ОТ АВТОРА Несмотря на то, что эта книга относится к жанру мистического романа, большинство описанных в ней событий полностью соответствуют реальности, по крайней мере, с точки зрения современных общепринятых исторических знаний. Все персонажи (или почти все) этой книги - реальные люди, судьбы которых известны истории. А посему роман этот можно считать мистико-историческим. Также совершенно реальна поразительная схожесть судеб двух главных героев, время жизни которых разделяют почти две тысячи лет. Гора Арбель мистико-исторический роман Гора Арбель
ЭПИГРАФ: «Бог мой! Душа, которую ты даровал мне, чиста.
Ты сотворил её, ты вдохнул её в меня и ты
поддерживаешь её существование во мне и в
будущем заберёшь её у меня, а вернёшь её мне
в грядущие времена…» отрывок из утреннего благословения в праздник судного дня ПРОЛОГ ИЗРАИЛЬ Начало 21 века День выдался трудный. Марк поздно вернулся домой. Из-за нового внепланового заказа пришлось задержаться на работе на несколько часов. Жена и дети уже спали. Ужинать в одиночестве не хотелось. Будить жену тоже. Она ждала Марка и уснула, не выключив телевизор. Он принял душ. Распахнутые настежь окна не спасали от жаркого и влажного воздуха. Сказывалась близость моря. Открыл бутылку холодного пива. Бутылка немедленно покрылась испариной, и капли влаги медленно потекли вниз, образовав на столе небольшую лужицу. Марк отхлебнул из горлышка. Удобно устроился в глубоком мягком кресле, намереваясь посмотреть полночную сводку новостей. Обзор начался репортажем об очередном теракте в Иерусалиме, произошедшем несколько часов назад. На этот раз террорист – смертник взорвался в автобусе восемнадцатого маршрута. Марк переключил канал телевизора на CNN а затем на российский канал. Везде сообщали о теракте. На экране телевизора эмоционально возбужденный российский корреспондент вещал с места события под завывания сирен машин скорой помощи и полиции:
– При взрыве смертника в замкнутом пространстве автобуса, пассажиры совершенно беззащитны и беспомощны. Смертника невозможно обезвредить. При малейшей попытке помешать ему, он убивает себя, унося многие жизни. Укрыться в автобусе от взрыва нет никакой возможности. При израильской жаре, в транспорте всегда работает кондиционер и поэтому окна закрыты и невозможна утечка энергии взрыва. Вся энергия концентрируется внутри автобуса. Лишь когда её сила достигает уровня, способного разорвать оболочку салона, взрывная волна вырывается наружу через выбитые окна и сорванную крышу автобуса, выбрасывая на улицу части изувеченных тел. А до тех пор энергия взрыва безжалостно воздействует на пассажиров, отрывая им конечности, разрывая ушные перепонки, обжигая легкие, глаза и кожу.
Тележурналист глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, встряхнул головой, убирая с глаз длинные, цвета соломы волосы и продолжил:
– Часами религиозные сотрудники похоронного агентства собирают в пластиковые пакеты всё, что можно отодрать от асфальта, от коры и листьев деревьев, убрать с придорожных скамеек и стен домов: пальцы, куски кожи, раздробленные кости...
– Почти все пассажиры несчастливого автобуса – религиозные евреи, ехавшие со своими семьями. Среди раненых и погибших много детей.
Страшные кадры на экране телевизора. Искореженный остов автобуса с выгоревшими стенами и крышей. Растерянные полицейские и медики скорой помощи на руках носят окровавленных плачущих детей.
Марк выключил телевизор. Живя в Израиле много лет, он привык к сообщениям о терактах. Об этих страшных трагедиях рушащих устоявшийся мир многих людей. Понимая, что чувства его грешны, он всё же каждый раз радовался, что эта трагедия не коснулась его семьи, и ужасался от мысли, что подобное может произойти с близкими ему людьми. Захотелось забыться. Он достал из холодильника початую бутылку водки. Налил пол стакана. Выпил. Закусил солеными маслинами. Осторожно, стараясь не разбудить жену, прилег на кровать и попытался заснуть, не вспоминая о страшных картинах увиденных в новостях. *** На следующий день в одной из иерусалимских синагог, в комнате - классе для изучения Торы*, собрались родственники погибших в автобусе. Мужчины расселись вдоль длинного массивного стола, женщины расположились за их спинами на деревянной скамье, стоящей вдоль стены. Во главе стола, на кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками восседает очень пожилой раввин. Он старается успокоить душевные раны горюющих. Голос его по старчески слаб и спокоен, как спокоен голос ничего уже не боящихся в жизни людей. Дряблые морщинистые руки трясутся, но глаза мудры и лучатся успокаивающей, почти гипнотической энергией:
– Всевышний дал, Всевышний взял. Поколения уходят, поколения приходят. А вселенная вечна.
То, что я скажу сейчас, знают лишь немногие посвященные в высшие таинства Каббалы*, вершины нашего учения. Сам я знаю лишь толику скрытой истины. Я посвящаю вас в это только потому, что погибли ваши дети и внуки. Надеюсь Всевышний простит моё желание утешить вас.
Первоначально Господь не создал нас для смерти. Он создал людей для вечной жизни. Смерть появилась как следствие греха человеческого, потому что человек отвернулся от бога. Человек попытался самостоятельно приобрести знания, которые должен был получить от бога. В гордыне своей, поддавшись влиянию Сатаны, Адам вкусил плод райской яблони. Вместо того, чтобы жить в общении с богом, человек избрал самостоятельность и навсегда потерял бессмертие. Изучая Тору, мы видим, что смерть овладевала человечеством постепенно. Продолжительность жизни праотцев наших кажется нам фантастической. Столетний возраст для них – это всего лишь расцвет сил. Но постепенно смерть наступала на род людской, и жизнь каждого нового поколения людей становилась короче.
С одной стороны, смерть чудовищна и зловеща. Из всех существ, живущих на земле, только человек понимает, что умрёт когда-либо. Рано или поздно это произойдёт. Только человеческому разуму присущ страх смерти. Очень часто мы более страшимся смерти наших близких, чем своей. Мы панически боимся смерти детей наших. По первоначальному замыслу Всевышнего, смерти быть не должно. Смерть это следствие ослушания воли божьей. Но с другой стороны, после смерти душа наша предстаёт перед Господом, возвращается к нему. Сначала на время, для суда, а затем и навсегда, когда становится полностью исправленной и очищенной. С одной стороны мы плачем над усопшим, потому что изначально в нас заложено знание, что смерти быть не должно. Человека убивает зло. Мы осознаём горечь и ужас потери близкого человека. Умерший оставляет после себя в душе нашей глубокую пустоту. Очень часто он заполнял всё наше сердце, всё наше душевное пространство. Иногда нам кажется, что жизнь наша без умершего более не имеет никакого смысла. С другой стороны мы должны радоваться за душу усопшего, ведь она приблизилась к богу, прошла очередной этап на пути к исправлению. Смерть - это часть вечной жизни, часть круговорота душ человеческих. *Тора – Ветхий Завет *Каббала – иудейская наука о мироздании Сколько жить каждому человеку, определено свыше. Мы не в силах ничего изменить. Верующие всегда воспринимают смерть близких, спокойнее, чем атеисты. В этом проявляется сила веры во Всевышнего. Мы верим и знаем что всё от Бога. Жизнь человека – это время, данное Творцом душе нашей на исправление и на подготовку к очередному экзамену на небесах. Экзамен этот – суд божий пред вратами рая.
