С такими мыслями и подходила Аленка к дому на Кутузовском проспекте. Когда она нажимала кнопку звонка, то чувствовала, как проваливается куда-то сердце, как будто прыгаешь с высоты - и радостно и страшно. Последним судорожным движением она стала поправлять растрепавшиеся на весеннем ветру волосы, но тут дверь отворилась, и Эдуард Кузьмич торопливо проговорил:

- Заходи, заходи. Не надо в коридоре стоять. Быстренько.

Впустив Аленку в прихожую, он убежал обратно в комнату, на ходу бросив:

- Раздевайся и проходи. Сегодня у меня серьезные товарищи.

Аленка причесалась и бочком вошла в комнату. Там сидело трое мужчин солидного вида. Рассадин небрежно кивнул:

- Мой ассистент. Знакомьтесь – Елена. Можно, думаю, пока без отчества. Молодой, но очень способный в нашем деле товарищ. Алена, покажи графики.

Девушка развернула на столе рулончики миллиметровки.

- Смотрите, - сказал Рассадин. - Вот сама Алена перед началом нашего воздействия. Практически весь организм в отрицательных знаках поля: до минус ста восьмидесяти градусов вращения рамки. Вот – после первого девятидневного голодания.

- Позвольте, - заметил седой мужчина. - Но после воздействия и первого голодания поле стало еще более отрицательным: до минус семисот двадцати градусов! Как же так?

- В этом-то все дело! После воздействия оператора и приборов, да еще во время голодания происходит интенсивное очищение организма от ядов. Если замерять поле выделений из организма, рамка, завертевшись, обожжет руку! Как вы думаете, каким в это время должно быть поле в целом?

- Ну, а потом?

- А потом – видите? – отрезок ВС. Постепенно поле меняется до нулевого.

- Это уже хорошо?

- Конечно. При таком состоянии организм больше не вредит окружающим, то есть, грубо говоря, не тянет чужого поля. Между прочим, вот это и были легендарные вампиры!.. Затем наш задача - общая: оператора и пациента - поднять потенциал поля. Важен режим жизни, питания, питья нашей воды. Образ мыслей надо менять, наконец, Отказаться от «самости», то есть эгоизма. Он-то и является главным препятствием для человека. Ну, а потом можно подумать и о помощи другим. Вот, посмотрите на Алену. Что у тебя было, девчушка?

- Водянка мозга, - застенчиво сказала она.

- Ну да. Посмотрите-ка на нее, ведь красавица! Румянец во всю щеку, глаза так и светятся! Ну, конечно, кое-какие недоработки есть - небольшие. Вот недавно было у нее так называемое ОРЗ.

- Почему так называемое, Эдуард Кузьмич?

- Потому что так удобнее шарлатанам с медицинскими дипломами. Где им понять, что раз течет из носа - значит, организм себя просто очищает, выводит таким образом накопившиеся яды. Ведь этому радоваться надо, а не лечить! Вот что они делают, например, если у человека постоянные ангины?

- Как что? По-моему, гланды удаляют. Или выжигают, кажется...

Рассадин хитро улыбнулся:

- Ну да! Конечно! Это все равно, что если бы в пожарное отделение звонили, сообщали: «Горим!», а пожарник в целях борьбы с огнем перерезал бы телефонные провода. Все, справились - сигналы-то о бедствии прекратились! Так и с гландами. Удалим загрязненные шлаками гланды – и организм не сможет таким путем сообщить нам, в каком бедственном положении он находится. Есть, правда, еще у него способы – например, головная боль.

- Правда?

- Ну, конечно, Головная боль сама по себе ничего не значит. Это только сигнал организма: «Мне плохо! Я отравлен. Мои процессы нарушены!» А врачи глушат сигнал таблетками. Не лучше ли просто удалить голову? Как гланды?

- Ну, вы уж скажете!

- Конечно, скажу. Что делают эти негодяи с больными, у которых обнаружены опухоли? Режут человека по частям. А что предлагаем мы? Операцию без ножа – воздействие оператора. Режим. Наши составы по тибетским рецептам. Очищенную активированную воду. И как результат – полное восстановление здоровья!

- И... у вас есть примеры? В вашей практике? - робко спросил сидевший справа от Рассадина «серьезный товарищ», маленький и толстый. «Винни-Пух», - решила Аленка.

- Разумеется, есть. Пока что семь человек. Одна из них, кстати, Аленкина родственница, пенсионерка. Помнишь, Аленка, как вы перепугались все, когда мы с помощником установили ее диагноз?

- Еще бы, - тихо сказала девушка.

