знает кого! Ты же вспомни, как тебя затаскали из-за того случая. Вспомни!
Да, шесть лет назад она не поставила экзамен одному студенту. А у этой сволочи дядя работал в горкоме. Сексот пожаловался своему родственнику, что на лекциях (на которых он и был то полтора раза) доцент Миронова с восторгом рассказывает о Фрейде и Ницше. Ее прорабатывали в ректорате, хотели даже лишить звания. Но, видимо, авторитет мужа остановил карающих праведников. А потом... через пару лет проректору по идеологической работе дали условный срок за то, что тот брал взятки. Да все бы и этого не замечали, просто факты открылись самым неприличным образом. И к такой двойной морали все привыкли! Инна понимала, о чем говорит Саша, но не верила, что все изменится.
— Наши дети будут жить по-другому, а если не они, так внуки — точно! — убеждал он Инну.
— И столица у нас теперь Киев?
— Да.
— И все будет по-другому?
— Конечно!
Он тоже не до конца верил в то, что говорил, но он очень хотел, чтобы так было. Поездив по миру, посмотрев на других людей, он знал, что его жизнь — это не нормально, так быть не должно. Ему ставят условия и командуют те, кто и мизинца его не стоит. Он всегда мечтал заниматься своим делом, но чтобы ему никто не мешал. А эта история с полярниками... Да ясно всем, что ее хотят замять. Вы, мол, ребята, молодцы, что нашли вещи, а теперь свободны. Но ведь он не мальчик, которого можно просто так подвинуть! Он устал все время всем подряд доказывать, что его профессиональная работа — дело ТОЛЬКО его, и как он ее будет делать, никого не касается!
За неделю, проведенную в Киеве, Саша заразился неизлечимой болезнью — жаждой свободы. Там, в центре матери городов русских он вместе со всеми ликовал, опьяненный этим духом. Он видел людей, простых киевлян, которые радовались, и он с ними. А ведь жители столицы всегда имели больше преимуществ и возможностей. Но им нужно было другое. Свобода. Как там поется в той песне, Полина слушает эту группу, там еще такой солист — колоритный мужик с лысиной?.. А, ну да, «Черный кофе».
Но для каждого из нас
Сердцу мил свободы час.
И порой не жалко жизни,
Чтоб вдохнуть ее хоть раз.
Так для каждого из нас.
«И это правда, — размышлял Александр Николаевич, — после того, как понимаешь, что это такое, становишься другим, и обратной дороги нет. А если знаешь, что не ты один такой, а вокруг люди так же думают и о том же мечтают, значит, все-таки перевернулась страница истории. Все, что было до этого с нами — теперь дело археологов, пусть они консервируют ту жизнь и экспонатами поставляют в музеи».
Было за полночь. Он не мог уснуть, думал о том, что приготовила им новая жизнь. Рядом, раскинувши на подушке шелковистые каштановые волосы, спала его жена. Он аккуратно убрал прядь с ее щеки, еле прикоснулся губами и тоже закрыл глаза.
* * *
Полина чувствовала себя счастливее всех. Ведь теперь она свободна! Нет обязаловки ходить в музыкальную школу, она ее закончила. Правда, она обещала, что будет заниматься, но это же совсем не то, что было. Теперь Полина может поступать, как ей удобно. Конечно, в сентябре ни о каких занятиях речи быть не могло, ведь главное — поехать на чемпионат. Потом, разумеется, она, как хорошая и послушная девочка, будет заниматься столько, сколько нужно. Но об этом думать еще рано, сейчас все мысли о другом. Ведь это надо же! Они тренируются без малого год, а уже едут на профессиональные соревнования, и у них есть все шансы завоевать какой-нибудь трофей.
Близился. Близился день чемпионата. И вот ребята пакуют чемоданы, назначают встречу на пригородном вокзале, с которого они завтра отправятся в Евпаторию. Организаторы соревнований предоставили участникам спортивный лагерь с трехразовым питанием, причем, специальным, богатым протеинами и белками. Но ехать туда и обратно все участники должны были самостоятельно. Но если бы это было проблемой! Сел на электричку и через два часа на месте.
На перроне наши встретили еще группу с велосипедами — это была симферопольская спортшкола. Конкуренты не захотели друг с другом общаться, разошлись по разным вагонам. В день приезда Красавин решил, чтобы его ребята немного расслабились. После того, как все расселились и пообедали, толпой пошли на море. Бархатный сезон в Крыму — это ни с чем не сравнимое время. Нежаркие дни и мягкие вечера, температура воздуха и воды одинаковая. Но самое главное — это особенный осенний запах. Он бывает только в это время. И только в Крыму. Вовсю цветет осеннее разноцветье, но листья на деревьях уже желтеют, покидают ветки, шуршат под ногами. То там, то здесь струится ароматный дымок осеннего костра, земля отдает тепло, и воздух наполняется всем этим пахучим букетом, а на побережье его дополняет свежий солоноватый морской привкус. Ощущение такое, что время останавливается и превращается в картинку из счастливого детства.
Ровные евпаторийские дороги как нельзя лучше подходят для заездов. Здесь можно развить большую скорость. Участников понаехало прилично, и в основном это были спортивные школы. На их фоне гонщики Красавина выделялись. Конкуренты их всерьез не воспринимали, некоторые подшучивали, даже насмехались: мол, какая-то средняя школа хочет тягаться с профессионалами! Даже в судейской коллегии мелькали такого рода словечки. Правда, авторитет тренера останавливал и заставлял смотреть на ребят с интересом.
Но кто бы мог подумать, что в первом заезде команда придет первой?! Многие были просто в шоке. Никто не ожидал, и отношение резко изменилось. Здесь дистанции были длиннее, и, несмотря на ровные трассы, усталость догоняла намного раньше финиша. Работали на износ. Но в такой режим быстро втянулись, так что оставалось время и на вечерние купания. Октябрьское море хорошо бодрило ребят, давало дополнительные силы, не говоря о том, что полностью снимало усталость. За десять дней чемпионата наши не только радовались победам. Наряду с этим несколько раз просто уступали и приходили к финишу в хвосте. Все очень хорошо поняли, что такое спортивная удача: сегодня им везет, а завтра — ну, ни в какую! К огромному счастью, по общим результатам командных заездов гонщики Красавина были вторые. Судьи только и говорили об этих феноменальных ребятах и о Красавине, который так «поднял» команду. Таким образом, спортшколы, ранее зарекомендовавшие себя как стабильные, перспективные и мощные команды, оказались позади. Фаворитами стала местная спортшкола. А такие «гиганты», как Симферопольская, Севастопольская и Феодосийская спортшколы, уступили новичкам. Зато как носили себя наши! На это нужно было посмотреть. Складывалось впечатление, что они все — как минимум звезды кино и телевидения. С каким удовольствием позировали ребята перед фотокамерами местных и областных газет!