Души умерших людей возносятся на небеса. Но только не многие остаются там и попадают в райский сад. Рай – это не место. Рай - это состояние души. Блажены души, находящиеся в райском состоянии.
Большинство душ возвращаются на землю в тела новорожденных для исправления. И так до тех пор, пока душа не придет в соответствие с требованиями Всевышнего. По нашему учению, Всевышний – это источник божественного света. Душа стремится к нему. На пути к Всевышнему Душа должна пройти четыре духовных мира: мир благородства, мир сотворения, мир созидания, мир действия.
Каждый из миров разделён на десять пластов, называемых «Сефирот». Три верхних пласта – это пласты разума. Семь нижних пластов между душой и Всевышним – пласты чувственности.
«Сефирот»- это препятствия между бесконечностью Всевышнего и душой человека. Таким образом, существуют сорок препятствий между Создателем и душой человеческой. Предназначение каждого нового воплощения души, каждой новой жизни – преодоление очередного препятствия на пути к свету Господню. В каждом новом воплощении душа становится чище и праведней. Существуют души, которым требуется несколько воплощений, чтобы преодолеть всего одно препятствие, один пласт Сефирот.
Люди с душой, не достигшей совершенства, живут долго. Много времени требуется для их исправления. К старости душа их становится намного лучше и чище, менее эгоистичной. Во время земной жизни душа человека учится у других и сама является примером для подражания. Всякий, кто живёт, оставляет другим пример. Как следует жить или как жить не следует. Когда тело стареет и изнашивается, наступает пора очередного экзамена души. Душа – это один из органов, предназначенный для общения человека с Творцом.
Сейчас о главном для вас: Смерть детей всегда страшна и даже только лишь мысль о ней ужасает их родителей. Но иногда душе, прошедшей все пласты по пути к источнику светочи, остаётся для полного исправления совсем немного. В таком случае душа попадает на землю на очень короткий срок и тогда человек умирает в детском возрасте. Всевышнему нет смысла держать на грешной земле душу, готовую к райской жизни. Именно поэтому души умерших детей всегда попадают в рай. Это чистые души, достигнувшие райского состояния. Не переживайте за погибших детей своих. Они уже в раю. Тем
же, кому дарована долгая жизнь, в большинстве случаев, предстоит еще множество перевоплощений, пока душа их не достигнет совершенства в глазах Господа. Люди эти не помнят своих прежних воплощений. Иногда такой человек читает учебник истории и не знает, что читает о себе.
Существуют души настолько испорченные, что тысячелетиями не могут попасть в рай. Им не везёт. По-видимому, они мало сталкиваются с примерами добропорядочной жизни и им не у кого учиться добру. Попадают они под влияние Сатаны и не в силах преодолеть даже первый пласт на пути своём. Будучи на земле они только ухудшают своё положение. И тогда происходит неисправность. Раздвоение личности. Больное сознание этих людей играет с ними в злые игры и не даёт им исправиться, стать богоугодной душой. В воспаленном мозгу их переплетаются события, в которых они участвовали, давно ставшие историей, с делами нынешними в которых они участвуют ныне. Они подобны больным эпилепсией, которым дабы спасти жизнь, врачи хирургическим путём разделяют связь между полушариями мозга. Левое полушарие управляет правой половиной тела, а правое полушарие левой половиной тела. И тогда правая рука человека дерётся с левой рукой по любому поводу, например, какую рубашку взять из шкафа, белую или красную.
Далёкое прошлое преследует этих людей и не даёт им исправить душу. Души эти ходят по замкнутому кругу, и нет у них шансов попасть в райский сад. Души эти противоречивы и приносят в наш мир множество дел великих и дел ужасных. Иногда эти метущиеся души могут покидать живое тело и перемещаться во времени в прошлое и в будущее своё тело, но всегда они возвращаются в тело настоящее. Души эти мучаются сами и мучают других... Глава 1 ИУДЕЯ Четвёртый год до нашей эры Иерусалим залит ярким солнечным светом струящимся с прозрачно-голубых небес, явно неравнодушных к этому городу. Узкие мощеные улицы с неглубокими сточными канавами по краям, словно вены живого существа, пересекают вдоль и поперёк высокие холмы, на склонах которых расположились дома с плоскими крышами, прилепившиеся стенами один к другому. Вблизи от Храма, на широкой центральной улице, вымощенной большими каменными плитами и обрамлённой круглыми гигантскими колонами по краям её, толчётся множество людей из разных сословий и мест Иудеи. Одни из них спешат по своим неотложным делам. Другие – праздно шатающиеся богатые бездельники. Вдоль улицы торговцы разместили свои лотки с разной снедью. Здесь и пшеничные лепёшки, и оливковое масло, финики и плоды смоковницы. Прохожие, желающие утолить жажду, образовали очередь к торговцу вином, разливающему прохладный живительный и веселящий напиток из большой глиняной амфоры. Некоторые тут же, не отходя от прилавка, выпивают терпкое вино густого кроваво–красного цвета, опорожняя до дна глиняную чашу. Закусывают ломтями пшеничной лепёшки, макая их в неглубокую ладьеобразную миску с зеленым и душистым свежеотжатым оливковым маслом.
Вблизи от центральной улицы, в Верхнем городе, где проживают люди знатные и богатые, привычную тишину нарушил странный шум. В двухэтажный дом, выложенный из светлого иерусалимского камня, ломятся царские стражники – офицер идумеянин* и с ним шестеро германских наёмников. Им удаёмся проломить массивную дубовую дверь. Их необузданная сила, словно вихрь ворвалась внутрь помещения, сметая всё на своём пути, ломая домашнюю утварь и опрокидывая навзничь людей. Звенят, падая на пол, подсвечники, серебряные бокалы для вина. Хрустят под ногами осколки глиняной посуды.
