В первый день своего пребывания в Москве Жора позвонил жене пять раз:
- Что ему сегодня давали на обед? Не высыпала ли краснота?.. Ты с ума сошла! Опять жарила мясо. Я же говорил - только вареное!..
На следующий день, сообразив, что для оплаты его телефонных переговоров с Тбилиси невестке не хватит зарплаты, он стал бегать звонить на почту, находившуюся, по счастью, рядом с домом. В остальное время Жора гонял по магазинам и скупал все, что могло пригодиться или понравиться единственному сыну. Все эти дела поглощали так много времени, что Жора долго не замечал некоторых странностей в доме.
Но в воскресенье утром, когда идти в институт не нужно, магазины закрыты, а Нина с Артемкой отправились гулять на бульвар, Жора наконец спокойно осмотрелся в квартире и был, мягко говоря, удивлен. По всем комнатам, из угла в угол, под потолком тянулись медные провода. В большой комнате непрерывно работал увлажнитель воздуха, а на кухне так же непрерывно что-то булькало и кипело в устройстве, напоминающем помесь самовара с самогонным аппаратом. Утром после умывания Аленка и Раиса Павловна долго водили вдоль своего тела какими-то странными фонариками. Завтрак тоже удивил Жору: его-то покормили нормально - невестка приготовила яичницу с колбасой, сама же она ела только салат из свежей капусты с морковью, без соли и масла. Племянница вообще не завтракала, а мать, встав из-за стола, сказала Аленке, что пора промывать желудок. Девушка тут же прошла на кухню, с видимым отвращением выпила больше литра воды, налив ее из «устройства». Потом она улеглась на ковре и приняла позу «березка», высоко подняв ноги. Раиса Павловна ходила по кухне и громко фыркала то одной, то другой ноздрей. К своему правому боку она привязала грелку с горячей водой. Приглядевшись к обеим, Жора понял, что казалось ему странным вот уже несколько дней: женщины стали похожи на только что освобожденных узников концлагеря. Они не просто похудели за прошедшее время (это бы его не удивило - такое горе!) - они были истощены.
А при жизни Глеба вес Раисы Павловны явно превышал норму.
«Беда», - думал Жора. - Видно, горе не прошло бесследно, а повлияло на психику... Что же теперь делать? Кроме меня помочь некому, а я отвечаю перед памятью Глеба...». Стараясь держаться как можно непринужденнее, как будто между прочим, он спросил:
- Рая, а что это у вас за проволочки над потолком?
- Для ионизации воздуха полезными зарядами.
- Зачем?
- Ну, об этом еще Чижевский писал. Он пришел к выводу, что солнечное излучение состоит из частиц разного заряда - плюс, минус или без заряда вовсе. Они по-разному действуют на живые организмы. Заряд стекает с проволочки. Понял?
- Чего ж не понять, Рая. А воду зачем пить?
По коридору к туалету пробежала Аленка. Глаза у нее вылезли из орбит, а изо рта, как из носика кипящего чайника, выплескивалась вода.
- А это, кстати, что за процедура? И почему Аленка второй день ничего не ест?
- Аленка сейчас на режиме, - ответила Раиса Павловна. - Проводим очищение организма. Девять дней она будет голодать, при этом два раза в сутки промывать желудок. Такой способ, как ты видел, у йогов называется «поза тигра». Потом девять дней будет выходить из режима, постепенно - от соков к растительной пище. Будет есть салаты, вот как я сегодня.
- Бульоны, наверное, можно, - с «пониманием» поддакнул Жора. «Не стоит сразу раздражать ее, спорить», - подумал он.
- Что ты, Жора! Бульоны - это отрава. Они содержат огромное количество ядов, которые организму очень трудно вывести. И мясо мы теперь практически не едим.
- А рыбу? - поинтересовался Жора.
- Рыбу едим примерно раз в неделю только вареную, - ответила Раиса Павловна, подошла к шумевшему увлажнителю воздуха и выключила его. - Пожалуй, на сегодня хватит. Алена, ты сегодня уже дышала?
- А что, дышите вы теперь тоже раз в неделю?
- Нет, я имею в виду комплекс дыхательной гимнастики. Надо научиться надолго задерживать дыхание и очень глубоко выдыхать так, чтобы легкие полностью освобождались от шлаков. И, конечно, вдыхать прану...
«Так, пошла уже мистика, - про себя отметил Жора. - Однако в этих странностях определенно есть система». Вслух же он сказал:
- Рая, а как вы до всего этого додумались, если не секрет?
- Сейчас многие стараются сами себе помочь со здоровьем. Сам знаешь, официальная медицина не годится ни на что. Вот тебе пример с Глебом. Приходится обращаться и к народному опыту, и к внутренним, скрытым возможностям человека. А они безграничны.