Победители возвращались домой с триумфом. Красавин, который на протяжении десяти напряженных дней чемпионата был скуп на похвалы (впрочем, как всегда), теперь дал себе волю и называл подопечных «мои чемпионы». Он гордился ими, и это было видно. В день отъезда он позволил своим сделать «марш» по Евпатории. Ребята сконструировали знамя, на котором написали «СИМФЕРОПОЛЬ. ШКОЛА 23». Дома им устроили достойный прием. Их портреты развесили на стенах вестибюля. 23 школа, всегда остававшаяся в тени, прогремела на весь город. На вопрос «ты из какой школы, или в какой школе учится ваш сын или дочь» с гордостью и просто отвечали: 23. Все сразу понимали, о чем речь, добавлять ничего не нужно было, тем более разъяснять, где она находится. Местное телевидение делало репортаж о команде и ее командире.
Красавин понял, что он хороший тренер, прежде всего, он доказал самому себе, что чего-то стоит. Что ж, теперь можно подумать, как привести ребят к более серьезным победам. На очередной тренировке зашел разговор о перспективах.
— Весной я планирую вывезти вас на отборочные чемпионата Украины, — начал тренер.
— Сергей Валерич, вы же говорили о ежегодной спартакиаде... — начал Марков, но Красавин не дал ему договорить:
— Но мы же уже спортсмены другого ранга, и нам нужны другие состязания, ну, сами понимаете...
— Значит, на той спартакиаде весной были любители? А как же спортшколы, они же там тоже... — начала Попович, но Красавин опять перебил и продолжил:
— Да. Но в спортшколах есть разные ребята. Все начинают завоевывать авторитет с таких вот спартакиад, в общем, на которых не раздаются места...
— Олимпийский принцип: главное не победа, а участие, — закончил Зарубин.
— Да. Но не совсем. Между прочим, в симферопольской спортшколе есть команда, которая именно тогда катала отборочные Украины и прошла. Они еще в Киеве.
— Так это получается, что мы и в глаза не видели настоящих соперников? — разочаровано спросил Молчан.
— А ты считаешь, что у нас были недостойные соперники? — удивился Красавин.
— Нет, Андрей хотел сказать, что...
— Я понял, но мы же должны расти, теперь у нас будут другие соперники. Это и называется — закон большого спорта.
— А что после чемпионата Украины? — с азартом спросила Миронова.
— Нам сначала нужно нуда попасть, — перебил ее Черненко.
— Ну, дальше Европа. Тур де Франс, например.
— Ого! — у Маркова загорелись глаза.
— Надо стремиться, а пока стометровка на скорость.
* * *
— Полина, я тебя редко вижу, с такими темпами ты растеряешь даже то, что у тебя было, — Нина Александровна действительно переживала за свою ученицу, которая обещала ей появляться регулярно.
— Нина Александровна, у нас был чемпионат, и мы, представляете, заняли второе место!
— Молодцы, поздравляю. Но теперь, я надеюсь, ты будешь чаще появляться?
— Конечно, тем более погода сейчас нелетная, тренировок нет.
Обычные осенние дожди, зарядившие с ноября, дали команде передышку, а Полине — возможность позаниматься. Все равно она чувствовала себя намного свободнее, чем всегда. Было даже непривычно: вечерами делать почти что нечего. Нужно было придумать себе занятие, ведь не будешь все время просиживать за роялем!
Через две недели они с Марковым и еще ребятами из других классов поехали на олимпиаду. На этот раз она проходила в образцово-показательной первой школе. На одном из конкурсов Полина была лучшая, но в целом школу задвинули на 12 место. И это несправедливо. Да всем понятно, мафиозная первая школа, все схвачено. Явно подтасовали результаты. Ну, ничего, в следующем году никаких мажорных школ! Но это будет последняя для Полины олимпиада, и то если... в общем, об этом не сейчас.
Полина и ее сверстники очень повзрослели, появились взрослые заботы и переживания, первые романтические чувства, которые так приятно щекотали что-то внутри. Она заметила, что отношения с Черненко стали какими-то другими. Он стал более замкнутым, мало, о чем рассказывал своей соседке по парте. Если раньше эту парочку-не-разлей-вода за уши друг от друга не оторвешь, то сейчас Вовка больше сам или с друзьями. Нет, он не избегал ее, просто перестал уделять ей много внимания, как раньше. Иногда Полине казалось, что она интересует его исключительно как объект, у которого можно списывать, и все. Но она не обижалась. Перед новым годом он не появлялся в школе неделю, как раз в то время, когда их грузили контрольными и самостоятельными. Разумеется, Черненко ничего не делал, уважительной причины у него не было, и его чуть не выгнали из школы. И Полине он не звонил, она ему тоже не могла дозвониться и только удивлялась, откуда он взялся на ее голову. А ведь, чтобы закончить вторую четверть, ему пришлось во внеурочное время сдавать хвосты, и, конечно, она тоже с ним возилась. Вот кто у Полины вызывал уважение, так это Марков. Всегда и во всем стабильный, уверенный в себе. Его отношения со Светой продолжаются до сих пор уже столько лет! Денис чем-то напоминал Полининого папу, правда, у него не было папиного творческого размаха, фантазии, здорового авантюризма, хотя с чувством юмора было все в порядке. А вот у Черненко авантюризма даже через край, но все-таки он какой-то неуверенный, не чувствуется твердости, и поэтому Полина не могла относиться к нему иначе. В общем, как всегда. Но Вовка был романтиком до кончиков ногтей, он был способен на большой поступок, даже на безумство, только удобного случая пока не подворачивалось. Если Дениса можно спрогнозировать, то Вовку — нет. Что у него на уме? Как сложится его судьба? Скоро. Через каких-нибудь пару лет его жизнь круто изменится, его дорога будет непредсказуемой и опасной, но он выберет именно ее.
