1 Держите меня, родные, держите, А то я не в ответе за себя! Сплетите в сети тоненькие нити И оберег замкните из огня. Держите меня, родные, держите, Особенно когда настанет ночь! Се факелы смолистые зажгите, Чтоб в темь не ускользнула ваша дочь. Держите меня, родные, держите. Одну не отпускайте со двора, Когда зовет из Речи Посполитой Томительная песня гусляра. 2 В реальном времени встречаясь иногда, Пересеклись в пути наши планеты. И я без страха, робости, стыда К тебе прильнула, греясь твоим светом. Когда б ты знал, какая эта боль, Когда б ты понял, что это за мука. Поправ с трудом налаженный покой, В чужую жизнь войти, как в дверь - без стука. Не рухнула китайская стена. Ты возводил ее, сил не жалея. Зачем здесь эта острая луна, Опасная, как бритва брадобрея? 3 И в бреду не зови - не услышу, Не приду, не склонюсь над тобой. Я найду себе место потише: Там не плещется в берег прибой, Там и чайки над морем не стонут, Не скрипит под ногами песок. Не катаются кубарем волны, Ветры не охлаждают висок. Там безумие, сумрак, забвенье Накрывают меня с головой, И мешается с привкусом тленья Мой отчаяньем сдавленный вой. 4 В каждом шорохе лесном, И в зверином диком рыке, И в дверном протяжном скрипе. В звоне мошек за окном, В колыханье трав по пояс, И в предгрозовой тиши Слышу я зовущий голос Чьей-то проклятой души. 5 И в Час Быка, когда настанет мгла, Мне в сумерках пригрезится такое, Что я лишусь обычного покоя И буду думать, что сошла с ума. Сверкнет сквозь тучи желтая луна. И тени бледные появятся из мрака. Завоет где-то жуткая собака И в сердце воцарится сатана. 6 Нельзя не верить в то, что есть любовь! Кому она свою подарит силу? Но как бы я Мадонну не просила, Она смеется над моей мольбой. Да, это так! Иль, может быть, не так? Мне не понять ни замысла, ни дела... Но сколько бы с надеждой ни глядела, Я не куплюсь на ломаный пятак. А станет тесно мне в чужих руках, Я, как дорожку, раскатаю душу. На ближнего дождем любовь обрушу И "верю" напишу на облаках! 7 Когда я буду знать, о чем сказать, То возродятся и слова и мысли. Сейчас они как будто бы зависли. И потеряли свой былой азарт. В виске стучит: тук-тук, тук-тук, тук-тук, Как будто поезд прокатился мимо, Колесами бренча неутомимо, На каждом стыке извлекая звук. Я знаю, что живет во мне испуг Но он не видим и не осязаем, Как слизень, он из пальцев ускользает, Чтоб в скарабея превратиться вдруг. Уже замкнулся исполинский круг Бессмысленно шагать, не зная цели+ Я постою мне смыслы надоели. Заполню чем-то ветреным досуг. 8 Я стану небом в тишине, высоким небом, я стану хлебом на столе, горячим хлебом, я стану воздухом, водой, землей и домом, я стану утренней звездой над космодромом. Я стану летом и зимой, весенней песней, я стану палубой, кормой, каютой тесной, я стану морем и песком, палящим солнцем, Тенистым ягодным леском, степным колодцем, я стану памятью стремнин, рекой большою Я стану всем, к чему стреми лась здесь душою. 9 Семь пятьдесят утра... Ты уже спишь. Рассвет к тебе крадется тихой сапой. И как собака, будит тебя лапой. Но ты не слышишь. Ты устал. Ты спишь.