«Насчет медицины она, пожалуй, права», - подумал Жора.
- Раечка, а зачем ты к животу привязала грелку?
- Не к животу, а к печени. Так положено после еды, особенно в период после очищения, то есть голодания. Об этом писал еще Залманов. Кстати, это был понимающий человек, несмотря на то, что врач. Он применял специальные ванны, делал влажные укутывания, и это выводило яды через кожу. У нас его, конечно, не признавали, а печатали за рубежом, кстати - как и Чижевского. Только недавно сподобились - издали. Но книгу даже в Ленинке взять невозможно - за полгода она пришла в полную ветхость. А ведь эти методы, если разумно к ним подойти, помогут даже в борьбе с опухолями.
- Это все очень хорошо. Только не понимаю: вы-то от чего лечитесь? Зачем так себя мучить? Вы же, по-моему, здоровые люди? «... По крайней мере, физически», - снова подумал он.
- Ну, Жора, нет предела совершенству. Извини, мне нужно к подруге. В другой раз поговорим, хорошо?
Жора попробовал побеседовать с Аленкой, но ничего нового от нее не узнал. Она, правда, долго объясняла, что быть больным преступно, ведь нездоровый человек является несбалансированной системой и отнимает энергию у окружающих. Только полностью здоровый может быть добрым. Умирать люди должны не от болезни, а когда исчерпают свое земное предназначение, или, если угодно - карму.
Жора чувствовал, как у него пухнет голова. Ничего подобного он никогда ранее не слышал ни от невестки, ни от племянницы. А Глеб в его последний приезд в Тбилиси рассказывал, что в Москве многие увлекаются голоданиями, предсказаниями и чуть ли не общением с духами, смеялся над всем этим, как он считал, бредом.
«Плоды просвещения, - говорил Глеб. - Еще граф Толстой отмечал. Что значит - хорошо живем: одеты, сыты, довольны. Теперь вот чудес захотели. Ну, и мода, конечно, в «великосветских» полуинтеллигентных кругах - великая вещь. А также бездельников много. Помнишь, что говорил Ленин? Если окажется недостаточно сильной наша идеология, не сможет занять места в душах, умах людей, место пустим не останется, а неизбежно возникнет идеология чуждая». «А хорошо ли мы воспитываем людей? - поддакивал Жора. - Не ослабла ли способность убеждать, пропагандировать? Не теряет ли смысл слово правды от повторения его всуе?»
Вспоминая все это теперь, Жора чувствовал, что ему становится как-то не по себе.
Прошла еще неделя, Жора не унимался с расспросами, и Раиса Павловна решила попросить разрешения у Эдуарда Кузьмина рассказать деверю все. Рассадин придирчиво и долго расспрашивал, стоит ли доверия этот человек, какая у него семья, посомневался - не проболтается ли, но все же разрешил. Более того, он решил сам поглядеть на Жору во время своего очередного визита.
Тогда, предварительно взяв у Жоры честное слово, Раиса Павловна рассказала ему всю историю взаимоотношений своей семьи с Эдуардом Кузьмичом. Она не стала скрывать, что сама вначале не доверяла Рассадину, да и методам его воздействия тоже. Убедили факты, выздоровевшие люди, с которыми ее познакомил Рассадин. На ее глазах изменилась Аленка. И сама она чувствует безусловное улучшение. После смерти мужа она не могла спать, постоянно болело в груди. Уже несколько лет была одышка. Она быстро уставала, часто болела голова. Врачи особых отклонений не находили, советовали разве что сбросить вес. А Рассадин обнаружил обменные расстройства и заболевание сердца. И что же? Теперь одышки как не бывало, сон нормальный, боль в груди прошла. Это еще очень простой случай. А вот недавно у Рассадина они с Аленкой познакомились с человеком, у дочки которого врачи находили диатез, а на самом деле оказалось заболевание крови. Эдуард Кузьмич за полгода полностью восстановил здоровье девочки.
- А откуда стало известно про заболевание крови? - настороженно поинтересовался Жора.
- У нее был грипп. После болезни сделали анализы, было многовато лейкоцитов. Эдуард Кузьмич при осмотре обнаружил характерные изменения поля, и стало очевидно, с чем связано изменение формулы крови. Организм не справлялся уже с выведением ядов - вот откуда «диатезные» пятна. Теперь девочка на режиме. Приходится, конечно, и диету пока соблюдать. Но причина-то, причина страшная ликвидирована!
Жора не знал, что и думать.
- Знаешь, Рая, - сказал он. - Пожалуй, мне самому надо посмотреть на вашего целителя, чтобы составить какое-либо мнение.