Миронова же не знала, чего она хочет на самом деле, даже не подозревала, что скоро ей будет казаться, что это был как будто сон, да и не будет уверенности в том, что та жизнь, которая ждет ее в недалеком будущем, окажется реальной и настоящей. Полинина мечтательность отрывала ее от действительности. На самом деле она жила в двух параллельных мирах: настоящем и воображаемом. И постоянно ждала какого-то чуда. У остальных ребят тоже были свои проблемы. Андрей Молчан, например, несмотря на его напускную браваду и самоуверенность был очень ранимым. Эта его вспыльчивость по любому малейшему поводу!.. На любую неудачу он реагирует, как на вселенскую трагедию. Сева Зарубин — очень хороший парень, спокойный, в общем, нормальный. Но почему-то он всегда в тени Маркова. Закадычные друзья с первого класса. Но они такие разные! Денис — лидер, Севу за ним даже не замечаешь. Школьная звезда Вероника Чередниченко, просто красавица, а главное, очень хорошая и добрая девчонка, все у ее ног, и мединститут ей обеспечен. И все равно. Ее тяготила запланированная не ею (!), а родителями жизнь. Да, все в этой жизни будет, но в глубине души она хотела быть самой обыкновенной, ничем не отличаться от всех, даже в секцию Красавина пошла из-за этого. У Ани Попович, казалось, все было в порядке. В школе успевает на отлично, вроде, и проблем никаких нет. Но чем-то ее жизнь была похожа на Полинину, когда та училась в двух школах. Несмотря на свои круглые пятерки и непоколебимый имидж, давалось ей это не так то просто. Если для Маркова и Мироновой сложные задачи по алгебре были как семечки, и чем сложнее, тем азартнее разгорались их глаза, то для Ани это был кропотливый и тяжелый труд. Но те были хорошистами и прекрасно себя чувствовали, Полина даже умудрилась в какой-то четверти схватить тройку по физике. Бремя отличницы для Попович было как крест, который она несет почти десять лет. Ближайшая Полинина подруга Таня Резник была нормальным жизнерадостным человеком. Казалось, ничто не может затмить ее оптимистического отношения к жизни. И тем не менее... Особенно сейчас, повзрослев, Таня стала замкнутой, обидчивой, ей казалось, что ее недооценивают, она еще не понимала, что природа одарила ее исключительной женственностью, чутким характером и необычным воображением, что когда-нибудь кому-то очень повезет, и ей тоже.
* * *
Зима этого года преподнесла нашим спортсменам немало приятных сюрпризов. Да и вообще была на редкость удачной. Очень часто радовала солнечными днями, пусть иногда морозными, зато можно было спокойно тренироваться. Если прошлой зимой время для тренировок выкраивалось с трудом, порой какой-то час был за счастье, то в этом году почти всю зиму прокатались. И очень многому научились. Теперь ребята чувствовали себя в седле по-настоящему. Пусть даже чего-то еще не умели, зато совершенно не боялись. К ним пришла уверенность, что сложные технические задачи, которые им пока не под силу, в скором времени будут освоены. Красавин же был закоренелым реалистом и скептиком. Он видел все промахи своей тренерской работы. Например, если бы команда попала нему сегодня, он бы не тратил много времени на положение в седле, а сразу бы дал нагрузку на дистанцию. В процессе ребята все равно бы выровнялись и овладели всеми положенными навыками. Да, он потерял время. Хорошо, что ошибки исправляются. Но ведь они уже в десятом классе. Какие у них перспективы? Хорошо, конечно, мечтать о Тур де Франс, а что реально? Но, похоже, его команду эти вопросы пока не беспокоили. Ребята были заняты текущими задачами. К такому отношению их приучил тренер: не строить далеко идущие планы, а решать сегодняшние проблемы. Пусть не грандиозные, однако, даже маленькие победы над собой приближают к большим целям. На одной из тренировок Красавин решил поэкспериментировать. Был выходной солнечный день, с погодой не должно было быть неожиданностей.
— Мы с вами шоссейники, — начал он, все согласно закивали головами, тренер продолжал, — а раз так, то нам нужны длинные дистанции. 70 километров, которые мы катали в Евпатории — далеко не предел.
Ребятам это было известно, и Марков добавил:
— Да, 200-250 под горку — это то, что надо.
— Ну, пока ограничимся сотней. Предлагаю сегодня попробовать.
— А куда поедем? — спросила Аня.
— Наверное, на юг или... может, на запад? — Красавин не знал, какую дорогу выбрать. Южная было круче, а западная длиннее.
В результате поехали по западной. И показали неплохой результат. Сто километров за 50 минут. Без остановок. Очень устали.
— Хорошо, — сказал физрук, — на сегодня достаточно, отдыхайте.
Вроде бы, не намного больше было нагрузки сегодня, но Полина еле волокла ноги. И тут ее догнал Черненко. В последнее время они не очень часто общались — в основном, только в школе. Полина удивилась.
— Слушай, если мы пройдем отборочные, ты поедешь на чемпионат?
Странно, что он об этом спрашивает, для Полины это было само собой разумеющимся:
— Да, конечно.
— А что, летом ты поступать не будешь?
— Тсс… — она остановилась, посмотрела на него и более низким тоном продолжала, — нет, не буду.
— Кому-то уже говорила?
— Пока только тебе, а что?
— Да нет, ничего, — Вовка немного смутился, и вправду, чего это он? Будто это его касается. Все же ему было интересно. Он знал о ее знаменитом упрямстве, если Миронова что-то задумала, никто ее не переубедит и тем более не заставит.
— Знаешь, Вовка, как-то в последнее время все поменялось, мне что-то уже не хочется...
— Да тебе и раньше не хотелось...
— Но я о другом думаю.
— О чем?
— Что мы будем делать, когда закончим школу?
— Я тоже об этом думал.
— Вот именно. Наша команда должна разделиться. Знаешь, что на отборочных девчонки отдельно, а пацаны отдельно будут?
— Нет, а ты откуда знаешь?
— Мне Марков сказал. Он следил за чемпионатом Европы.
— Фанат!
— Не перебивай, там такие правила.
— А почему Красавин ничего не говорит?
— Не знаю.
— Так надо у него… Завтра же я и спрошу.
— Интересно, если мы будем отдельно, значит, и команды разные, так получается?
— Наверное.
— Интересно...
— Да ладно, какая разница, поедем мы все равно вместе.
Так они дошли до дома Мироновых, попрощались, и Полина поднялась к себе.
Всю оставшуюся половину дня она думала о собственных планах на жизнь. Так серьезно она об этом еще не размышляла. Долгое время она готовилась к одному, и тут сама же хочет все изменить. Да, в конце концов! Почему она не может поступать так, как хочет? Может! Не всем же быть великими пианистами. Тоже еще, Рихтера нашли...
На следующий день Красавин признался, что чемпионат будет проходить так, как сказал Марков.
— Но это не имеет значения. Тренируемся мы все равно вместе и поедем вместе. Что ж сделаешь? Мальчики и девочки — это разные категории.
— Сергей Валерич, а когда мы закончим школу, что тогда?
— Тогда будете сами выбирать. Может быть, кто-то из вас дойдет до олимпийских высот. Мне будет очень приятно.
Но не это хотели слышать от него, и Красавин об этом знал, поэтому продолжал:
— А с нашей командой? Но не вечно же мы будем кататься вокруг школы.