- А теперь, между прочим, бывшая больная здоровее многих молодых; тех, разумеется, кто пользуется услугами казенных эскулапов. Вот недавно голодала... Сколько дней, Аленка?

- Девять, как вы велели.

- Девять. А потом анализы сделали. Диабета и того – как не бывало! Так что теперь тетя Настя – наш активный помощник. Ладно еще – неверующая, а то, поди, свечки бы в церкви ставила за здоровье посланников божьих! А?

Все заулыбались.

- Только не простят они мне этого, - вздохнул Рассадин. - Я должен торопиться. Вот и готовлю учеников. Ни в коем случае не должно пострадать дело.

- Почему не простят? Кто не простит? - поинтересовался тот же седой, с ежиком стриженых волос, мужчина.

- Ведь вы делаете нужное дело! Вам скорее надо добиться официального признания! - возбужденно заговорил розовый толстячок.

Третий, немолодой высокий мужчина, на протяжении всего разговора молчал. Внешность у него была как будто обычная, разве что немножко походил он на артиста Николая Черкасова. Он производил впечатление серьезности и спокойной, внутренне осознаваемой собственной значительности. Одет он был, что называется, протокольно: очень скромно, но, видимо, очень дорого.

«В программе «Время» таких показывают, - подумала Аленка. - Называются – и другие официальные лица».

- Кто не простит?.. Наша уважаемая медицинская мафия, - вздохнул Рассадин. - Как вы думаете, захотят ли они проститься со своими доходами? Все они наживаются на страданиях, кто – больше, кто – меньше. Все ранги. Вот в Баку – недавно рассказывали знакомые – пока не дали четырехсот рублей, так называемый врач не положил на операционный стол больного с перитонитом. Это еще мелка медицинская сошка. Как вы думаете, сколько же имеют – и прямо деньгами, и знаниями, и почестями – наши главные, с позволения сказать, целители?.. Так что неизвестно – долго ли мне осталось...

«Черкасов» заметно нахмурился.

- Наверное, вы все-таки преувеличиваете... Что уж так-то?.. - неуверенно протянул «Винни-Пух».

- Думаю, сейчас не стоит вдаваться в подобные рассуждения, - веско сказал «Черкасов», в первый раз раскрыв рот. - Договоримся так: вы, Эдуард Кузьмич, готовите все материалы к четвергу. Я должен их заранее просмотреть, а потом уж смогу представить. А вас, - обратился он к толстяку, - попрошу помочь. Добро?

Все закивали головами.

- Тогда мне пора. Всего доброго! - и он двинулся к двери. - А относительно официальной медицины, все-таки, оставьте-ка особое мнение при себе. Это нехорошо.

Рассадин какими-то мелкими шажками засеменил, провожая официальное лицо, к дверям.

- Привет супруге... Дочке наилучшие пожелания... Как скажете – приеду посмотреть девочку... Что вы – какой труд! - доносился из прихожей его голос.

Затем стукнула дверь. Секунду спустя, красный, как из бани, блестящий, как самовар, и довольный «сенс» ввалился в комнату.

- Ну что, ребятки? - Потер он руки. - Начинаются большие дела. Как я понимают, этот дурак из Академии медицинских наук скоро откинет сандалии, а на его место прочат человека разумного и понимающего нас.

Тут раздался звонок в дверь. Был он какой-то странный: звонили морзянкой.

- О! Это Митя, мой помощник! Вот молодец, - обрадовался Рассадин. - Вовремя пришел. Иди, Алена, открывай.

И Аленка побежала....

Тот, кто увидел бы Митю впервые, пожалуй, решил бы, что явился слесарь-сантехник. Маленького роста, с короткими руками, одетый во все то ли не по размеру, то ли просто плохо сшитое и, по крайней мере, мятое, Митя в руках принес фибровый чемоданчик – совсем слесарский. Да и выражение на лице его было «Вызывали, хозяин?».

- Вот, - сказал Рассадин, - вызвал помощника из Кирова. Теперь горячие денечки, мне он как воздух нужен. Как твой начальник отреагировал, а, Митя?

- Ясно как. Сказал: в следующий раз пиши заявление не за свой счет, а по собственному желанию. Интересно, говорит, на какие деньги ты живешь?

- Ну ладно, ладно, Митя. К делу! Ты привез наш прибор?

- Привез.

- Давай доставай. Посмотрим.

Митя извлек из чемоданчика целый агрегат и начал устанавливать его на столе.

- Во сколько раз он может усилить поле оператора и увеличить дальность передачи сигнала? - поинтересовался Рассадин.