На следующий день к двенадцати часам, минута в минуту, как всегда, появился Рассадин. Коротко представившись Жоре, он заметил:
- Не будем терять времени, Сейчас наилучшее время для воздействия. До двух часов дня организм человека расслаблен, оператору легче проникнуть в пораженные участки поля. Вы, надеюсь, помните, что сегодня я провожу операцию!
- Да-да, Эдуард Кузьмич, - с готовностью подтвердила Раиса Павловна.
- Ну, вот что, - сказал Рассадин. - Принесите таз с «нашей» водой, поставьте около дивана. Алена, садись на диван с этой стороны.
Рассадин взял в руки ранку и подошел к Аленке.
- Запишите, Раиса Павловна: голова в целом - ноль градусов, правый глаз - минус двадцать градусов, левый – плюс десять градусов. Смотрите, а с прошлого раза минус уменьшился! Появились положительные области! Я думаю, это результат девятидневного очищения. Что ж, сегодня мы добьем пораженную зону. Я должен ее разрушить сконцентрированным, направленным лучом поля. Отойдите, Раиса Павловна, за мою спину. И вы, Георгий.
Эдуард Кузьмич включил приборы. Затем взял в правую руку непонятный предмет - тонкую трубку из металла с кристаллом на конце – и поводил ею вокруг Аленкиной головы...
... Девушка расслышала только его последние слова:
- Поздравляю тебя, Аленка. И вас, Раиса Павловна. Сегодня великий день. Мы научились изменять наследственность. Без вас тоже ничего не получилось бы. А ведь недавно и генетику называли уличной девкой империализма.
Аленка счастливо улыбалась.
Рассадин окунул руки по локоть в таз с водой. Затем ополоснул лицо и сказал:
- Полотенца не нужно. Должно высохнуть так. Алена, посиди в соседней комнате, отдохни.
Раиса Павловна поинтересовалась, можно ли накрывать стол к обеду.
- Пожалуйста, - ответил Рассадин, - работа окончена. А пока мы поговорим с вашим родственником... Георгием?
- Да-да, конечно, - оказал Георгий. Он не мог прийти в себя,
Железная палочка с кристаллом на конце была совершенно гладкая, без выступов. Жора мог спорить с кем угодно, что он ясно видел как в тот момент, когда Рассадин брал палочку в руки, кристалл вспыхивал непонятным светом.
Рассадин проследил за взглядом Жоры:
- Что, нравиться? Я так и называю ее - наша волшебная палочка. Как вы нашли своих родственниц, Георгий? Не правда ли, выглядят прекрасно?
И Жора почувствовал, что против своей воли отвечает: «Да!», хотя еще недавно находил, что обе измождены и не вполне нормальны.
- Вас что-то мучает, - заметил Рассадин. - Вы в постоянном нервном напряжении. Я присмотрелся - в вашем поле есть нечто вроде дыры, воронки, в которую уходит энергия. Как вода. Правда, причина мне не совсем ясна.
- Вы думаете, я болен? Вряд ли, - сказал Жора.
- Да нет, не думаю, что вы. Но, может быть, это очень близкий вам человек. Знаете, какие существуют связи между людьми? Вот говорят, например, вещее материнское сердце, а ведь это правда. Сердце матери чувствует, что с ребенком произошла беда, потому что существует особый вид связи. Любящая мать в состоянии передать часть своей энергии детям. Именно поэтому люди инстинктивно вспоминают матерей в самые тяжелые минуты. Но это, конечно, один из самых сильных видов связи... Бывают и другие. Связь такого рода можно смоделировать. Мы, операторы, например, в любой момент времени можем точно сказать, как чувствуют себя наши подопечные, что с ними происходит. Мы как бы проникаем - даже на больших расстояниях - в самую глубину существа другого человека. Кстати, на этом принципе была основана сегодняшняя операция.
- Аленкина?
- Да. Мы - объект и оператор, - контактировали на уровне подсознаний. Моими задачами были: разрушить чужеродное поле, ответственное за наследственное заболевание, и изменить программу подсознания объекта на дальнейшую перестройку организма и выведение из него продуктов разрушения и ядов. Теперь восстановление здоровья пойдет полным ходом, и скоро вы не узнаете свою племянницу.
- А если бы они не обратись к вам? Что было бы с Аленкой - опять заболела?
- Сейчас нет. Она еще молода, организм может пока бороться достаточно эффективно. Даже самая совершенная медицинская диагностика была бы бессильна. Но годам к сорока... Вспомните брата...
- Не дай бог, - содрогнулся Жора.
- Теперь бояться нечего, - успокоил Рассадин. - Что же, давайте все-таки посмотрим, в чем же дело у вас. Есть у вас фотографии родителей, жены, сына?