Ему самому не хотелось касаться этой темы. Он тоже как мальчишка мечтал в глубине души, чтобы все всегда было так, как сейчас. Его настроение уловили ребята, всем стало грустно.
— Но нам сегодня нужно думать не об этом, а об отборочных, — оптимистично закончил он.
Все, конечно, были с ним согласны. О грустном старались не думать, ведь сказал же тренер: главное — пройти отборочные. И точка.
* * *
В последнее время Полина не знала, куда девать свободные вечера, частенько вместе с Таней тусовалась на школьных дискотеках. Им это нравилось: уже хотелось и внимания к себе, и легкого флирта. Потом они долго обсуждали пикантные подробности. Тогда в моде был еще серьезный рок, все сходили с ума от Кости Кинчева и его «Алисы», от Димы Варшавского и его «Черного кофе», не говоря уже о Вите Цое и «Кино». Его трагическая смерть вызвала целое молодежное движение. Фанаты исписывали стены переходов, заборы, все, на чем можно было рисовать мелом. Девчонкам, конечно, не очень нравился тяжелый рок, когда в ушах звенит, разобрать ничего не возможно, но рок-баллады — это было что-то! Однажды Полина не рассчитала свои силы, так оторвалась, что следующие два дня с трудом передвигала ноги, особенно когда спускалась по лестнице. Такой крепатуры у нее не было даже во времена первых тренировок. Так что пришлось два раза пропустить. Красавин долго смеялся, когда ему об этом рассказали.
И вот однажды, возвращаясь с очередных танцулек, девчонки решили зайти в своему физруку в гости. Он был дома, приятно удивился и помчался на кухню ставить чайник. Они и раньше частенько к нему захаживали, но сегодня Полина сразу обратила внимание на фотографию, стоящую на столе (раньше ее здесь не было). Это была девушка и еще маленькая девочка. Вьющиеся волосы игриво обрамляли улыбающееся лицо, она обнимала девочку, которая держала плюшевого зайца.
— А она ничего, — сказала Таня.
— Да, — подтвердила Полина.
Зашел Красавин. Заметив, что девочки рассматривают фотографию жены и дочки, он смутился. Неловкое молчание повисло в комнате, Полина с Таней тоже не знали, что делать.
— Так что, Полина, как у тебя планы на лето? — невпопад спросил он.
— А... Я? Пока никаких.
— А поступать?..
— Не знаю.
— Сергей Валерич, мы ее не отпустим, как же мы без нее поедем? — вмешалась Таня.
Около десяти вечера вдруг вспомнили, что им пора домой. Они всячески отнекивались, чтобы Красавин их провожал, но тот даже слушать не хотел. Свернув в переулок, троица попала почти в полную темноту. Какая-то зараза разбила единственный фонарь. Как-то рефлекторно тон разговора сразу понизился.
— Эй, ты, — услышали они сзади, — чё пристал к нашим чувихам? А ну, отвали от них!
Красавин не успел обернуться, как встретился с чьим-то кулаком. Удержавшись на ногах, он хотел нанести ответных удар, но остановился, узнав в обидчике своего ученика из 10-б. Это были три пацана, и среди них — Андрей Молчан. Никто не ожидал такой встречи.
— Ой, Сергей Валерич, извините, а вас не узнал, — начал оправдываться тот.
— Ничего, ничего, бывает, — Красавин сам чувствовал страшную неловкость. Это же надо! Чуть не нокаутировал своего ученика! А рука у него тяжелая, и кулак помощнее.
— Сергей Валерич, мы вас не узнали, богатым будете, — плоско сострил Молчан, желая разрядить ситуацию.
Миронова с Резник, сначала перепугавшись, теперь хватались за животы от смеха.
— Молчан, как всегда шутка, и как всегда удачная, — сквозь смех выдавила Полина.
В конечном счете, все развеселились и толпой отправились провожать слабый пол, из-за которого чуть не разразился мордобой.
— А мы вас видели на дискотеке, — продолжал Андрей, — а потом вы куда-то смылись.
— А я не думала, что ты у нас такой ревнивый, — в тон ему ответила Таня.
— Ну, мы же не знали. А вдруг к вам приставал какой-то тип! — оправдывался еще один Андрей из 10-б.
— Что-то я в тебе такого рыцарства никогда не замечала, — съязвила Полина.
— Вот в следующий раз будут к тебе приставать, и никто не поможет...
— Ой-ой-ой! Можно подумать! На тебя одна надежда!
— Ладно, прекратите, — разнял их физрук, это хорошо, что я пошел вас провожать, тут действительно местечко так себе.
— И правильно, Сергей Валерич, их самих отпускать нельзя. А то шляются по дискотекам. Ну, попроси ты кого-нибудь, чтоб провел домой. Нет! Болтаются сами ночью по городу, — это был третий, тоже Андрей из 10-б.
— Ой-ой-ой! Что я слышу! И еще от кого! — возмутилась Таня.
— Да! Когда-нибудь нарвешься.
По дороге назад мужская компания обсуждала «Кошмар на улице Вязов» — популярный в то время ужастик.
Настало хлопотное время. Команда Красавина снова собиралась в Евпаторию. На этот раз на отборочные Украины. Так быстро прошло время, ведь совсем недавно, казалось, они были на чемпионате Крыма. Майские веселые денечки придавали бодрости ребятам. Начались традиционные весенние грозы. Надолго, где-то на месяц и каждый день: с утра солнце, после полудня — дождь, как на Экваторе. К такому режиму вполне можно было приспособиться. Ребята впервые почувствовали, что соперники у них серьезные. Ведь это первые составы ведущих спортшкол, и уже не только Крыма, а и Украины. Неудивительно, что они оказались единственные представители обычной общеобразовательной школы. Встретили старых знакомых — местную команду, которая обставила их прошлой осенью. Но в отличие от того раза общались нормально, даже по-дружески. Вроде как будто ты становишься равноправным членом элитного клуба, и тебя наконец-то принимают за своего. Это другой ранг взаимоотношений, ребята почувствовали, что входят в большой спорт. Участников должно было быть больше, однако, не все были в наличии: симферопольская, донецкая и криворожская спортшколы уехали в Турцию на отборочные Европы. Не было также еще нескольких команд, таким образом, все гонщики могли стать потенциальными участниками чемпионата страны. Помехой могли быть только внутренние технические и организационные моменты внутри команд. На этот раз получили большое удовольствие. Прежде всего, от того, что сами стали на голову выше. Еще не закончились отборочные, а уже было известно, что подопечные Красавина стали действительными участниками будущего чемпионата. Тренеру было, чем гордиться: головокружительный взлет его ребят давал ему очки как хорошему профессионалу. Прекрасно! Теперь бы только не растерять наработанное. Он понимал, что в Киеве их по головке не погладят и не посмотрят, что они простые ребята из простой школы. Там будет жесткая борьба.