- Как решили. О мощности судить конкретно трудно - мы пока не можем точно ее замерить. Разве что рамкой. А дальность в пределах нашего полушария, думаю, неограниченная.

- Сейчас мы это и проверим. Запиши, Аленка. Сегодня третье число, 14 часов. Мы передадим наше воздействие твоему братику - ведь он в Тбилиси, а это достаточно далеко. Должен начаться очередной этап очищения. Родителям пока ничего сообщать не надо. Потом скажем. Внимание! Ты готов, Митя?

- Да, конечно.

- Всем отойти за мою спину! Единственное место, где вы будете защищены от импульса – за спиной оператора. Я объяснял, как распространяется сигнал – в форме буквы пси – этаким трезубцем. Отойдите.

Все послушно отошли.

«Винни-Пух», казалось, ждал, что Эдуард Кузьмич взлетит к потолку или начнет извергать пламя из носа или ушей.

Митя подключил прибор. В нем что-то затрещало, засветилось.

Одна из металлических пластин клацнула, приподнялась и зависла над прибором. Рассадин взял в руки затейливую металлическую штучку, привезенную ему из Монголии от ламы. Глаза его горели, как у кошки, и казалось, волосы вот-вот встанут дыбом.

Он стал водить руками вдоль выставленной перед прибором фотографии Артемки. На лбу появился пот, лицо перекосилось и налилось кровью. Руки дрожали. Видно было, что ему очень тяжко - он обеими руками упирается в огромную невидимую преграду и пытается ее отодвинуть. Так прошло около пяти минут. Все устали от напряжения.

Наконец Рассадин сказал:

- Все. Конец.

Митя поспешно выключил прибор.

Эдуард Кузьмич произнес:

- Прошу извинить. Мне срочно нужно смыть с себя всю дрянь, которой я сейчас набрался. Иду в душ, а с вами прощаюсь - созвонимся. Алена, к послезавтрашнему дню подготовь материалы. А теперь, пожалуйста, уходите, мне плохо. Не беспокойтесь, все нормально, тем более что со мной жена. Валя! Выйди, покажись моим друзьям.

Из маленькой комнаты вышла молодая женщина с утомленным, немного флегматичным, но красивым запоминающимся лицом.

- В ближайшие дни привезут нашу дочку Леночку. Восьмого апреля мы ждем вас на ее день рождения. До свидания.

Гости, как мышки, друг за другом выскочили в прихожую, а оттуда - за дверь. Все долго молчали, и лишь выйдя из дома, начали оживленно делиться впечатлениями о том, свидетелями чего им довелось сегодня быть.

Через день Аленке позвонил из Тбилиси дядя. Он был напуган.

- Алена! Узнай у Эдуарда Кузьмина, как нам быть. Артемке очень плохо. Он почти без сознания. Температура около сорока, сердце частит, тяжело дышать. А болезни теперь быть не может - так ведь он сказал?

«Все, как предвидел Эдуард Кузьмич! Началось очищение», - подумала Аленка, но ничего не сказала, ведь она была предупреждена.

- Дядя Жора, - сказала она. - Позвони ему сам. Я боюсь служить передаточным звеном. Дело-то важное.

- И что же - говорить все по телефону?

- А ты осторожно.

Дядя перезвонил Аленке через пятнадцать минут, совершенно успокоенный. Он объяснил, что все, оказывается, прекрасно, к врачам обращаться не нужно - они нарушат естественный процесс. Нужно только ждать и оттирать Артемку «нашей» водой.

... Через сутки температура Артемки была выше сорока, он стал задыхаться и часто терял сознание. Лицо покрылось красными пятнами, а десна и язык - язвочками, напоминающими рассыпанную манную крупу. Соседка, которая кое-что знала об очищениях, уговаривала Жору и Нину вызвать врача. Ничего не помогло. Тогда она вызвала врача сама, пригрозив вызвать еще и милицию. У Артемки обнаружилась корь, а так как сердце оказалось слабым, его забрали в больницу. На следующий день заболела и дочка соседки...

Наступил день рождения дочери Эдуарда Кузьмича.

Раиса Павловна, получив приглашение и подумав немного, купила в подарок красивую куклу. Прихватив по дороге торт и радуясь, что успели его купить (наверняка не помешает на праздничном столе, ведь «сенс» живет так скромно!), они с Аленкой спешили в гости. В конце концов, откуда у Рассадиных деньги? Эдуард Кузьмич, как они знали, числится в отставке. Валя после рождения ребенка так и не выходила пока на работу, а прежде была подсобницей в молочном магазине.