Варваров встретил пожилой хозяин дома. Он спокоен и полон самообладания и достоинства. Белые ниспадающие одежды подчеркивают благородство и аристократизм его осанки. Он пытается остудить пыл солдат:
–Я из рода Хасмонеев. Как вы смеете врываться в мой дом? Забыли кто вы и кто я? Тон его совершенно не смутил наглого офицера:
– Ты нам не нужен старик. А вот сыночка твоего прихватим, и он пойдет с нами. Офицер, неожиданно резким и решительным движением полным угрозы, приставил короткий меч к горлу пожилого потомка Хасмонеев. По шее замершего старика стекла капля крови, оставляя красную извилистую дорожку на морщинистой коже. Двое рослых солдат-наёмников связывают и уводят юношу лет восемнадцати, сына хозяина дома. Мешающую им пожилую мать пленника, один из германцев хладнокровно сбивает с ног ударом кулака, и она теряет сознание.
По всей земле иудейской происходят аресты людей образованных и интеллигентных, из знатных аристократических домов. Стражники царя Ирода рыскают по улицам Иерусалима. Врываются в дома. Выволакивают молодых мужчин. Женщины, рыдая, рвут на себе волосы и одежды. Полные отчаянья, крики и слёзы седеющих в одночасье матерей и молодых жен, разрывают на части сердца их мужей. Но варвары неумолимы. Пленных колоннами уводят из родных мест и ведут десятки километров под нещадно палящим солнцем, сгоняя всех на пыльный городской
Идумеянин * - (идумеи) семитский народ, насильственно обращенный евреями в иудаизм.
ипподром в Иерихоне. Ипподром охраняют многочисленные рослые и жестокие наёмники – германцы и галлы. Обессиленные узники расселись на сухую растрескавшуюся землю. Их не кормят. Но напиться им позволили. Рабы, несущие на плечах тяжелые глиняные амфоры, наполнили водой неглубокие ванны, выдолбленные в огромных плоских камнях. Чтобы утолить жажду, заключенные, доведённые до отчаянья, опускаются на колени и черпают мутную воду руками, сложенными лодочкой, либо опускают лица в каменное корыто и с жадностью поглощают спасительную влагу. *** Мрачные комнаты, освещенные скудным светом, пробивающимся сквозь небольшие окна-бойницы. Стены, выложенные серым камнем. Входы во все помещения охраняются стражниками. Такова крепость царя Ирода Великого, выстроенная им в городе Иерихон.
Престарелый Ирод смертельно болен. В небольшой комнате смежной с царскими покоями, личный лекарь Ирода беседует с его сестрой Саломией: – Спасти царя невозможно. Его почки и желудок почти не функционируют. Половой орган воспалён, гангрена прогрессирует, жар не понижается. В ранах в паху плодятся белые черви, глубоко въевшиеся в его плоть и изгнать их невозможно. Его мучает удушье, судороги. Опухоль рук и ног не идёт на убыль. Я не в силах помочь ему. В царских покоях происходит неладное с больным, страдающим от страшных физических мучений, Иродом. Седые волосы царя растрепанны и кое-где висят слипшимися прядями. Запах старости и смерти исходит от Ирода Великого. Обессиленный, прикованный беспощадным недугом к кровати, Ирод хриплым голосом требует позвать к себе сестру Саломию и мужа её Алексу. Слуги приводят их. Ирод трясущейся рукой взял сестру за ладонь, как бы цепляясь за жизнь из последних сил, и тихо заговорил:
– Я знаю, что иудеи будут праздновать мою смерть, как юбилейное торжество. Фарисеи* уже готовы причислить день моей смерти к полупраздникам. Но я позаботился о том, чтобы они устроили траур и великолепную погребальную процессию, если только вы исполните мою последнюю волю. Сразу после моей смерти прикажите солдатам изрубить мечами плененных на ипподроме евреев, дабы вся Иудея и все семьи, против своей воли, плакали бы над моей смертью. Народ этот не оценил меня по заслугам и делам моим. Я жил так, будто каждый момент моей жизни мог стать последним и поэтому я торопился. Торопился завоевать власть и богатства, торопился строить и воевать. Я торопился, ибо на каждом последующем этапе жизни мы становимся неспособны к тому, что могли сделать ранее. Я жил напряжённо. Всю свою жизнь я ждал смерти и был готов встретить её на вершине своей жизни, а не на спуске. Я всегда был на вершине, всегда в делах и заботах. Я очень страдаю сейчас, но готов страдать вечность, лишь бы жить. Меня окружают какие – то тёмные, злые твари и тянут меня из жизни. Эти силы зла столпились у моего ложа. Эти твари уверены, что я уже принадлежу им. Сожми покрепче мою руку Саломия. Не отдавай меня им. Ирод явно в бреду.
Очнувшись, после длительной паузы он продолжил, будто и не был в забытьи:
– Получил Я признание и греков и Великого Рима и народов соседних. И только упрямые иудеи, с их дурацкой заповедью «Не сотвори себе кумира», не приняли заслуг моих. А ведь для них Я старался. Для них воевал и строил. Я отстроил заново их Храм. Мой Храм своим величием затмил Храм царя Соломона. Я строил им театры и цирки, раз в пять лет устраивал спортивные игры на зависть грекам. Военными походами я покорил арабов. А неблагодарные евреи в ответ покушались на жизнь мою! Но рано ставить точку. Я ещё найду народ достойный меня. И народ этот пойдет за мной. И для них Я буду богом.
Уставший Ирод замолк. Тихо подошедшие к ложу умирающего монарха, придворные лекари и слуги бережно опустили ослабевшее, измученное невыносимым зудом и покрытое язвами тело в мраморную ванну, наполненную теплым оливковым маслом. Глаза Царя Иудейского помутились. Лицо исказила гримаса нестерпимой боли. Тело его содрогается в конвульсиях. Ирод медленно теряет сознание. Фарисеи* - древнее религиозно-общественное течение. Учение фарисеев лежит в основе современного иудаизма. Глава 2 ГРУЗИЯ Конец девятнадцатого столетия. Раннее лето 1888 года. Типичный грузинский городок, утопающий в зелени. Всего несколько десятков километров от шумного Тифлиса, а жизнь здесь провинциальная, тихая и размеренная. Ветви акации упираются в деревянные ставни двухэтажных домов. Только открой окно, и ветка с белыми душистыми цветами тут же проникает в прохладную комнату с влажными свежевымытыми дощатыми полами. Во дворах растут кустарники сочной малины и крыжовника, протягивающие прохожим ветки с яркими ягодами сквозь широкие щели деревянных некрашеных заборов. Выше, над изгородями нависли тяжёлые ветви шелковицы, сбрасывающей свои сочные чёрные плоды прямо на тротуар под ноги горожан. У берегов быстроводной реки голопузые мальчишки рвут кисловатую на вкус ничейную ежевику и, насытившись ею, бросаются в прохладные воды Куры, обдавая друг друга брызгами. На окраинах города слышно похрюкивание тощих, вывалявшихся в придорожной пыли, свиней, похожих на бродячих собак. Ведь в Грузии не откармливают свиней на сало, и они вольно пасутся на улицах городка. Кукарекнул петух, приглашая свой гарем угоститься толстым длинным дождевым червячком, найденным под забором. Закудахтали в ответ куры, спешащие на угощенье.