— Я вас всех поздравляю!
— И мы вас, Сергей Валерич!
— Многим из вас откроются новые рубежи…
— То есть — многим из нас, — перебил Марков, — не всем, что ли?
— Все зависит от вас, все-таки это спорт индивидуальностей. И потом, кто из вас захочет продолжать, тот своего добьется, я в этом уверен.
Видно, что ребята были довольны, правда усталость давала о себе знать.
— Теперь впереди у нас рабочее лето, я намерен усилить режим.
— Сергей Валерич, а если кому-нибудь нужно будет уехать? — спросила Вероника.
— Все вопросы согласовывать со мной заранее, и чтоб не было так: за день ставите меня перед фактом. Это элемент командной дисциплины, понятно?
Куда уж понятней! Красавин иногда может быть просто стальным.
Ребята собирались домой. Когда ехали в электричке, застали сильную грозу, так что за окном ничего не было видно. Но в Симферополе на перроне уже во всю светило солнце, остались только лужи под ногами и капли на проводах. Любители пошутить дергали за какую-нибудь ветку над головой у зазевавшегося, и тот принимал неожиданный бодрящий душ. С вокзала отправились своим ходом.
Этот день Красавин запомнит навсегда. Да и все тоже. Урок из происшедшего он вынес серьезный. Они как раз сворачивали на объездную. Полина Миронова оказалась впереди. Дорога шла немного под уклон. Асфальт мокрый. Она выехала из-за поворота, по той же стороне на приличной скорости навстречу шел микроавтобус. Водитель едва успел повернуть руль и выехать на середину дороги. К счастью встречных машин не было. Перепуганная Полина, не совладав с велосипедом, упала. Пока ребята приводили ее в чувство, Красавину пришлось успокаивать и объясняться с разъяренным водителем. Он должен был этого не допустить. Ну почему Миронова выехала первой? Кто должен быть на опасном участке впереди? Конечно, он. За эти несколько мгновений он чуть не поседел. Как это могло получиться? Он же за них отвечает головой. Где была его дурная голова в это время? Хорошо, что все обошлось, водитель покричал, поразмахивал руками, но быстро успокоился, в общем, нормальный мужик попался.
— Полина, НИКОГДА больше так не делай!
Всем было строго-настрого запрещено выезжать на городские дороги. Мало ли, что в седле, как рыба в воде!.. Красавин предупредил, что если не будут исполнять, выгонит из команды. Инцидент с Мироновой показал, что доверять этим подросткам нельзя. И, конечно, не факт, что они его слушаются и не рассекают по дорогам, как ненормальные. Но он решил четко: если что-то узнает, выгонит. Это он повторял каждую тренировку, чтобы вдолбить в их головы, и чтобы они не думали, что он шутит.
— Знаешь, Танька, я в последнее время даже улицу перехожу по пешеходному переходу, боюсь... — Полина потащила подругу в подземный переход.
Тот злополучный случай и постоянные угрозы физрука сделали свое дело. У ребят уже на подсознании осела мысль быть осторожными на дороге. Это нужно было чуть не попасть под колеса, чтобы превратиться в законопослушного пешехода. Ведь раньше Полина бегала через дорогу абсолютно без башки. И сейчас понимала, что это головой назвать трудно.
— Я тоже дергаюсь, когда вижу кого-нибудь, несущегося на большой скорости.
Полина резко поменяла тему:
— Представляешь, папа наконец-то берет меня в экспедицию!
— Да ну? Когда?
— Через неделю.
— А ты говорила Красавину?
— Сегодня собираюсь.
— А куда вы едете?
— Куда-то в Черниговскую область, папа был там в прошлом году. Я точно не знаю, куда именно.
— А на долго?
— Ну, они, по-моему, на месяц, а я так, на недельку.
— Классно тебе!
— Да. Вот если бы можно с ним было поехать в Полинезию...
— Ого!
— Это его пригласили из Массачусетского университета. Международная экспедиция на полгода. Он уже давно так далеко не ездил, в основном, здесь, поблизости.
— И скоро они поедут?
— Вроде, собирались осенью, но у них как обычно сроки могут передвинуться. Папа вообще об этом только один раз сказал, так что неизвестно...
Но Таня прервала Полину на полуслове:
— Смотри!
Она заметила на противоположной стороне дороги Черненко в компании каких-то неизвестных пацанов. И явно не из их школы. Они казались какими-то взрослыми. Какие, интересно, у него с ними дела? Компания проследовала мимо, Резник и Миронова переглянулись.
— Сколько сейчас времени? — спросила Полина.
— Половина второго.
— Идем скорее, через полчаса Красавин ждет.
— Куда это, интересно, Черненко пошел, а тренировка?
— Пусть делает, что хочет, он в последнее время вообще ведет себя очень странно.
— Я тоже заметила. Ты с ним, что, не общаешься?
— Почему? Общаюсь, только редко.
— Подозрительный он какой-то.
Но на тренировке Володя был, даже не опоздал. Полину так и подмывало его спросить, но она сдержалась. А вдруг он что-то не то подумает? Она чувствовала, что прежних легких отношений между ними уже нет.
* * *
Как и рассчитывала Полина, папа взял ее с собой. Она прекрасно знала (не новичок!), что болтаться без дела или, не дай бог, путаться под ногами строго запрещено. Поэтому она добровольно взяла на себя обязанности по кухне. Нет! Не готовить обед, этого бы ей никто не доверил. Быть на подхвате: принести воды, дров, помыть посуду (закопченные котелки, миски, в общем, работенка грязная), убрать территорию, ну, и так, по мелочи. В целом это забирало почти все время. Но Полина с детства знала быт археологов и очень любила такие походы, в которые, правда, попадала не часто. Коллеги Александра Николаевича очень жалели, когда она уехала, ее маленький вклад в общее дело был нужен, к тому же она была всеобщей любимицей. Но у нее тоже было свое дело. Обещала не больше недели, — будь добра, выполняй. Красавин шутить не любит, выгонит и фамилию забудет. С глаз — долой, из сердца — вон! Когда он говорил о рабочем лете, он не преувеличивал. Отдыха почти не было, так, пару раз выбрались на море, и то, в дождь. Спасало только водохранилище, которое было под боком.
В сентябре тренировки тоже были каждый день. Как-то втянулись, привыкли и не жаловались. В таком ритме и жилось легче, голову не забивало ничего лишнего. Полное просветление. Все то же самое относилось и к Красавину.
И вот однажды в таком просветленном состоянии он пришел к себе. Вахтер его остановил и сказал, что к нему гости. Он завел его к себе в каптерку. Сергей застыл в полной растерянности.
— Ну... здравствуй.