- Конечно, - ответил Жора и полез в карман за портмоне. – Вот они.
Рассадин взял фотографии и расставил их в ряд на столе:
- Это ваша жена.
Рамка в руке Рассадина вздрогнула, потом быстро-быстро завертелась; постепенно вращение замедлилось, потом рамка замерла.
- Думаю, вам трудно с вашей женой. Никогда еще не видел столь неподходящих параметров поля у супругов.
«Точно. Нина плохо меня понимает, особенно в вопросах воспитания сына», - подумал Жора.
- У нее не очень хорошее сердце, - продолжал Рассадин. - Впрочем, ничего страшного. Но в чем же причина такой разницы у вас с ней?.. Удивительно.
- А может?.. - замялся Жора. - Хотя вряд ли.
- Что-что? - спросил Эдуард Кузьмич.
- Видите ли, у нее кровь с моей не очень совпадает. Резус-фактор отрицательный. Первый раз у нас родился мертвый ребенок, а когда появился Артемка, мы были так счастливы...
- А-а! By вот оно, конечно же! Тогда и удивляться нечему, Артемка, конечно, болезненный мальчик?
- Теща так не считает, но мы... У него вообще-то диатез...
- А вот мы сейчас посмотрим, - сказал Рассадин и нацелился рамкой на фотографию веселого кудрявого мальчишки.
В комнату тихо вошла Аленка.
Рассадин долго водил рукой вдоль фотографии Артемки, то отходил на шаг, то приближался снова. Жора и Аленка напряженно ждали, но Эдуард Кузьмич молчал. Медленно отойдя от стола, он сел в кресло и обхватил голову руками.
- Что вы увидели, Эдуард Кузьмич? - тихо спросила Аленка.
- А? Что? - вскинул голову Рассадин. В глазах его блестели слезы. - Извините - задумался, - добавил он. - У меня ведь девочка - почти ровесница Артемки. Как вам сказать?.. Положение серьезное.
- Говорите, Эдуард Кузьмич! - потребовал Жора.
- Вы не замечали, что Артемка быстро устает? Часто дышит? Под глазами бывают круги?
- Да вроде бы не... Хотя нет, может... Пожалуй, замечал. Ну да, замечал!
- Так вот. Передайте врачам-шарлатанам, которые его осматривали, что им нужно бросать свою бесполезную работу. Диатез они, видите ли, обнаружили! Какое невежество! Элементарной кардиограммы не додумались записать!
- А что такое, что? - волновался Жора.
- У ребенка незаращение боталлова протока сердца.
- Это что - серьезная болезнь? - спросила Аленка.
Жора подавленно молчал. На свою беду он начитался медицинской литературы и знал, насколько это серьезно.
- Такие дети не живут долго... - прошептал он.
- Сейчас ему четыре года... Ну что же, еще три... - бормотал Рассадин.
- Нет! Нет! - закричал Жора. - Все, что угодно! Любые деньги отдам!
- Как вам не стыдно? - укорил его Рассадин. - Какие могут быть деньги, когда речь идет о ребенке, о его жизни? Я вам, безусловно, помогу, но при чем тут деньги? Может ваша жена привезти сына сюда?
- Наверное, может, - сказал Жора. - Я сегодня позвоню ей. Сейчас!
- Сейчас не надо. Позвоните попозже, а завтра сообщите мне. А сейчас, по-моему, нас приглашают к столу.
После ужина Рассадин собрал свои приборы, попрощался со всеми и ушел. Аленка вышла на балкон и увидела, как он сел в стоявшую у подъезда черную «Волгу».
Вернувшись в комнату, она застала дядю сидящим на диване и безучастно смотрящим в потолок.
- Что с тобой, дядя Жора? - спросила девушка. - Ты же слышал - Эдуард Кузьмич поможет. Ему это не так уж и трудно.
- Не знаю, что и думать... - сказал Жора.
- А ты не думай. Ты звони тете Нине, - ответила Аленка. - Значит, так... Я набираю код...
После разговора с мужем Нина позвонила подруге, которая работала в поликлинике. На следующее утро записали и расшифровали Артемкину кардиограмму. Врачи нашли возрастные отклонения и объяснили их тем, что мальчик быстро растет. Но отцу и матери Артемки все и так уже стало ясно. Нина достала билет и через день была с Артемкой у Лубенцовых-старших. К вечеру пришел Рассадин. Он поставил Артемку на стул и долго ходил вокруг него с рамкой, затем примерно час беседовал отдельно с матерью и отцом. Он объяснил им, что в данном случае долг оператора - предложить помощь. О гонораре не может быть и речи. Брать за такую работу деньги - все равно, что торговать солнечным светом.