Попалась мне как-то в руки старинная кулинарная книга. На странице 587 было написано: «Фаршированная щука есть вкусное, изысканное, и полезное блюдо. Подается к столу в горячем и холодном виде…»
С этим утверждением я, совершенно согласен. Что касается вкуса – не знаю, сам я рыбу не ем ни в каком виде, а то, что полезна – это точно. Для этого только надо себе уяснить: когда, где, с кем, и при каких обстоятельствах это блюдо употреблять.

*
Свою первую приличную щуку, что-то около пяти килограмм, я поймал давно, лет тридцать тому на Ровенщине, где начинал свою медицинскую карьеру. В семьдесят пятом году, по окончании института, меня направили работать в районный центр Рокитное, куда я и приехал молодым специалистом. До получения собственного жилья главный врач больницы определил меня на постой в дом снабженца райпотребсоюза Льва Мироновича Бармана. В то время Барманы жили одни, и комната дочери Иды пустовала. Приняли меня охотно, тем более что больница обещала за квартиранта платить. Барманам я понравился, и не только им. Все еврейское население Рокиного и соседнего Олевска, приняло меня, можно сказать, восторженно. И этому было две причины. Первая: учился я на доктора в Черновцах, а этот город на то время по праву считался еврейским. Вторая: своим поведением, манерой разговаривать, а особенно внешностью, я сильно смахивал на еврея.
– Он, наверное, таки наш,– шептались соседи у Бармана на кухне.– Лева, он хоть и молодой, но учился в приличном таки институте, и мы все держим к нему уважение. Наконец-то имеем доктора, который нас будет лечить!

*

Первые месяцы, без друзей и знакомых, без жены (она должна была приехать позже), все свое свободное время я проводил на рыбалке и трофеи, что попадались на удочку, всегда отдавал хозяевам. Какие там трофеи? Обычно десяток-полтора карасей величиной с ладошку, иногда пару-тройку язей, и совсем редко карпа. Рыбе Барманы всегда были рады. А карпу – особенно. Сам я рыбу не ем, и на приглашение отведать приготовленное всегда отнекивался, чем вызывал искреннее удивление и даже сочувствие:
– Как можно,– Лев Миронович укоризненно качал головой,– вы же молодой, и вам таки нужен фосфор. Он очень укрепляет кости и делает мужчину крепче!
Мария Юдиливна, жена Бармана, тут же подхватывала тему:
– Как? Такой красивый доктор – и не ест рыбу? Где такое видано? Женщины района по вас уже сходят с ума, и без фосфора, чем вы их удивите?.. Ай-яй-яй, вы таки точно не еврей.
На все их высказывания я только улыбался. Ну не ем я рыбу, и что? У меня и без фосфора так светились глаза, что всем было понятно, что у меня на уме.

*

В тот раз я вернулся с рыбалки раньше обычного, эмоциональный заряд, полученный в процессе поимки щуки, не позволял продолжать это занятие дальше. Дома я рассчитывал отпрепарировать хищнице голову, высушить и оставить как трофей, а оставшаяся от нее часть – меня не интересовала в принципе.
– Мне таки интересно, что такое вы там делаете, в тазу?– Лев Миронович тихо и незаметно появился на крыльце. У него действительно был потрясающий нюх на свежую рыбу. – Чем вы сегодня хотите нас удивить?
– Щуку вот поймал!– От неожиданности я даже вздрогнул,– говорят, самая вкусная рыба. Голову себе оставлю, остальное вам отдам…
Лев Миронович как-то странно на меня взглянул, покачал головой и позвал:
– Маня! Иди сюда, Маня, и внимательно посмотри на этого молодого человека! Он утверждает, что поймал самую вкусную рыбу. Разве человек может такое говорить, если он в жизни не пробовал фаршированного карпа. Маня, иди таки глянь, что из этого можно сделать…
Маня, седая, взлохмаченная и вечно недовольная жизнью, спустилась с крыльца, и тыкнула пальцем:
– Это страшилище вы называете рыбой? И вы думаете, что из этого монстра можно приготовить что-то путное, и оно будет иметь вкус? Лева! Скажи доктору, чтобы не делал такое счастливое лицо и не трепал наши измученные нервы. Пусть забирает себе обратно эту, с позволения сказать, рыбу и делает из нее чучело. Мы это употреблять не будем. Ни сегодня, ни завтра. Лева, собирайся, сходи на базар и купи ливеру. Я буду делать блинчики…
Блины с ливером у Барманов получались действительно вкусные, особенно, когда они горячие и со сметаной. Но чтобы так игнорировать рыбу! Рыбу, за которой они аж трусились! Это было невероятно. Неужели и вправду щука так нехороша?
– Лева! Вы шо, никогда не ели щуку?– Нюма, сосед через дорогу, как раз зашел навестить хозяев.– О чем вы толкуете? Фаршированная щука – это же пальчики оближешь! Надо только в фарш дать специи, много лука и одну треть сала. Правда, сало мы не едим, но молодой человек про это никому не скажет?
Я кивнул.
– Давайте сюда вашу рыбу, и через три часа мы с Розой приглашаем на обед. Всех. Лева, вы придете?
Я знал, что Лева придет точно. И Маня тоже. Маня придет и, возможно, не будет есть щуку, но придет, потому что Леве нельзя пить. У Левы печень и сахар.
На самом деле печень и поджелудочная железа были у Бармана, самые что ни на есть здоровые, и обследования никогда не показывали патологию. Но Маня решила, что у Левы печень, а раз она так решила, что тут можно было поделать? Таки ничего.
– Вы такой еще молодой и не все знаете,– вздыхала Мария Юдиливна.– Вы не можете все знать. У меня тоже когда-то было образование, и мы жили в Бердичеве. И что, вы думаете, я все знала? Ах, если бы я тогда знала… Но в родне Барманов у всех был сахар! Так скажите мне, как образованный доктор, почему его не должно быть у Левы? И сахар у него таки есть, только он скрывает.
– Но он недавно обследовался! Показывал мне выписки, и его анализы...
– О чем вы говорите! Шо, я не знаю про его анализы? Но я вам таки скажу, хоть это и большой секрет! Лева уже сорок лет, как импотент. А от чего? Это все потому, что у него сахар! Разве я не права?
Спорить, конечно, было бесполезно, хотя тут что-то не сходилось. Иде, дочери Бармана, всего двадцать восемь и, хотя она до сих пор не замужем, она же как-то родилась? Кроме того ходили слухи, что у Льва Мироновича на работе есть любовница, или даже две. Но зачем спорить? Зачем говорить то, что Маня слышать не хочет – мне еще жить и жить в этом доме. И я соглашался.