Сергей открыл рот, но сказать ничего не мог.
— Ты не рад?
У него в голове все перемешалось, перепуталось, он ничего не видел, кроме этих глаз. Он молча подошел, уткнулся в пушистую копну волос, ощутил запах, такой знакомый и любимый, и шепотом сказал:
— Наташа.
Они о чем-то говорили, перебивая друг друга, но смысл разговора, наверное, не запомнил ни он, ни она. Да и какая разница, когда рядом тот, за кем ты так скучал, видел во сне и мысленно повторял имя? Наташа разволновалась, понимая, что тогда сделала ему больно, просила прощения, не выдержала и расплакалась. Она не виделись больше двух лет.
Поначалу Сергей не верил, что они расстались и живут в разных концах света, но постепенно смирился и привык. Однако эта рана не заживала и болела, как бы он не старался вогнать свою боль глубже. Наташа за это время многое поняла. Прежде всего, то, что она его любит, и потом, растить дочь без отца было жестоко по отношению к Даше. Она всегда было папиной дочкой. Когда он возвращался с чемпионатов, она не слазила с его рук. Не так часто встретишь такое. Матери сами виноваты в том, что ребенок больше привязывается к ним, но это все не то: это эгоистическая привязанность, сдобренная собственничеством. Часто бывает так: отцу в семье отводится роль материального гаранта, проще говоря, ломовой лошади, а мать становится воплощением домашнего воспитания. Но ведь, подрастая, ребенок осваивает свою социальную роль, и делаться это должно только с помощью обоих родителей. В равной степени. У Красавиных, к счастью, так и было. Приезд Сергея домой после отлучек был ярким праздником, особенно для Даши. Кстати, Полине тоже повезло: ее детские воспоминания были прочно связаны с папой, именно он открывал для нее мир.
Теперь Сергею нужно было решать больной вопрос. Разумеется, они уедут вместе, ведь Наташа приехала за ним. Но как он об этом скажет своим ребятам?
— Наташа, я не знаю, что делать.
— Ну, неужели они не поймут?
— Поймут, но дело не только в них.
— Я знаю. Ты к ним привязался, но что же нам теперь делать? — несмотря на то, что она была убеждена, что их семья должна быть вместе, старалась понять его.
— Я не представляю, как я им об этом скажу.
Думай, не думай, а все равно смысл не изменится из-за того, что ты смягчишь удар. Нужно набраться смелости, посмотреть им в глаза и все сказать. Это будет завтра. Впервые Сергей не хотел, чтобы оно наступало.
Он стоял напротив и чувствовал себя жалким предателем. Нет! Вором! Преступником! Новость, которая была воспринята в полной тишине, постепенно начала доходить до ребят. Обстановку разрядил Черненко, который опоздал.
— Здрасьте. Извините, Сергей Вале...
На полуслове его прервал Марков:
— Расслабься, кина не будет.
Черненко вопросительно посмотрел на своих, потом на физрука и понял: что-то произошло.
— Скоро вы едете в Киев,— превозмогая себя, медленно начал Красавин, — я уже все обдумал. Продолжать тренировки будете в спортшколе. Я договорился с тренером. Его зовут Павел Романович Переверзев. Он будет тренировать вас до чемпионата и поедет вместе с вами.
Пытаясь найти оправдание и цепляясь за любое, он помолчал, потом продолжил:
— Я же говорил, что это спорт индивидуальностей. Вы подошли к такому этапу, когда нужно самоопределяться. Дальнейшее будущее в велоспорте — выбор каждого из вас. Что мог, я сделал.
Он сам не ожидал от себя такой убедительности, но самое главное, в ребят его слова тоже вселили надежду. Кажется, самое трудное позади. Потом были вопросы: когда он уезжает, когда приедет, часто ли будет приезжать (это из Владивостока то!). Немое оцепенение прошло, ребята оживились, и Красавину стало легче. Вместо тренировки команда поехала в спортшколу, где было договорено о встрече с их временным или будущим (?) наставником. Там она и прошла. Под конец даже повеселели, словно совсем забыли, что расстаются с Красавиным.
Он уезжал через два дня. Провожать его пришли, разумеется, все ребята, и не только из 11-А, директриса, классная руководительница и другие учителя. Когда Наташа увидела эту делегацию, не просто удивилась, удивление было смешано с каким-то еще волнующим чувством: ее Сергей пользуется такой любовью и уважением! Ее охватила гордость. Она уже представляла, как в будущем году они вместе с Дашкой приедут сюда в гости, и сколько будет радости. Она этого действительно хотела. Торжественный момент прощания наконец-то настал. Провожающие сбились тесной толпой, Красавин высунулся из окна, и когда поезд двинулся с рельс, все наперебой что-то кричали, перебивая друг друга, он тоже, пока не скрылся из виду. Поезд мотнул хвостом, и оставшихся на перроне объяло какое-то неуютное чувство пустоты.
— Ну что ж, ребята, — сказала Величко, — Сергей Валериевич научил вас многому, благодаря ему наша школа прославилась, теперь ваша задача (эти ее слова относились к команде из 11-А) продолжить его начинания и победить на чемпионате.
Марков посмотрел на часы и забил тревогу:
— Через час тренировка, давайте быстрее, опоздаем!
Все разошлись по своим делам. Денис с компанией таки успели обернуться за час: съездить за велосипедами и вовремя явиться на место. Новый тренер в сравнении с Красавиным оказался менее настойчивым. А ребята привыкли к железной дисциплине, к большим нагрузкам и постоянной критике со стороны Сергея Валериевича. Переверзев знал этих ребят, видел их на чемпионате, и когда Красавин попросил его об услуге, с удовольствием взялся. Но требований у него было меньше, ведь в спортшколе на подготовку профессионалов уходят годы, а эта команда не имела столько времени, все проходило в сжатые сроки. И, нужно сказать, что результат был впечатляющим. Но, несмотря на новый стиль работы их нового тренера, ребята знали, что им делать, и поэтому сами корректировали ход тренировки, Павел Романович был удивлен такой самостоятельностью и ответственностью.
— Нет-нет, Виктор Петрович, не нужно меня провожать, спасибо, но я доберусь сама.
— Но Инна Викторовна, я не могу Вас одну отпустить, уже вечер, — и, помолчав, он спросил, — можно я буду называть Вас просто Инной?
Она смутилась и, опустив глаза, быстро сказала:
— Да, конечно.
Тут она хотела попрощаться, но Виктор уже поймал такси. Инна Викторовна покорно села. По дороге они молчали, она надеялась, что он довезет ее и сразу же уедет. Но Виктор Петрович расплатился с водителем, и тот уехал сам. В полутьме почти ничего не было видно. Окна на втором этаже светились: Полина была дома.