По мощёным улицам лошади лениво тянут деревянные, тяжело груженые, телеги к городскому базару. Здесь прилавки завалены южными фруктами: персики, инжир, сливы, виноград. Горы тяжелых, словно одетых в пижамы, полосатых арбузов. Абрикосы и растрескавшиеся, кроваво красные гранаты. Душистые травы и овощи. Сладости, приготовленные из фруктов: гроздья орехов, нанизанных на нить и залитых варёным виноградным соком с кукурузной мукой. Засушенные ветви хурмы с проступающими кристалликами сахара. Тонкие листы из протёртых, вываренных и высушенных на солнце, фруктов. Торговые ряды полны козьих, овечьих и коровьих сыров. На земле стоят бидоны с парным молоком и мацони*. На длинных мясных прилавках рядами выложены очищенные тушки молочных поросят, только клади в печь и, глотая слюну, жди, когда можно будет отломить хрустящее ушко или хвостик от подрумянившейся забавной свинки. За столиками базарного духана выпивают чачу* крепкие, ширококостные мужчины, закусывая бараньим шашлыком с ткемалевым* соусом. Седые старики с наслаждением попивают ароматный чай и курят душистый табак.
После обеда, спасаясь от полуденного солнца, разомлевшие жители отдыхают в тени развесистых инжировых, ореховых и сливовых деревьев. Слив столько, что их сушат на зиму, разложив на больших кусках ткани. На верандах домов подвешены пучки молодого чеснока, острого перца, табачных листьев и трав. Знойный воздух насыщен ароматами знаменитой грузинской кухни: смеси чеснока, душистых трав и перца, вареной алычи, копчёного и печёного мяса, молодого вина.
Пока родители заняты, кто ремеслом, кто торговлей, ребята сбиваются в шумные ватаги, слоняющиеся по городу. Шастают по развалинам средневековой крепости Горисцихе, нависшей над городом. Ныряют и плавают на перегонки в прохладной реке. Проголодавшись, очищают от сладких ягод кусты придорожной малины, ежевики или крыжовника. Иногда идут в ход кулаки. Бьются “стенка на стенку”, район на район, богатые против бедных. Уже в юном возрасте проявляется классовая солидарность. К тому же и живут одни в богатых районах города, другие в бедных. Разделение естественное.
Сосо мелковат и слишком худощав для своих девяти лет. Да и откуда взяться полноте. У семьи нет больших доходов. Еле сводят концы с концами. Мать Кэкэ зарабатывает стиркой и уборкой домов богатых торговцев, в основном евреев. Худая и хрупкая, она вызывает жалость у юного Сосо. *мацони – грузинский кефир *чача – виноградный самогон *ткемали – соус, изготовленный из алычи и слив Но отец не жалеет ни её, ни Сосо. Напившись, как и полагается классическому сапожнику, Бэсо нещадно бьёт жену и сына. Сосо мечтает побыстрей вырасти, набраться силы и уж тогда по настоящему избить отца–алкоголика. Часто, благодаря развитому детскому воображению, он представляет себе, как под ударом его кулака хрустнет сломанный нос отца, как Бэсо выплюнет из окровавленного рта выбитый зуб, как будет просить сына о пощаде, а в ответ получит сокрушительный удар по ребрам.
А пока Сосо тренируется, набираясь опыта в драках с мальчишками. Несмотря на неказистый вид, он слывёт беспощадным бойцом. Дерётся молча. В коллективных драках всегда умудряется нанести неожиданный удар самому сильному противнику и часто ему удаётся вывести того из строя. Ребята из его компании предпочитают не ввязываться в драку, если рядом с ними нет Сосо.
Утром, когда ещё не слишком жарко, Сосо встретился с друзьями под мостом через Куру. Григорий и Петя увлечённо обгладывали куст ежевики. Миша Церадзе, парень мощного телосложения, непревзойдённый драчун, вопросительно заглядывает в глаза Сосо. Он знает, что тот всегда придумает для них не скучное занятие. Сосо вытащил из – под рубахи прочный полотняный мешок: – Пойдём на охоту за свиньями.
Друзья охотно согласились, будучи не в силах отказаться от столь заманчивого предложения. Они поднялись по мощёной булыжником улице в верхний город. Свернули в узкий переулок, по обе стороны которого тянулся старый перекошенный забор, сколоченный из неотесанных досок, почерневших от времени. Под забором, в поисках пищи, похрюкивая, копошились несколько тощих свиней. Рядом, метрах в пяти, над забором свисали ветви шелковицы. Сосо нашел длинную жердь и ударил ею по ветвям дерева. На землю посыпались ягоды. Свиньи, не разбирая дороги, немедленно бросились к лакомству. Ребята шустро уворачивались, дабы не быть сбитыми с ног наглыми хряками, рвущимися к угощению. Совсем ещё молодой поросёнок рылом разгребал кучку спрессованных прошлогодних листьев в поисках сладких ягод. Увлечённые поглощением пищи, взрослые свиньи даже не заметили, как поросёнок оказался зажатым в крепких руках Миши. Лишь только очутившись в мешке, пленник отчаянно завизжал. Друзья бросились бежать, стараясь скрыться от разъярённых свиней и их хозяев.
Несколько минут и они уже спустились в нижний город. Поросёнок устал и притих, изредка подёргиваясь в мешке. Григорий задал мучающий всех вопрос: – Ну и что нам с ним теперь делать?
– Пойдём к синагоге, загоним туда поросёнка. Исаак Бараташвили за ним погоняется. Видели когда-нибудь еврея с поросёнком в синагоге? Вот смеху будет. Ребята подошли к скромному деревянному зданию. Солнце находилось прямо над головой. Раскаленная, пышущая зноем улица была пуста. Григорий уселся на плечи Михаила и через высокую ограду вытряхнул поросёнка из мешка во двор синагоги. Раздались визг, хрюканье и возмущенные крики пожилых посетителей молельного дома.
