Очам души твоей…
(И. Северянин)

Приди ко мне, Печаль Моя!
Искрись снегами в хрустале.
Печатью тяжкой бытия –
Усни морщинкой на челе.

Очей Души Моей Печаль!
Забуду ль я тебя! О, нет!
Остави счастия печать
На самой скорбной из планет.

На белом покрывале дней,
В лимане голубых времён
Танцует свет души твоей,
Грузя меня в миражный сон.

И за пределом бытия,
Где меркнут звёздные огни,
Пребудем снова – ты и я,
Одни!.. Сверкательно одни!..

Ностальгия

Я так хочу в Москву восьмидесятых! –
В пятиэтажек тихие дворы.
По улицам, от флагов полосатым,
Пройдусь под щебетанье детворы…

Я так хочу в Москву восьмидесятых!
От страшного позора наших лет.
Идей добра, в сегодняшнем распятых,
Пускай струится Негасимый Свет!

Я так хочу в мой тихий город детства!
Там лица светлые, там добрые Они, –
Все те, кто не могли стерпеть последствий
Крушения Отчизны в злые дни.

Я так хочу в далёкое Былое,
Где годы ранние мои текли.
Но не могу забыть я, сколько злого
Года разрухи в мир мой принесли.

И верю я – покажет Перст Господень
Мне праведный и верный путь туда,
Куда я из проклятого сегодня
Уйду в далёкие забытые года.

И больше не увижу злые лица
И роскоши нелепой произвол.
И я хочу и верить и молиться,
Чтоб Бог те перемены произвёл.

Я так хочу в Москву восьмидесятых!
Где всё хорошее осталось у меня.
Дождусь ли я кровавого заката
Сегодняшнего рыночного дня?!

Низшие круги

Бесчисленность столетий
Пробыв в небытии,
Про всё узнав на свете,
Нашёл пути свои.

По тем путям скитался
В томлениях земных
И прахом дней питался –
Пороков огневых.

Но дух мой поругался
С бездушием телес.
Он рвался, рвался, рвался
К творению чудес.

Меня пронзали стаи
Отравленных страстей.
Рассыпался, истаял
На множество частей.

Опять я воротился
К обители небес.
И дух мой испарился
И дольний мир исчез.

Опять блуждаю мило
По звёздам, небесам,
И знаю: – то, что было, –
Всё я придумал сам.

Миры

Этот мир – один из тех,
Где пространства очень мало,
Где и время-то пропало,
Не надеясь на успех

Быть таким же, как пространство,
Быть прозрения звеном,
Опьяняющим вином,
Духа праздного убранством…

Я – с тобой, и не с тобой…

Переменчивость пугает.
И летает попугаем
Над нелёгкою судьбой

Случай. Он такой же пёстрый;
Он порхает в вышине.
И смеются в тишине
Боль и радость, обе – сёстры.

Этот мир один из тех,
Где присутствие – опасно,
Где отсутствие – прекрасно,
Это верно, и для всех!

Этот мир связует те, –
Одинокие, другие, –
Где витают дорогие,
Исчезая в пустоте.

Дорогие… дорогие!..
Где вы, где вы?.. Голоса…
Тихо вторят небеса:
«Мы то – здесь… а вы – другие…»

Знаки

Сквозь символы былых столетий
Мерцает блик небытия.
И старой песнею о лете
Истаивает мысль моя.

И странные блистают знаки
На небесах и на снегу.
…Скулят замёрзшие собаки,
Спать не давая леснику.

И звёзды волчьими глазами,
Остервенелыми, глядят,
За серебристыми лесами
В просторах растворяя взгляд.

Отмеривает вёрсты инок,
Ступая тихо на восток.
На мёртвые души картины
Надежды падает листок.

И снова символы и знаки
На том листе заметны мне.
И снова, злые как собаки,
Завоют чувства в тишине.

И снова Долгие Столетья
В ответ им усмехнутся лишь.
…Поётся песенка о лете? –
Так пой! Чего же ты молчишь?