— Инна, я завтра заеду в университет...
— Не надо, я завтра задержусь, а потом у меня встреча с редактором, так что целый день...
— Я вечером должен уехать в Одессу, и раньше, чем через два месяца я не приеду. Можно я Вас завтра увижу?
— Ладно... Заезжайте, только у меня будет мало времени.
— Тогда завтра в четыре?
— Хорошо.
Они попрощались, Инна Викторовна поднялась к себе.
— Мама, папа звонил!
— Да? И что?
— Он сказал, что завтра перебираются с острова… я забыла название, представляешь, они там чуть ли не город нашли!
— Да ну? — приходя в себя и стараясь скрыть волнение, спросила Инна Викторовна.
— А тот остров, ну, на который они завтра плывут, считался необитаемым. Так вот, они хотят проверить, были ли там люди.
— Ну, естественно, на соседнем ведь были, ты же сама сказала...
— Он же тоже считался необитаемым, в том то все и дело!
— А, понятно. А что он еще говорил? Когда приедет?
— Не сказал, — Полина грустно пожала плечами.
— Когда?
— Я говорю, не сказал.
— А, понятно. А как у тебя?..
— Нормально. Красавина проводили, сегодня уже были у нового.
— Ну и как?
— Нормально.
— Да, кстати, когда вы едете?
— Мам, я же тебе говорила, 8 октября.
— А, ну да. А сегодня какое?
— Второе.
— А когда вернетесь?
— Если слетим, то сразу.
— А если не слетите?
— 21 — крайний срок.
— А, понятно.
— Мама, ты сегодня что-то...
— Да устала на работе. Готовим кафедральный сборник, университет денег не дает, наверное, придется собирать с авторов, в общем, целый день дурдом.
— «Василек».
— Что?
— Дурдом «Василек».
— А, ну да.
* * *
Итак. Последняя тренировка, завтрашний день свободный, а послезавтра — в Киев. Переверзев решил хорошенько поработать перед взлетом, позанимались на славу. Устали. Ничего, завтра будет день отдыха и сборов. Настроение боевое. Когда ребята возвращались из спортшколы, начал накрапывать дождик, потом припустил, и разразилась гроза. Обложной ливень застал команду на полпути к дому. Вымокнув до нитки, ребята отчаянно крутили педали. Наконец-то дома. Полина сразу напилась горячего чаю и закуталась в одеяло. Мурзилка невероятным способом вознамерился влезть ей на голову. Полина стряхивала его, но тот не уступал и всякий раз неудобно для нее, но удобно для себя устраивался и принимался мурлыкать прямо ей над ухом.
На следующее утро ее разбудил телефон. Она посмотрела на часы — половина десятого. Сначала Полина ничего не разобрала, в трубке издавались какие-то странные звуки.
— Алло, кто это? Говорите громче!
— Это я, — наконец-то ответил незнакомый хриплый мужской голос.
— Кто я?
— Черненко, — ответили совсем не Вовкиным голосом.
— Что с тобой?
— У меня температура 48 и 8, и разговаривать не могу…
Вот это новости! А если не только Черненко? Закравшиеся подозрения Полина решила тот час же проверить.
— Слушай, Вовка, я сейчас всех обзвоню, а потом к тебе приду, договорились?
В ответ она услышала что-то неразборчивое, но поняла, что тот согласен.
— Ден!
— Да. Полина, ты что ли?
— С тобой все нормально?
— Да, а почему ты спрашиваешь?
— Представляешь, у Черненко ангина или еще что-нибудь похлеще, и я решила всех…
— Да ты что?! – перебил ее Денис.
— Слушай, я боюсь, что вдруг еще кто-нибудь.
Действительно, все остальные: Молчан, Попович, Чередниченко, Зарубин и Резник слегли с высокой температурой и горлом. И только Миронова с Марковым были в полном порядке. Но от этого не становилось легче. Через полчаса пришел Денис, и они вместе отправились к Вовке и застали его в плачевном состоянии. Глаза у того подпухли, щеки горели, и разговаривал он тоже через силу.
— Нужно звонить Переверзеву, — обреченно сказал Денис.
— И Величко тоже, — добавила Полина.
Когда все обо всем уже знали, оставалось только позвонить в Киев и сказать, что 23 школа не приедет. Вот так. Так просто! Директор взяла это на себя. Миронова с Марковым каждый день делали обход больных товарищей, приносили им что-нибудь и как могли, развлекали.
«Ну вот, — рассуждала Полина, — она теперь в одиннадцатом классе, музучилище осталось где-то… Это ж сколько хитростей нужно было придумать, чтобы увильнуть! А что теперь? Полина воспринимала цепь недавних событий как злую судьбу. Красавин уехал, команда умудрилась заболеть прямо перед чемпионатом и, конечно, никуда не попала. Похоже, что никакие старания не помогут. Все против них. Вернее, против нее. Марков, например, железно решил ходить к Переверзеву, даже если команда распадется, и, кажется, уже договорился. Полина всегда поражалась: как он все так легко решает? Он звал ее тоже. Но после долгих раздумий она пришла к выводу, что не надо дразнить судьбу. Вон, стоит рояль и ждет ее. А ведь она не открывала его давно, наверное, полгода. Ну, ничего, она теперь каждый день будет заниматься, а летом поступит в музучилище. Таким образом, Полина надеялась, что оградила себя от греха подальше, чтоб не было снова каких-нибудь неожиданных неприятностей и как следствия — обвала надежд. Но она не знала, что черная полоса еще не закончилась, а только началась, и ей готовятся новые потрясения оттуда, откуда она совсем не ждет.
Полина, не сказав маме о своем решении, пошла к своей учительнице в музыкальную школу. Нина Александровна была приятно удивлена. Она тогда сожалела, что ее лучшая ученица все забросила, но приняла это спокойно.
— Полина, а ты уверена, что через месяц снова не передумаешь?
— Нет, Нина Александровна, я долго думала и решила окончательно.
— Понимаешь, у меня класс уже укомплектован, не знаю, как быть.
— А я буду ходить не в школу, а к Вам, можно?
— Мне нужно поговорить с твоими родителями.
— Папы сейчас нет.
— А мама?
— Она есть.
— Пусть позвонит мне вечерком.
***
— Полина, я не верю своим ушам, — Инна Викторовна такого поворота явно не ожидала, — ну, хорошо, я позвоню ей сейчас.