Ребята пробежали несколько улиц. Наконец остановились. Смеясь и перебивая друг друга, они делились впечатлениями. Затем искупались в Куре. Дома Сосо появился только к вечеру. Мать вернулась уставшая после мытья чужих полов и стирки белья, но уже успела приготовить ужин. Весь их маленький дом наполнился ароматным запахом орехов, киндзы*, чеснока и парами куриного бульона. Сосо очень любил сациви* и Кэкэ часто баловала его этим нехитрым, но вкусным блюдом. Она усадила его за стол, накрытый полотняной скатертью украшенной незамысловатым рисунком. Сама присела напротив на некрашеный табурет и с удовольствием наблюдала как сын со знанием дела, совсем как взрослый макает ломти свежего лаваша* в душистый чесночный соус. Кроме миски с сациви, на столе стоял высокий глиняный кувшин с холодной водой и старая керосиновая лампа, которую Кэкэ зажгла, когда в доме стало совсем уж темно. Она старалась экономить керосин. Слабые блики света заиграли на начищенных до блеска боках медного самовара, стоящего на маленьком деревянном буфете. Огонёк лампы колебался от легкого сквозняка, и на белой стене заплясали в витиеватом парном танце тени пузатого самовара с носиком и длинношеего кувшина. В бедно обставленной комнате возникла приятная атмосфера домашнего покоя и уюта. *киндза – кориандр, трава пикантного вкуса *сациви - курица приготовленная в орехово-чесночном соусе *лаваш – грузинский хлеб В ходе беседы выяснилось, что мать уже слышала о поросёнке в синагоге. К удивлению Сосо, она возмущалась: – Какое богохульство! Какой грех! Осквернить дом божий! Обидеть верующих людей!
И Сосо не решился признаться матери, что это его рук дело.
Насытившись, уставший за день Сосо прилёг на кровать в углу комнаты и быстро уснул. Он не знал, сколько времени проспал. Проснулся от шума. Он не понимал, утро сейчас или ночь. За окном было темно. В комнате полумрак, непробиваемый слабой керосиновой лампой. Плакала мать. Так всегда бывало с появлением в доме отца. Бесо бил её растопыренной ладонью по лицу, наотмашь. Бил беспощадно.
Маленький Сосо, как волчонок, одним прыжком приблизился к отцу и, подняв кулак как можно выше, ударил им, как молотком, по лицу отца. Бесо опешил. Первый раз в жизни сын осмелился поднять на него руку. Для грузин это позор. Бесо даже протрезвел. Перестал шататься и кулаком, со всей силой нанес удар в голову своему единственному сыну. Тот отлетел в конец комнаты и упал, потеряв сознание.
Когда Сосо очнулся, отца в доме не было. Над ним склонилась рыдающая мать. Она уложила его на кровать и просидела у его постели всю ночь. Только под утро Сосо и мать заснули.
Бесо домой больше не вернулся. Он уехал в Тифлис. Работал на обувной фабрике. И лишь через много лет Сосо узнает, что его отец погиб в пьяной драке.
Лучшая подруга матери, еврейка Хана Машиахшвили, жена довольно зажиточного торговца, подыскивала для Кэкэ работу в богатых еврейских домах. Кэкэ работала тяжело. Стирала, варила, мыла полы и окна с утра до вечера. Всё во имя своей мечты: дать сыну образование. Религиозное образование. Сама женщина искренне верующая, Кэкэ и сына старалась воспитывать в вере. Сосо вместе с матерью посещал церковь, с интересом слушал, когда кто-нибудь из взрослых читал вслух святое писание. После драки Сосо с отцом, Кэкэ заметила, что сын как-то по особому реагирует на чтение Нового Завета, видимо принимает близко к сердцу. Когда читали об избиении младенцев, он и вовсе разнервничался. Покраснел от злости. И Кэкэ подумала: «Какой хороший мальчик. Тяжело переживает несправедливость и детоубийство». А когда были в гостях у Ханы, он вдруг заинтересовался Ветхим Заветом, написанном на иврите*. Полистал Книгу, остановился на какой-то странице и произнес на незнакомом языке: – дор холех ведор ба вехаарец леулам омедет *.
Муж Ханы удивлёно поднял глаза, а затем рассмеялся:
– Это кто тебя научил таким фразам? Так ты иврит выучишь.
Сосо любил ходить с матерью в еврейские дома, которые она убирала. Хозяева дарили ему деньги, сладости. Особой щедростью отличался городской чудак Давид Марошвили. Его дом был известен всем горийцам. Когда-то давно, получив в наследство от родителей старый полуразрушенный дом, он разделил его пополам с сестрой.
Сестра его слыла обладательницей потрясающе скверного характера. Неудивительно, что вскоре брат и сестра совершенно рассорились. Разбогатевший к тому времени Давид, отстроил свою половину дома в наивно романтическом стиле. Вход в него украсили две башни с бойницами, по форме напоминавшие шахматную ладью. Ворота во двор охраняли две статуи лежащих львов. Изгородь и стены дома обложили серыми каменными плитами. Крышу покрывала ярко красная черепица. Особенно примечательным во всём этом было то, что таким красивым и романтичным была лишь половина дома, принадлежащая Давиду. Вторая половина, принадлежащая его сестре, оставалась заброшенной и убогой. Казалось, что дом состоит из сказочного дворца и такой же сказочной трущобы с растрескавшимися серыми стенами и прогнившей крышей, с почерневшей от времени входной дверью. Видя этот странный дом, горийцы только посмеивались. Приезжим показывали полудворец – полутрущобу как местную достопримечательность. *иврит – еврейский язык *дор холех ведор ба вехаарец леулам омедет – поколение уходит, поколение приходит, а земля вечна ( иврит, книга царя Соломона «КОЭЛЕТ») Посещение этого странного дома приносило Сосо неописуемое удовольствие. Не каждый мальчишка мог похвастаться, что бывал в замке дядюшки Давида. К тому же, холостой, одинокий Давид и матери щедро оплачивал её услуги по хозяйству.
Однажды Сосо встретился как обычно с друзьями у реки. Компания собралась большая. Пришли ребята из нижнего города, встречи с которыми частенько оканчивались жестокими драками. Костя Джамалов, широкоплечий крепыш, вдруг оскорбительно обратился к Сосо:
– Эй, еврейский сынок. Как поживает папочка Давид?
По городу давно ползли злые слухи об интимной жизни Кэкэ. Женщина одинокая, брошенная мужем на произвол судьбы, день за днём проводила в чужых домах, хозяева которых частенько слыли обладателями весьма похотливого характера. Сосо эти слухи обходили стороной. Взрослые старались не сплетничать при детях, а дети боялись жесткой реакции Сосо и его драчливых приятелей. Но Джамалов перешел границы дозволенного. Сосо даже не поднял руки. Он просто подпрыгнул и боднул обидчика головой в лицо. Из носа Джамалова брызнула кровь. Друзья обоих драчунов, не мешкая, вмешались в драку. Такого коллективного побоища ещё не бывало. Никто не мог остановить Сосо. Он всюду преследовал Джамалова. Напрасно тот пытался вырваться из толпы дерущихся. Сосо нападал сзади, с боку. Стоило Джамалову упасть, Сосо бил ногой по лицу. О своей грубости и не тактичности по отношению к Сосо, Джамалов пожалел. И в дальнейшем жалел в течении всей своей жизни…
Сосо пришел домой поздно, чтобы мать не видела синяков. Больше Сосо не ходил с ней по чужим домам и от подарков отказывался наотрез. Как бы там ни было, а Кэкэ всё же работала и зарабатывала. К осени Сосо был обеспечен необходимой и даже франтоватой одеждой: синее пальто, широкий красный шарф на шее, войлочная шляпа, кирзовые сапоги и тёплые рукавицы согревали его и одновременно придавали солидность. На плече весела красная сумка из ситца.