*

Обед у Нюмы – это что-то! К обеду вся семья наводит марафет и готовится как на праздник. За стол садятся все, даже внуки, и у каждого свое место.
В торце стола, спиной к окну, сидит сам Нюма. На нем белая рубашка с расстегнутым воротником, и черный жилет перепоясанный цепочкой от карманных часов. Часы у Нюмы давно не ходят, и все это знают. Но Нюма не отдает их в починку, потому что они золотые. А где вы в жизни видели еврея, который отдает золото в починку? Как бы не так! Поэтому часы у Нюмы – это не хронометр, это символ. Когда Нюма умрет, его часы перейдут к старшему сыну, который на Нюму совершенно не похож. И никто больше не будет на них претендовать, потому что главой рода тогда станет Боря.
Сейчас Боря сидит слева от Нюмы, а по правую руку сидит Роза, пышная женщина в цветастом, с глубоким вырезом платье. Платье Розе шили давно, еще в молодости, и сидит оно на ней очень туго. И все, что у Розы есть, а этого у нее много, нахально выпирает наружу. За прошедшие годы цветы на платье, как и сама Роза, сильно полиняли, но выбросить его нельзя. Все знают, что платье шил сам Ример, который тогда был в нее немножечко влюблен.
– Вы посмотрите, оно до сих пор сидит по фигуре!– Роза делает руку вбок – платье предательски трещит на груди и в том месте, где должна быть талия.– Ример гениальный портной! Ах, как он умел делать женщине фигуру! Правда, оно мне к лицу?
– Роза! Ты в нем просто прелесть!– Нюма морщится как кислый помидор и прикладывает угол салфетки к глазу.
Все понимают комплимент, и лицо у Льва Мироновича делается такое же, как у Нюмы. Маня тоже улыбается, при этом незаметно пихает локтем мужа в бок:
– Ты никогда не будешь таким интеллигентным, как Нюма,– шипит она.– Ты мне таки кончил жизнь! А, какой пример ты подаешь молодому доктору?..
Я чувствую, что пришел мой черед вступать в застольный разговор. Я обращаю внимание присутствующих на то, что Роза и Нюма, с моей точки зрения, просто-таки идеальная пара, и в этом никто не может сомневаться! А какие у них дети! Какие красивые и умные дети, дай им бог здоровья!
– Кстати, о здоровье,– перебивает Нюма, и берет в руки пузатенький, как он сам, графинчик,– надо его немножечко укрепить. Я слышал, что это способствует пищеварению и укрепляет сосуды. Правда, доктор?
Я киваю головой…
– Вот,– в голосе Нюмы слышатся победные нотки,– он таки настоящий доктор и все знает. Он таки видит нас насквозь! Розочка, надо употребить, тебе это будет полезно… у тебя же мигреэнь…
*
Графин почти пуст, салаты съедены, и от фаршированной щуки остался только хвост. Боря с женой и детьми гуляет во дворе, а Роза с Маней на кухне готовят такой дефицитный в те времена кофе. О чем они там разговаривают – слышно даже сюда. Маня, как всегда, жалуется на Бармана, что тот давно не исполняет супружеский долг, даже из приличия, у него, видите ли, сахар…
– Шо, я не знаю,– бурчит Маня,– нет у него никакого сахара… и он все может… Когда он слушает по радио «Голос Америки», у него же наступает эрэкция!
– Вот-вот,– поддакивает Роза,– все они такие… Нюма всю жизнь не может простить мне Римера. Говорит, что тот делал мне фигуру буквально, и что Боря с каждым годом все больше похож на портного… Слушай… я тебе скажу, в этом что-то есть…
Дальше разговор переходит на шепот.

*

«Фаршированная щука есть вкусное, изысканное и полезное блюдо. Подается к столу в горячем и холодном виде…»
Действительно, с этим я совершенно согласен. Главное – когда, где и при каких обстоятельствах это блюдо употреблять. С фаршированной щукой иногда узнаешь много нового и интересного. И от этого получаешь-таки удовольствие.