Перезвонив учительнице, мама сказала дочери, что они почти договорились, но вопрос оплаты она обсудит с папой. Получалось, что Полина сможет ходить к Нине Александровне только с января в лучшем случае. Папа должен приехать на зимние праздники как бы в отпуск, а потом опять назад. Ну, ничего, она сама будет заниматься, программа у нее есть, нужно только ее вспомнить и поучить места, которые не получались. Сев после большого перерыва за рояль, она поняла, что таких проблемных месть очень много. Значит, работы хватит, ведь она должна появиться к учительнице в приличном виде. Так, с каждым днем Полина постепенно входила в рабочий ритм, увеличивая обороты. На радость соседям. Иногда кому-нибудь из них приходилось отчаянно стучать в стенку, чтобы увлекшаяся музыкантша посмотрела на часы, которые регулярно зашкаливали за одиннадцать вечера.
Денис так и не понял Полину. Он столько раз звал ее с собой к Переверзеву, но та вела себя, словно не знала, что он от нее хочет. Он натыкался на постоянные отговорки и отмазки с ее стороны. В результате он забросил это гиблое дело. Зато Сева без разговоров согласился, когда тот агитировал бывших. Это же надо! Прошел какой-то месяц, а он думает о них уже как о бывших. Но кроме Севы остальные тоже нашли массу причин. Даже Андрей Молчан думал о другом. Его глаза загорались, когда он видел мотоциклы. У него у самого был старенький. Все чаще он стал пропадать со своими друзьями, такими же фанатами, как и он сам. Таня Резник вдруг заявила, что у нее другие планы и нет времени. Вероника говорила, что ей поступать в мединститут, а с химией у нее проблемы. Родители наняли репетитора, и она тоже не может. Аня сначала согласилась, но потом, оказавшись единственной девочкой в мужском коллективе, тоже отошла в сторону. Черненко как всегда был в своем репертуаре. Он просто пропал. В школе не появлялся, никому не звонил. Оказывается, он забрал документы из школы и как-то умудрился их всунуть в ПТУ, и когда об этом, наконец, узнали, никто особо не удивился: для Вовки это было нормально. До Полины новость дошла в последнюю очередь. Через месяц он все-таки объявился, наделал переполох: новость в классе обсуждали еще неделю. Потом он опять пропал.
Как-то Полина позвонила ему, но попала на его маму. Зная, что та относится к ней весьма недоброжелательно, ничего не сказала и повесила трубку. Светлана Константиновна действительно недолюбливала Полину. Она считала, что та задурила ее сыну голову, слава богу, сейчас они видятся редко. Она винила Полину даже в том, что сын плохо учится, не говоря уже о его непредсказуемом поведении. Поэтому Полина резонно решила не расспрашивать Вовкину маму, куда он пропал. В конце концов! Почему она должна ему названивать? Ведь это же он пропал, а не она. И если сам не дает о себе знать, то пусть себе и дальше… Почему она должна волноваться и думать, что с ним? Он ведь уже несколько месяцев с ней почти не общается, так, только при случае. И все же Полину постоянно беспокоили мысли о нем. Привычка? А ведь даже когда они будут очень далеко друг от друга, она будет постоянно беспокоиться о нем. Но тогда это будет не обычной детской обидчивостью, а щемящим чувством страха, что с ним может что-то случиться.
— Танька, так это же я! Как похожа! — Полина держала в руках альбомный лист с собственным изображением, нарисованным карандашом.
— А я еще кое-кого нарисовала.
— Покажи. Ой! Это же Сергей Валерич, а как ты?..
— По фотографии. А это, узнаешь?
— Марков! А ну, кто там у тебя еще?
А были еще несколько одноклассников, включая всех членов команды, классная руководительница и Карина.
— Супер! Танька, где ты этому научилась?
— Да я давно рисую.
— А почему я не знаю?
— Мне казалось, что плохо получается, поэтому я никому не показывала. Но эти портреты я нарисовала за последний месяц. Только это не совсем портреты.
— А что?
— Это наброски, видишь, они не закончены?
— Не знаю, я бы не сказала, но тебе видней, а ты, что, где-то учишься?
— В студии при художественном училище. Хочешь, я покажу тебе остальное? Только у меня дома.
— Ага, конечно!
Это были знакомые пейзажи, животные и просто предметы. Полина взяла один из листков и с лукавством посмотрела на подругу.
— Угадала.
— Я его узнаю их тысячи котов.
— Да, такого, как твой Мурзилка, нужно поискать.
— Ух, ты! — Полина не ожидала от своей подруги такого.
— Вот эти я рисовала до студии.
— Клево! Ну, ты даешь! И никто ничего не знает!
— Только ты не рассказывай…
— Почему?
Таня не любила шумихи вокруг себя, предпочитала держаться в тени, не выделяться и боялась, что ее художества переполошат школу.
— Ну, не надо, — тихо сказала она.
— Ладно, не скажу, — пожала плечами Полина, — но я бы на твоем месте…
— Я как-нибудь потом всем покажу.
Но до одноклассников слухи все-таки дошли. Когда Резник с другими учениками студии была на этюдах, ее увидел Молчан. Он аккуратно подошел к ней сзади и со своих почти метра восьмидесяти заглянул через ее плечо. Таня от неожиданности даже не поздоровалась, а стояла и растерянно смотрела на него.
— Резник, что это у тебя? — он с интересом уставился на ее акварель, — ты что, рисуешь? Нарисуй меня!
В его словах Тане показалась издевка, и она еще больше смутилась.
— А ничего, похоже, — продолжал Молчан, — вот, где в тихой заводи…
Он недоговорил, потому что мастер позвал всех к себе.
— Меня зовут, — коротко сказала Таня вместо прощания.
Андрей немного постоял, смотря, как она уходит с этюдником в руках. По своему характеру и поведению он привлекал таких же, как и сам: уверенных, нагловатых и раскованных. На дискотеках девчонки гроздьями висли на нем. Ему это, конечно, нравилось. Но его интересовал в первую очередь собственный успех, иногда казалось, что он во всем видит только себя, и это было недалеко от истины. Однако его очень привлекали такие загадки, как Таня Резник. Но если с девицами ему под стать он легко и непринужденно находил общий язык, то здесь он не знал, как себя вести. И очень часто получалось так, что со стороны он выглядел просто хамом. Он совсем не хотел ее обидеть, но, кажется, как раз это и сделал.
На следующий день 11-А уже знал о тайной страсти своей одноклассницы. И она, впрочем, была к этому готова, войдя в класс под пристальным вниманием всех двадцати пяти человек. И под аплодисменты. Ей пришлось принести в школу свои работы: уж очень хотели все посмотреть! Классная руководительница поздравила Таню. Пожелала ей больших успехов и сказала, что ее родной класс — первые ее почитатели. Все одобрительно загалдели, что-то выкрикивали. Таня от смущения не знала, куда деться, но потом стало как-то легко на душе. Она поймала взгляд Андрея, но не обычный насмешливый свысока, а спокойный, извиняющийся, что ли.
|