И главное, появились деньги на учение в Горийском духовном училище. Сосо с удовольствием идёт учиться в духовное заведение в надежде понять и разобраться, что произошло с ним после сильного удара в голову, полученного от родного отца. Даже матери он не рассказывал, что теперь иногда в его подсознании всплывают странные сцены. Он видит римских воинов, сражающихся с иудеями, и при этом отчётливо знает, как зовут многих из них, кто они и чего хотят. Он видит, давно разрушенный, сияющий золотом иерусалимский Храм и знает каждый его уголок, каждый камень. Он знает, что он вовсе не Сосо а зовут его Ирод. Сосо уверен, что знает иврит и арамейский, понимает древнегреческий и латынь.
Это пугает его и в то же время очень интересует. Ощущение такое, будто душа покидает его тело и воплощается в тело царя Ирода, жившего много веков назад. С такими знаниями ему самое место в духовном училище. В первый же день учёбы его, как и остальных учеников попросили забыть укороченные на грузинский манер, имена. Он больше не Сосо. Теперь его называют официально, как записано в церковной книге: Иосиф Виссарионович Джугашвили.
Начались занятия. Иосиф изучал интересные для него предметы. Иногда он подсознательно обнаруживал, что многое из изучаемого ему уже известно. Особенно то, что касалось Нового Завета. Только его знание несколько отличалось от даваемого в училище, и он был уверен, что его знание правдивее и реальнее. Но пока он не позволяет себе вступать в спор с учителями. Нравы в училище строгие. Сидя за партой, можно схлопотать и линейкой по пальцам при малейшем намёке на нарушение дисциплины или проявление неуважения к педагогу. Но многие предметы действительно очень интересны Иосифу. Затаив дыхание, слушает он лекции отца Дмитрия, касающиеся библейской истории:
– В стране Израиля большинство составляли иудеи. Их окружали язычники, поклоняющиеся множеству различных богов. К югу от Страны Израиля, между Мертвым и Красным морями, лежала страна Эдом или как называли её многие Идумея. Праотец идумеев Исав был братом-близнецом Якова, прародителя иудеев. Ещё будучи в утробе матери, братья дрались друг с другом и напугали этим беременную Ревеку. Но Всевышний успокоил ее, напророчив, что от братьев произойдут два народа. Причём народ, произошедший от младшего брата, будет править потомками старшего из братьев. При родах жены Исаака выяснилось, что младшим оказался Яков. Несколькими мгновениями ранее Якова, появился на свет божий Исав. Но в дальнейшем, за чечевичную похлёбку и посредством обмана отца своего Исаака, Яков получил права первородства.
Воинственный народ Эдома, потомок библейского Исава, всегда жил рядом с родственным им народом Израиля, но братских чувств к нему не испытывали. Идумеи даже соучаствовали в осаде Иерусалима и разрушении первого Храма вавилонскими войсками Навуходоносора и убивали пытающихся спастись иудеев или выдавали их вавилонянам. При их помощи племена Иуды и Вениамина были изгнаны из своих земель и расселены на просторах вавилонского царства.
Но и власть Вавилона оказалась не вечной. Персидский царь Кир захватил вавилонское царство в 539 году до нашей эры и издал указ о возвращении евреев в страну Израиля для строительства второго Храма. Преисполненные энтузиазмом иудеи вернулись на свои земли. С годами они отстроили Храм. Молодые люди, никогда не видевшие Храм царя Соломона, радовались и смеялись от восторга. Старики же горько плакали. Ибо знали они первый Храм и видели его величие и строгую красоту. После завоеваний Александра Великого, его греческие наследники осквернили вновь отстроенный Храм, что привело к восстанию иудеев и появлению новой династии иудейских царей - Хасмонеев, возглавивших восстание и победивших греков. К тому времени, часть Идумеи вошла в состав Набатейского царства, а часть образовала независимое государство, включающее юг Израиля со столицей в Хевроне. Настал час возмездия и для идумеев. Царь Йоханан Гиркан Первый из династии Хасмонеев обратил свой меч против Эдома и полностью покорил страну вражескую. Так, спустя тысячи лет, свершилось библейское пророчество и народ, произошедший от младшего из близнецов, стал править народом старшего из братьев. И тут случилось невероятное. Несмотря на возражения влиятельной религиозной партии фарисеев, царь Гиркан отступил от закона веры иудейской. Силой оружия Гиркан заставил идумеев принять иудаизм и пройти обряд обрезания. Ни до, ни после не было в истории евреев такого нарушения закона божьего. Насильно в иудаизм не обращали никого. То был страшный грех. Так идолопоклонники, идумейские прародители царя Ирода стали иудеями.
Фарисеи в ужасе пророчили кары небесные, что падут на головы иудеев. Их пророчество сбылось через 150 лет. Идумеянин Ирод, потомок язычников насильно обращенных в иудейскую веру, стал царём иудейским.
Так евреи в наказание за религиозное насилие над целым народом получили в цари одного из самых жестоких тиранов, известных истории. *** На уроках Иосиф часто подсознательно отрешался, размышляя о своей судьбе. Он должен быть на вершине власти, а он всего лишь сын сапожника – пьяницы. Но ведь когда-то давно, в другой жизни он уже добился полновластия над чуждым ему по крови народом, и несмотря ни на что, прошёл путь из низов на вершину власти. Правда, тогда у него был другой отец. «Антипатр был великим человеком. Смелым воином и хитрым политиком. Тот отец не был таким убогим, как пьяница Бесо. Ещё тогда Антипатр создал из меня правителя, царя. Это ему я обязан всем» - рассуждал Иосиф. Так же как Виссарион живя в Российской Империи, не был русским, Антипатр не был евреем, живя в Иудее. То есть не являлся представителем этнического большинства в стране, в которой боролся за власть. Родом идумеянин, он сумел достичь высокого положения в Иудее, поддерживая законного, но безвольного наследника царского престола, принца Гиркана. И в раздвоенном сознании Иосифа возникают воспоминания о далёком прошлом. О его прошлой жизни и о предыдущем его отце... Глава 3 ИУДЕЯ Первый век до н.э. Перед глазами Сосо возникло поле битвы под Иерихоном. Яркое, южное солнце жжет беспощадно, но его не видно из-за облаков пыли. Горячий, обжигающий ветер приносит из африканских пустынь эту песчаную пыль, которая висит в воздухе, словно белый туман. Пыль повсюду: на одеждах людей, на листьях растений и походных шатрах. Все лошади, покрытые густым слоем пыли, кажутся одной масти. Гиркан и отец Ирода, Антипатр, гарцуют на тонконогих и своенравных жеребцах во главе войска, выстроившегося в поле, покрытом жёлтой, выгоревшей на солнце травой. Их войско значительно уступает по численности армии противника. Гиркан в растерянности: – У нас нет шансов победить Аристовула. Вся Иудея собралась под его началом. Нет для него ничего святого. Затеял войну против старшего брата!
Антипатр, властно сдерживая беспокойного коня, процедил сквозь зубы:
– Гиркан! Нельзя показывать слабость перед народом Иудеи. Иначе никогда не быть тебе царём.
Войска устремляются навстречу друг другу в весьма хаотичной манере, свойственной иудеям. Поле битвы скрылось в густой пыли, поднятой сражающимися солдатами. Лучники, успевшие выпустить по нескольку стрел в сторону противника, прекратили стрельбу, поскольку не видели более, где враги, а где свои. При помощи длинных копий, враждующие отряды какое-то время сохраняли небольшое расстояние между собой. Но вскоре и это незначительное препятствие было сметено, и солдаты встретились лицом к лицу. Евреи сражались с евреями в пылу братоубийственной гражданской войны. Иудеи жестоко убивали иудеев, вонзая мечи в горло единоверцев, вспарывая друг другу животы без всякой жалости, словно воюя с враждебными язычниками. Каждый дрался с остервенением, понимая, что если не убьёт он, то убьют его. Войско Аристовула, имея значительное численное преимущество, заметно теснило сторонников принца Гиркана и те дрогнули и побежали. Лишь воинственные идумеи Антипатра всё еще оказывали сопротивление. Некоторое время храбро дрался и сам Антипатр, но, видя, что это не спасает от поражения, он отступил и стал лихорадочно обдумывать возможные варианты исхода этой битвы. И, наконец, у него возник коварный план, который он изложил перепуганному насмерть Гиркану:
– Отступаем к крепости “Антонии”. Там жена и дети Аристовула. Возьмем их в заложники – предложил он Гиркану.
Принц возмутился:
– Я не простолюдин и не воюю с женщинами и детьми.
– Захочешь жить и властвовать поедешь со мной. – Прокричал Антипатр и ускакал не оборачиваясь. За ним все его телохранители. После непродолжительного колебания Гиркан устремился за ним с горсткой верных ему людей.
Через некоторое время, застав противника врасплох и безжалостно перебив стражников у ворот, они на взмыленных лошадях неожиданно ворвались в крепость «Антония». Короткий, но кровопролитный и жестокий бой произошел с немногочисленной охраной во внутренних помещениях крепости. Каменные полы, залитые кровью, трупы с распоротыми животами и вывалившимися наружу кишками. Таковым был результат неожиданного нападения на крепость. Лишь перебив на своём пути всех охранников, они смогли пройти по узким коридорам крепости к комнатам, где расположилась семья Аристовула и овладеть его женой и детьми. Издали Гиркан наблюдал за пленением семьи своего младшего брата. На какое-то мгновение он взглянул прямо в глаза жены Аристовула и тут же отвёл взгляд. Её карие лучистые глаза выражали лишь презрение. Ни тени страха за свою жизнь. Она была уверена, что слабохарактерный принц никогда не решится на убийство родственников.
Пленников заперли в небольшой, сырой и темной комнате без окон. Приставили охрану. Гиркан, подавленный неблаговидностью своего поступка, отказался от встречи с пленённой семьёй брата своего. Он понимал, что сомнительный военный успех захвата крепости “Антония” не вызовет у евреев уважения к нему. И тот факт, что брат предал его, соблазнившись престолом Иудеи, не оправдывает пленения детей и женщин. Наследный принц Гиркан попросту поддался плебейскому образу мышления Антипатра.
Только утром следующего дня до Аристовула, опьяненного победой, дошла весть о пленении его семьи. Чудом спасшийся защитник крепости, скакавший на взмыленном коне всю ночь в поисках Аристовула, рассказал о случившемся. Ошеломлённый коварством родного брата, Аристовул с трудом поверил в произошедшее. Со всем войском он немедля устремился на помощь своей родне. Уже в сумерках он осадил крепость с заложниками.
Наконец-то горячий ветер поутих. Пыль улеглась. Это облегчило задачу для армии Аристовула. Солдаты разожгли костры и в их свете по очереди бодрствовали всю ночь, дабы никто из осаждённых в крепости не смог уйти безнаказанно.
Утром следующего дня, освещённый лучами яркого солнца, Антипатр в наброшенной на плечи белой накидке, на чёрном тонконогом арабском скакуне выехал на переговоры с Аристовулом. Гиркан, в очередной раз, проявив робость характера, послал на переговоры своего приближенного. Переговорщики встретились в двухстах шагах от крепостной стены и на таком же расстоянии от солдат Аристовула. Первым заговорил Антипатр:
– С миром послал меня Гиркан. Не желает он вреда жене и детям твоим. Готов он отречься от престола в твою пользу. Гиркан желает лишь покоя и безопасности себе и своим приближенным. Просит он произвести процедуру примирения в Храме Господнем.
–Согласен – коротко ответил всё ещё разгневанный Аристовул, и резко развернув коня, поскакал к своему шатру, оставляя за собой громадные клубы пыли. *** Иерусалимский Храм был празднично украшен. В присутствии первосвященника братья дружески обнялись на глазах многочисленного народа. Аристовул громогласно пообещал Гиркану все почести, подобающие брату царя. По щеке старшего из братьев стекла слеза. Глаза его покраснели. Долгожданное примирение с родным братом явно тронуло его не по-мужски нежную душу. По окончании церемонии, не скрывающий радости Аристовул, сопровождаемый многочисленной свитой, отправился в царский дворец, а Гиркан понуро поплёлся в дом принадлежавший ранее Аристовулу. Мир и спокойствие наступили в Иудее. Но не было покоя в душе Антипатра.
Власть ускользала из его рук. А ведь она была так близка. Но лишь подразнила его и неожиданно исчезла. Временами у Антипатра возникало ощущение, будто его обокрали. Во что бы–то ни стало, он желал вернуть похищенную у него власть. Часто навещал он Гиркана, не позволяя тому забыть о своём законном праве на престол Иудеи.
Как-то поздним вечером, собравшись в доме опального принца, Гиркан, Антипатр и его юный сын Ирод неспешно потягивали красное молодое вино. Они сидели за длинным мраморным столом в комнате, освещённой мерцающим светом факелов, укрепленных на стенах. Закусывали вино инжиром и финиками. Антипатр был возбуждён. Он горячо уговаривал сверженного и униженного принца не покоряться судьбе:
– Через посланцев я договорился с аравийским царём. Арета даст нам пятьдесят тысяч воинов. Арабы прекрасные солдаты. Половина Иудеи поддерживает тебя. Ведь корона принадлежит тебе по праву старшинства. Аристовул не устоит. Нам необходимо бежать в город Петру и там мобилизовать в наше войско арабов.
Принц уступил уговорам. Через несколько дней Гиркан и Антипатр тайно ушли из Иерусалима под покровом ночи, подкупив стражников, охранявших городские ворота. За городом их ждал Ирод. Он присоединился к ним с небольшим отрядом идумейских воинов. Лишь неполная луна сквозь рваные облака освещала путь беглецам. Несколько дней их небольшой караван, состоящий из двадцати преданных всадников и семи вьючных верблюдов, путешествовал по пустынным тропам в Иудейских горах. Наконец они благополучно добрались в столицу Аравии, Петру. Их гостеприимно, как это принято у кочевников, принял арабский царь Арета.
Туши ягнят были зажарены в земляных ямах и приправлены душистыми специями, привезенными из Йемена. Запах свежеиспеченных пшеничных лепёшек вызывал чувство голода. В продуваемых пустынным ветром шатрах возникала манящая тень и прохлада. В центре шатров стояли глиняные кувшины с родниковой водой и вином. На больших серебряных подносах были выложены горками свежие фрукты. Гости из Иудеи часами едят и отдыхают, развалившись на мягких коврах и подушках, мелкими глотками потягивают, помогающий пищеварению, горячий напиток из свежезаваренной степной мяты. По вечерам, сквозь крупные щели в крыше шатра, видны звезды, усыпавшие низкий небосвод. Кажется, что протянешь руку и дотронешься до звезды. У входа в шатёр потрескивает небольшой костер, поддерживаемый охранниками всю ночь. Время проходит быстро и незаметно за дружескими беседами. Молодой Ирод сидит, скрестив ноги, слева от своего отца Антипатра, полулежащего на подушках рядом с царём Аретой. По другую сторону от арабского царя сидит иудейский принц Гиркан. Неспроста они удостоились таких почестей. Ведь мать Ирода происходит из знатного арабского рода. Она близкая родственница Ареты. Правда, выйдя замуж за Антипатра, ей пришлось принять иудаизм. Да и сам по себе Антипатр почётный гость. Он вкладывал немалые деньги в казну Ареты, давал в долг немалые ссуды. Вот и сейчас Гиркан и Антипатр прибыли не с пустыми руками. Богатыми подарками и льстивыми речами они добились полного расположения и поддержки арабского царя. Время отдыха и ленной праздности все-таки закончилось. Заговорщики перешли к делу.
Через несколько дней многотысячное войско под предводительством царя Арета переходит Иордан. Навстречу арабам вышло войско Аристовула. Но силы не равны. В этот раз численное преимущество у Гиркана. Пятидесятитысячная армия арабов усилена тысячами иудеев, оставшихся преданными Гиркану. Битва была быстротечной и кровавой. Конницы обеих сторон встретились в лобовой атаке. В жестокой сече арабы одержали быструю победу и обрушили всю свою мощь на пехотинцев Аристовула. Поле боя усыпано изрубленными трупами людей и коней. Стоны раненых. Испуганное ржание лошадей, ошеломленных человеческой жестокостью. Вечно красная плодородная земля Иудеи, стала ярко багровой от крови пролитой в братоубийственной войне. Даже воздух пропитался дурманящим и пугающим запахом смерти.
Аристовулу с трудом удалось избежать гибели, и с остатками своей армии он укрылся за крепостными стенами Иерусалима. Арабы во главе с Антипатром и Гирканом осадили город. Положение Аристовула стало безвыходным. Но в ситуацию неожиданно вмешались римляне... *** Сосо встрепенулся от боли и увидел перед собой, искажённое злостью, лицо преподавателя: – Добавить? – и учитель помахал деревянной линейкой у самого носа Иосифа. Пальцы левой руки нестерпимо болели от удара линейкой.
-Ты сюда спать пришёл или учить слово божье? Ещё раз отрешишься, отстраню от занятий - Иосиф наконец-то понял, где он и что происходит. Дмитрий пригрозил, что на следующем уроке вызовет Иосифа отвечать по сегодняшнему материалу и посоветовал хорошенько подготовиться.
Успешно прошёл первый год учёбы. Ученикам духовного училища строго запрещается вечером выходить из дому. За соблюдением этого требования следят инспектора. По вечерам они частенько наведываются к ученикам и очень радуются за Иосифа. Они всегда застают его дома и по большей части занимающимся учёбой.
Иосифу нравится изучение духовных предметов. Их содержание перекликается с событиями, возникающими в его подсознании. Он ни с кем, даже с матерью не делится о том, что творится в его душе. Он надеется, что учёба поможет упорядочить ход его видений и мыслей. Частенько, оставаясь дома по вечерам, он погружается в «воспоминания» о древних событиях. Со временем он научился выстраивать их в хронологической последовательности, обращать внимание на мельчайшие, незначительные на первый взгляд, детали. Он понял, что в этих деталях кроется ключ к пониманию истории. История эта весьма поучительна и намного отличается от той мифологии, которой учат в училище. Какая - то неведомая сила внушает ему, что если он использует это знание в современных обстоятельствах, то добьётся полной власти над многими людьми. Иосиф не понимает, что это за сила, но чувствует, что не может и не хочет ей противиться. Она представляется ему чем-то темным, толкающим в спину, заставляющим идти вперёд. И он вновь погружается в интересные и опасные, подчас ужасные видения. Он переживает, как будто всё происходит с ним наяву. Его по настоящему страшат опасности древней жизни. Волнуют молодые наложницы. Война и кровавая сеча – действуют возбуждающе и вызывают приступы животной жестокости по отношению к врагам. Раны причиняют невыносимую физическую боль. Его обуревают страсти, над которыми он не властен. Любовь и ненависть, зависть и амбиции. Ничто ему не чуждо. В видениях всё ему знакомо до мелочей: города, Иудейский Храм, крепости, средиземноморские пейзажи, суровые люди. Он чувствует тепло их тел. Он сам участник далёкой истории. И энергия, эта таинственная энергия, которая вливается в его душу из глубины веков вместе с видениями древности. В зависимости от происходящего в видениях, он неистово кричит от ярости, стонет от боли, с кем-то беседует. Но вот что странно, даже мать, спящая в трёх метрах от него, никогда не слышит его слов, криков и стонов.